Самые яркие звезды

— Сейчас? Пешком?

Можно подумать, меня касаются его дела.

Он пожал плечами.

— Да. У меня там машина. И вся одежда.

— Это же далеко.

Каэл опять пожал плечами.

Неужели и вправду собрался отшагать три мили?

Я взглянула на приборную панель: на часах семь. Я уже должна стоять у двери отца, а я сижу здесь, разрываясь в сомнениях — подвезти Каэла или нет? В конце концов нам ведь по пути… Возможно. Форт-Беннинг будет поменьше, чем, скажем, Форт-Худ[2], но тоже довольно большой.

Каэл выпрямился и двинулся прочь. Я снова его окликнула, чисто машинально:

— Тебя подвезти? Я еду через западный въезд… а твоя казарма где?

— У Паттона, тот же въезд.

— Как раз возле меня. То есть возле отца. Садись.

Я обратила внимание, как он разминает пальцы, и вспомнила Остина — тот вечно дергался, когда мы ехали к маме. Сидел вместе со мной на заднем сиденье и до крови ковырял заусенцы на ногтях.

Каэл кивнул и молча шагнул к задней двери.

— Это не такси, — пошутила я.

И он сел вперед.

Да уж, непривычно. Моя всегдашняя пассажирка — крошечная Элоди, а этот здоровенный тип уперся коленями в приборную доску. Пахло от него моим кокосовым гелем для душа.

— Можно подвинуть сиденье, — подсказала я.

Я дала задний, и двигатель на миг поперхнулся. Мой верный «Шевроле» девяностого года, только на нем я и ездила, а купила за пятьсот долларов, скопленных в основном за счет чаевых в пиццерии, где работала в выходные и после уроков.

Среди моих друзей никто больше в старших классах не работал. В нашей маленькой компании вечно жаловались, что я занята, старались утащить меня с работы на вечеринку, на озеро или просто покурить травку за парковкой начальной школы, где мы тусовались. Да, начальной школы. Мы были раздолбаями, но я хотя бы за свое раздолбайство сама платила.

— А-а, черт! — простонала я.

Автомобиль, слегка скрипнув, тронулся с места.

Писать папе сообщение, что опаздываю, я не стала. А то получила бы двойной выговор: сначала в письменном виде, потом в устном, чтоб наверняка дошло. Вот такой у меня папа.

Ох уж эти вторники.





Глава 17




Улица казалась пустой, словно вcе уже давно ушли. Каэл накинул ремень, а я, как обычно, проигнорировала тихое звяканье, которым моя машинка напоминала, что нужно пристегнуться. К счастью, модель была старая — раз-другой звякнет и больше не пристает.

Насколько я поняла, беседа — не его конек, поэтому включила радио. Никогда еще мне не было так неловко. Сама не знаю, в чем дело, но меня тянуло непременно говорить. А собственно, зачем сотрясать воздух, наполнять пустоту словами? Может, это как раз Каэл ведет себя правильно, а все прочие — нет?

По радио крутили песню, которой я еще не слышала, хотя голос Шона Мендеса[3] узнала сразу. Прибавила громкость, и мы ехали молча до самой части. Я очень надеялась, что казарма Каэла недалеко. Я вообще стараюсь в часть не заезжать, только по необходимости или если нужно к доктору, — обычно это и есть единственная необходимость.

Замигал индикатор уровня бензина — напоминание о моей безалаберности. Шон Мендес кончил петь, пошла реклама клиники для похудения, затем недорогого проката авто; «Огромные скидки для военных!» — чуть не кричал диктор.

— Можно переключить, — предложила я, как радушная хозяйка. — Ты какую любишь музыку?

— Эта годится.

— Ладно.

Я свернула с шоссе. По счастью, очередь у КПП — контрольно-пропускного пункта — была маленькая.

— Приехали, — сказала я. Как будто Каэл сам не видел.


Он чуть повернулся и достал из кармана потрепанный бумажник, извлек оттуда и протянул мне военный пропуск. Когда его горячие пальцы коснулись моих, я невольно отдернула руку, и пропуск упал между сиденьями.

— Черт! — Я сунула пальцы в щель и кое-как его выцарапала.

— Добро пожаловать в наш славный гарнизон, — приветствовал постовой.

— Серьезно, что ли? — поддразнила я. С тех пор как солдатам было велено произносить эту дурацкую фразу, я просто удержаться не могла.

— Да, — невозмутимо сказал солдат. Проверил наши пропуска, наклеил мне на стекло бирку и пожелал приятного вечера.

Конечно, ему было на нас наплевать. Решил, наверное, что мы парочка. Принял меня за дешевую шлюшку, которая будет ублажать клиента, в то время как на соседней койке храпит его товарищ.

— Не знаю, куда ехать, — сказала я.

Каэл выключил радио и пробормотал «Направо», как раз когда я проезжала перекресток.

— Прямо здесь? — Я крутанула руль и едва успела повернуть.

Он кивнул.

— А на следующем светофоре — налево. Вот здесь!

Мало того, что я безнадежно опоздала к отцу и в машине кончался бензин, — у меня еще и ладони вспотели. И Каэл ко мне повернулся как раз тогда, когда я попыталась незаметно вытереть их о джинсы.

— Справа. Большое коричневое здание, — сказал он.

Дома были совершенно одинаковые, отличались только номерами.

— Они тут все большие и коричневые.

Каэл тихонько усмехнулся.

— Вот здесь.

Он указал на здоровенный синий «Форд», стоявший в конце почти пустой парковки. Я подъехала к нему.

— Спасибо… — Каэл смотрел на меня, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Карина, — напомнила я, и он кивнул.

— Спасибо, Карина.

У меня внутри что-то сжалось. Это просто нервы, сказала я себе; дело вовсе не в том, как он произнес мое имя. Я пыталась взять себя в руки, а Каэл тем временем, не говоря больше ни слова, вышел.





Глава 18




Не знаю, какую ожидала я увидеть машину, только не такой огромный «Форд». Мне почему-то думалось, что Каэл, несмотря на свой немалый рост, должен ездить на чем-то небольшом и аккуратном, а не на синем чудище с пятнами ржавчины. Вот каково фантазировать о людях: настоящая жизнь оказывается совсем другой. На автомобиле стояли номера штата Джорджия с традиционными персиками на табличке и дурацким лозунгом, а на капоте красовалась надпись «Округ Клейтон». Понятия не имею, где это.

Поскольку Каэл был приятелем Элоди, мне следовало убедиться, что он благополучно уехал. Вдруг его машина не завелась бы и ему пришлось бы топать три мили до моего дома? Про «машина не завелась» я знала не понаслышке.

Каэл сунул руку в переднюю левую колесную арку и стал шарить по металлу над шиной. Затем ощупал остальные колесные арки, после чего полез в карман за телефоном. Лицо у него из озабоченного стало растерянным. Одной рукой он вытирал лоб, в другой держал телефон. Что он говорил, я разобрать не могла, а от искушения опустить стекло и послушать — удержалась. Было в Каэле нечто такое, в чем я желала разобраться сама.

Чем дольше я смотрела, как он ходит взад-вперед, то прижимая телефон к уху, то убирая его в карман, тем больше мне хотелось понять, какой он человек.

Я уже собралась загуглить округ Клейтон, когда Каэл открыл дверцу и наклонился ко мне.

— Ты поезжай, — сказал он.

Грубовато. Не будь он в безвыходном положении, я бы еще как ответила!

— Что, не можешь открыть машину?

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ключи были здесь… Ничего, доберусь.

— Я уже все равно опоздала туда, куда ехала.