Самые яркие звезды

Потом я опять вспомнила прошлую ночь — вечеринку, свою детскую комнату, фиолетовое покрывало. И нас вдвоем. Каэла, сбросившего панцирь.

Я огляделась — вокруг стояло фиолетовое мерцание. Почему этот цвет меня преследует? Черт, как же здорово устроен мой мозг — думаю о стольких вещах одновременно! Хорошо, когда в голове все распределяется по разным каналам — можно переключиться с одного на другой и следующие пятьдесят пять минут спокойно работать, не испытывая никакой неловкости. Включить комедию? Драму? Или заняться планированием ремонта? Решай, Карина.

Конечно, лучше думать о чем-нибудь постороннем, пока я растираю ему ступни и лодыжки. Тайленол. После работы зайду в аптеку и запасусь тайленолом. Что мне еще нужно — шампунь?

У Каэла зазвонил телефон. Он отвечать не стал, а я не стала демонстрировать излишнее любопытство и спрашивать, кто звонил. Сказать бы ему, что большинство клиентов имеют привычку отключать мобильники на время сеанса, но… кого я обманываю? Каэл — не большинство клиентов.

Я провела руками по его спине. Мне хотелось думать о том, как после работы я завалюсь на диван и буду смотреть кино, но думалось другое: какая у него гладкая темная кожа и как сильно выступают под ней мускулы. Под лопаткой виднелось пятно, видимо, болезненное при нажатии.

— Здесь больно? — спросила я.

— Да.

— Всегда или только сейчас?

— А есть разница?

— Есть.

Я надавила на мышцу большим пальцем.

— Ой, да. Здесь все время больно.

— Почему не говорил?

— А зачем?

Хотелось бы мне в этот момент видеть его глаза.

— Может, потому что больно?

Я нажала посильнее, и он застонал.

— Или потому, что я тебя спрашивала?

— Везде болит, — сказал он. — Все тело. Всегда.





Глава 51




Мне нравится моя работа. Притом я не люблю стереотипы. Я немало потрудилась, чтобы стать профессиональной массажисткой: изучала анатомию, физиологию, даже психологию и этику бизнеса. Затем последовали экзамены, бесконечная практика, получение лицензии. И несмотря на все это, иногда приходится выслушивать дурацкие намеки по поводу моей специальности.

До сих пор помню первого, кто спросил, не оказываю ли я интимные услуги. Когда он узнал, что я работаю в массажном салоне, глаза у него заблестели. Я сидела в кофейне, наслаждалась латте и чтением; подсел мужчина в возрасте и поинтересовался, что у меня за книга. Мы немного поболтали, он был вполне ничего. Потом заговорили про то, кто где работает. Он оказался юристом в большой фирме; явно желая меня впечатлить, что-то плел о важных клиентах и почасовой оплате.

Я похвалилась, что недавно получила диплом массажистки и мне не терпится начать работать, перешла на разговор о пользе массажа, о здоровом духе в здоровом теле и всяком таком прочем. А он задрал брови: «О, вы… массажистка!» И так напрягся, что сразу стало понятно, о чем он подумал. Помимо грязных предложений от всяких придурков, я выслушивала еще шуточки от родных и друзей — а это еще противней.

Мои клиенты относились ко мне с уважением и понимали, что большинство массажных салонов — действительно массажные салоны. Правда, не так давно закрыли один «салон» — а я туда отсылала резюме до того, как устроиться к Мали. Я когда узнала, у меня мурашки по спине побежали. После этого я еще больше зауважала Мали, хотя куда уж больше — за то, что она ухитряется справляться в таких условиях.

Да, мне нравилась такая работа — приносить своими руками облегчение, избавлять людей от мук, физических и душевных. В общем, профессию массажиста я обожала, и мне было обидно, что определенного сорта люди бросают на нее тень. Никогда не стала бы делать, как они — так рисковать, нарушать все нормы, пусть даже ради денег или просто неуемного желания.

В общем, я старалась сосредоточиться на работе и не бросать на Каэла жадных взглядов, хотя давалось это нелегко.

Он уже перевернулся на спину, руки вытянул вдоль тела. Я глубоко вздохнула. Не смотреть! Никогда раньше я не видела в клиенте мужчину и начинать не собиралась. Точнее, уже начала — продолжать не хотела. Я пыталась отвлечься, вспоминая курс анатомии и названия мышц. Pectoralis major[12]. Pectoralis minor[13]. Serratus anterior[14]. Помню, на курсах нам говорили, что женщины запрограммированы выбирать мужчин с мощными плечами и грудью, как-то это связано с уровнем тестостерона. Выходит, со мной все нормально. Биология в действии.

Вдруг в полумраке раздался голос Каэла:

— Хорошая музыка.

— Спасибо.

Мне хотелось сказать, что «Кингз оф Леон»[15] — одна из моих самых любимых групп, а их первый альбом — почти шедевр. Но я решила больше не откровенничать.

Закончив работу над бедром — прямо поверх штанов, — я занялась головой. Прошлась пальцами по черепу, размяла мышцы шеи. Каэл медленно разлепил веки.

Заметил или нет, как я рассматривала энергичные черты его лица, крутой изгиб губ? Первой начинать разговор я не хотела. Вчера он неожиданно ушел, ничего не объяснил. А теперь посмел заявиться сюда, как будто ничего и не было?

Видимо, это меня и расстроило — что ничего не было.


Кругообразными движениями я стала растирать грудь.

— Ты сегодня молчаливая.

Я замерла.

— Да и ты ничего не сказал.

— Я сказал, музыка хорошая.

Я сжала губы и закатила глаза.

— А тебе ведь точно есть что сказать, — продолжил Каэл.

— Ах, вот как! Отлично. Я и забыла, как хорошо ты меня изучил.

Да уж, сарказм — лучший друг девушек.

— Зачем ты вообще пришел?

— Ты же знала, что я приду.

— Ты говорил, тебе нужен массаж. Ты не говорил — когда. И время не назначил.

Пару тактов песни мы молчали.

Каэл вдруг резко вскинул руку и поймал мое запястье.

Глаза у него были как темная вода, и я не могла отвести взгляда. Время замерло. Я не дышала.

— Карина, почему просто не сказать о том, что у тебя на уме?

Не успев подумать, я ответила:

— Слишком там всего много.

Я стояла сбоку, бедром касаясь его плеча.

— Слишком… — Я не смогла договорить.

Теплые пальцы крепко держали мое запястье. У меня участился пульс.

— Ну, давай… — Каэл перешел на шепот.

Взгляд широко распахнутых глаз пронизывал меня насквозь. Он явно ждал каких-то слов. Что-то мне подсказало: Каэл хочет большего. Хочет найти мое слабое место.

— Не задерживать тебя? — не утерпела я.

Он опустил густые ресницы. Неужели я когда-то на него смотрела — и не видела, какой он?

— Я все это заслужил. — Мою руку Каэл так и не выпустил. — Я и больше заслужил. Так давай, выдай мне все.

Я вздохнула и попыталась высвободиться. Он отпустил не сразу.

— Что мы делаем? — спросила я.

Я могла бы много чего сказать. И много о чем спросить. Однако мыслей у меня было больше, чем слов. К тому же я понятия не имела, что творится у него в голове. И не знала, с чего начать.

— Мы разговариваем. Ты что-то собралась сказать.

Я отступила к стене, а Каэл сел и повернулся ко мне.

— Я серьезно спросила. Зачем ты пришел?

Он молча смотрел на меня. Опять молчание, опять этот взгляд.

— Опять все сначала! — Я повысила голос, но так, чтобы не слышали в соседних кабинках.

— Извини за вчерашнее. — Он опять протянул ко мне руку — и тут же опустил. — В общем… у моего друга кое-что случилось, и мне пришлось к нему пойти. Нехорошо, конечно, но… — слова ему явно давались с трудом, — не мог я не помочь.

— Если ты так понадобился другу, почему просто не сказал? Я бы поняла.

Каэл поднял брови.

— Сам не знаю. Запаниковал, наверное. — Он рассматривал свои ладони. — Все это не очень у меня получается.