Самые яркие звезды

В последнее время я его не видела. Если не считать заходов на «Инстаграм», где выложено полно наших фотографий. Как же сильно я изменилась, пока — очень недолго! — была с ним. Тогда подписи под фотографиями казались такими умными…

«Атланта нас не принимает», — написала я под фотографией, где мы сидим в машине, а на приборном щитке лежит «Пятьдесят оттенков серого». Мне захотелось перечитать книгу перед просмотром фильма. Теперь, когда у меня был мужчина, который в постели проявлял инициативу, книга взволновала меня гораздо больше.

Как только мы выехали в Атланту, у нас лопнула шина, и путешествия не получилось.

Мне пришлось потрясти головой, чтобы буквально прогнать из нее мысли о Каэле. Руки задрожали. А я-то думала, все позади.

— Опять папа звонит, — сказал Остин.

— Ответишь?

— Нет.

Мимо проехала машина. Сидевший на заднем сиденье малыш помахал нам рукой. Остин тоже помахал, даже улыбнулся.

— А еще я нашел работу, — сообщил он чуть погодя.

Солнце уже садилось, все вокруг заиграло другими красками.

— Правда? — оживилась я. — Отличная новость!

Я и вправду так думала. У Остина давно не было работы — с тех пор, как его уволили из автокафе.

— А где?

— У Мартина.

— Ну конечно.

— Каэл ремонтирует дом. Ну, в котором живет. Он платит за помощь — и Лоусону, и другим. Я смогу работать больше остальных, потому что днем им нужно быть в части. Снимаю старые покрытия и все такое прочее.

Мне бы радоваться за брата, пусть он и связался с человеком, с которым я пыталась развязаться.

— А вы очень похожи, знаешь? — Остин улыбался. Наконец-то у него был почти довольный вид.

Я покачала головой.

— Ничего подобного.

— Говори что хочешь, Карина…

— Как там Кэти? — попыталась я сменить тему. Остин и Кэти опять сошлись — судя по его страничке на «Фейсбуке». А ее бывший, значит, остался не у дел.

— У нас все хорошо. Она меня в узде держит. И потом, с утра ей на учебу, так что много не погуляешь.

Остин гордился собой, и я ему подыгрывала. Все-таки мы с ним совершенно разные, хоть и выросли в одном чреве.

— Отлично. Рада за тебя.

Я прилегла на спину — поближе к брату. Мы опять почувствовали себя детьми.

— Спасибо. Если ты не хочешь его видеть, я его сюда не приведу, но он мне здорово помогает.

Я смотрела в небо, ждала, пока выглянут и засияют звезды. Можно ли на них надеяться? Хочется же быть хоть в чем-то уверенной.

— Да все нормально. Я уже с другим встречаюсь.

Мой язык, шустрый, как сама ложь, произнес это помимо моей воли.

— Правда?

— Да. Только я не хочу ничего обсуждать.

А Остину и не нужны были лишние подробности.

— Ну и ладно. Значит, не станешь психовать, если Каэл сейчас за мной заедет, — торопливо сказал брат

— О-остин, — простонала я. — Все, я ухожу в дом. А тебе нужна своя машина.

— Будет, у меня же теперь есть работа. — Он так сиял, что боль моя немного прошла.

— Я тобой горжусь, правда. И в армию тебе не пришлось идти, — пошутила я.


Рев мотора я услышала еще до того, как появился синий «Форд». Мое тело отреагировало так же, как и мозг. Нужно заставить себя уйти в дом, пока машина не выехала из-за угла. «Идите, — приказала я ногам. — И поживей». Однако не успела я двинуться с места, как Каэл уже шагал к дому. Он был в бейсболке, и козырек прикрывал глаза.

Надеюсь, он не подумал, что я осталась нарочно. Мне хотелось уйти. Я отчаянно рвалась в свой домик — спрятаться, укрыться с головой, притвориться, будто ничего не происходит.

— Карина, — произнес Каэл. Его голос был как кинжал, завернутый в шелк.

Я не смогла ответить: в горле встал комок, язык вдруг перестал слушаться.

Кажется, он чувствовал то же самое… Удивительно.

Неужели только неделя прошла, как я к нему прикасалась? Невозможно. Мое тело меня предало: оно тосковало по его теплу, а он стоял так далеко…

Встав, Остин на миг загородил Каэла. И я успела стряхнуть оцепенение.

— Ну, пока, — непринужденно сказала я брату, не глядя на Каэла.

Наверное, по мне «Оскар» плачет. Ни разу не оглянувшись, я открыла дверь. А когда она за мной захлопнулась, бессильно к ней прислонилась, пытаясь устоять на ногах. Не получилось. Я плакала так сильно, что сползла на пол. И так и сидела, пока не пришла Элоди и не позвала меня смотреть фотографии с УЗИ. Ее авокадик уже подрос до размеров банана. Она была такая счастливая, что я опять разревелась.





Глава 68




Все шло нормально, пока я заменяла Элоди, у которой заболела спина. И все шло нормально, когда Мали ушла пораньше, чтобы выгулять собак; муж у нее заигрался в покер и не успевал домой. Однако оставаться в салоне одной мне совершенно не нравилось. Виновато мое воображение. Слишком быстро оно скачет от крайности к крайности. Я сразу начинала бояться. Так бывало в детстве, когда я оставалась дома одна, а иногда бывало и потом — уже в собственном доме. Мне приходили на ум всякие страшилки, хотя все над ними только смеются. Например, про молоденькую няню, которую запугивают по телефону, а потом оказывается, что маньяк звонил из соседней комнаты. Лично мне было не смешно. Или про мужчину, который прятался у девушки под кроватью — и лизнул ей руку, чтобы она думала, будто это ее собака. Да…

Я сама нагоняла на себя страх.

До ухода оставалось недолго. Записанных клиентов не было, и вряд ли кто-то забрел бы в ближайшие двадцать минут. Я закрыла свою кабинку, приготовила необходимые принадлежности на завтра. Оставалось только проверить, потушены ли свечи. Я заперла заднюю дверь на висячий замок, повыключала везде лампы и чуть не бегом бросилась в приемную, где свет еще горел. Повернула выключатель, и, светя себе телефоном, подошла к окну — включить торшер. Мы всегда оставляли на ночь неяркий свет, чтобы никто не вломился. По словам Мали, так же делают в школах. А теперь от одной мысли о грабителях у меня взыграли нервы.

Сама себя пугаешь, Карина?

Я даже посмеялась: надо же быть такой трусишкой. Ситуация напоминала истории, которые я сочиняла про других людей — в духе детективных сериалов типа «Закон и порядок». Да и вообще, криминальные сериалы явно не на пользу моим мозгам.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди: у дверей возникла какая-то тень. Наверное, я вскрикнула и замерла, пытаясь перевести дух. Тень между тем приблизилась… Мужчина, молодой, но не юноша; судя про стрижке — солдат. Поздновато для случайного клиента. Мне стало не по себе.

Никогда еще я не оставалась в салоне одна так поздно. И больше точно никогда не останусь. Как же я теперь жалела, что не послушалась Каэла и не носила с собой газовый баллончик. Сейчас из моей сумочки торчал пустой чехол. Забавно, что розовый. Типа, я вся такая женственная и мне нужно защищаться от мужчин.

Гость подергал дверную ручку, и я, включив еще одну лампу, шагнула вперед. Выключила фонарик на телефоне и подошла к двери, правда, не вплотную.

— Привет! Простите… а вы уже закрылись? — Он говорил спокойно и вполне приветливо.

— Да, закрываемся через десять минут.

Я пищала, как перепуганная мышь. Да и чувствовала себя соответственно, аж самой стало противно. Не трусь, Карина.

— Ох, извините. Я, кажется, потянул спину на тренировке и надеялся, что вы еще работаете.

Незнакомец говорил серьезно, но его лица я не видела.

— Давайте с утра? Я приду пораньше. — Я очень надеялась, что с утра он будет занят, и в то же время мне было совестно: он ведь солдат, и ему нужна помощь.

— Попробую утром отпроситься. Можно, я зайду и вы меня запишете?

Я посмотрела наверх, где горел красный огонек видеокамеры, и отперла дверь. В голове начали крутиться сцены из «Места преступления». Интересно, как отреагирует Мали, если утром найдет на полу мое мертвое тело?

Незнакомец вошел и пристально посмотрел на меня. Компьютер я уже выключила и потому взяла бумажное расписание на завтра. Он подошел вслед за мной к столу.

— У меня окно в десять, а потом в двенадцать, но для вас я могу прийти в девять или в половине девятого — раз уж вы сегодня проделали такой путь.

Я понятия не имела, откуда он добирался, просто говорила обычные фразы, которыми принято успокаивать клиентов. Делаешь вид, что идешь ради него на жертвы, и это действует — если он не полный зануда, конечно. Зануд ничем не проймешь.

— Давайте в половине десятого, никто мешать не будет. — Он смотрел на дверь, на которой были написаны часы работы.

Я сглотнула.

— Хорошо. Девять тридцать. Ваше имя?

— Нильсон.

Я записала. Фамилия как будто знакомая, но я его раньше точно не видела. На лица у меня память хорошая.