Счастливые сестры Тосканы

– Правда?

Я видела фотографии дедушки Альберто. На них он всегда был запечатлен с сигарой, но с музыкальным инструментом – никогда. Тетя наверняка что-то путает, но мне не хочется с ней спорить.

Поппи протягивает мне помаду. Я отрицательно качаю головой. Она смотрит на мой шрам и бросает помаду в сумочку.

– Ты увлекаешься живописью? Рисуешь?

– Поппи, честное слово, я тебе практически все о себе рассказала. У меня не такая уж интересная жизнь.

– Ничего страшного, Эмилия. Это скоро изменится.

Я перевожу разговор в более безопасную плоскость:

– Расскажи лучше о себе. Ты уехала их Бенсонхёрста в шестьдесят первом году. Что было потом?

На лицо Поппи набегает тень, но она быстро встряхивается.

– Я переехала в Херши, это городок в Пенсильвании. Устроилась на шоколадную фабрику. Работала там на конвейере. – Поппи хватает себя руками за горло и скашивает глаза к носу. – Тоска смертная, хоть удавись.

Я смеюсь:

– А затем ты получила степень по искусствоведению?

Тетя кивает:

– Я пять лет училась на вечернем отделении в Колледже Франклина и Маршалла и получила степень бакалавра. А потом мне выпал редкий шанс: я выиграла грант на обучение в магистратуре Пенсильванского университета. Вот тогда-то я уволилась с фабрики в Херши и переехала в Филадельфию.

Поппи рассказывает о своей работе в Колледже Брин-Мар, о том, как преподавала подросткам искусствоведение.

– Целых сорок лет, даже больше. Но последние десять я предпочитаю работать волонтером.

– Ничего себе!

Я с восторгом смотрю на эту образованную, не потерявшую интереса к жизни независимую даму, которая так не похожа на остальных женщин из рода Фонтана. Даже не верится, что у нас с ней общие корни.

– До посадки еще полно времени. Может, ты расскажешь что-нибудь о моей маме?

Люси отрывается от своего телефона:

– Почему бы не потрепаться на более современные темы. Например, кто твой любимый герой в сериале «Холостяк» или обсудить еще что-нибудь в таком духе?

Так странно, что в моей семье никто, включая Лучану, не понимает, почему я хочу узнать побольше о своей маме. Неужели они действительно не представляют, что можно отчаянно скучать по человеку, которого никогда не знал?

– Да, конечно, – говорит тетя, и я подозреваю, что она согласна с Люси.

Но потом Поппи крепко берет меня за руку и выдыхает так, будто приготовилась сделать первый шаг на трудной и опасной дороге.





Глава 13

Поппи




1959 год, Флоренция, Италия

Слава богу, в галерее Уффици никто ни о чем не догадался. Я, выдав себя за Розу, набрала на экзамене восемьдесят семь баллов из ста и получила лицензию гида. Каждый день я вставала в пять утра и шла пешком две мили до Фьезоле. Там садилась на автобус номер семь, через час выходила на Виа Риказоли в центре Флоренции и там на остановке гордо прикалывала к униформе бейджик «Роза Фонтана Луккези».

Это случилось в декабре. К тому времени я уже месяц работала в знаменитом музее под именем Розы. Я обожала свою работу, но терпеть не могла тускло-коричневый костюм, который должна была носить, как и все гиды. Скучную униформу я оживляла дешевой бижутерией, которая сохранилась у меня еще с подростковых времен. Сегодня надевала пластмассовые бусы, завтра прикалывала брошь с павлиньим пером. И каждый день наматывала на голову яркий шарфик. У каждого гида была указка, служившая ориентиром для группы. Я к своей привязывала оранжевую ленту.

В то утро было холодно. Я стояла у входа в галерею и ждала, пока не соберется моя группа. Вскоре вокруг меня столпились туристы-итальянцы. И где-то в задних рядах я заметила одиноко стоящего молодого человека с пшеничными волосами. Мне показалось, что ему лет двадцать или около того. Очень выразительное, словно высеченное из мрамора лицо и пронзительный такой взгляд. Он был высокий и широкоплечий. Я решила, что это американец или австралиец.

Я представилась группе и одарила всех своей самой широкой улыбкой:

– Коллекция галереи Уффици огромна. Я здесь для того, чтобы ответить на все ваши вопросы. Спрашивайте, не стесняйтесь.

Женщина средних лет подняла руку.

Я вскинула голову: вот она, возможность продемонстрировать свои знания.


– Sì?

– Dove sono i gabinetti?

Где тут туалеты?

Молодой человек с пшеничными волосами рассмеялся. И я, хотя и порядком смутилась, тоже.

Следующие полтора часа я вела экскурсию. Привлекательный блондин не задавал вопросов, но я, даже не глядя на парня, чувствовала его присутствие так, словно от него исходила некая, только на меня направленная энергия. Я успела рассмотреть его волевой подбородок, голубые глаза и длинные ресницы. И еще я не раз подмечала, что, делая вид, будто любуется картинами, он украдкой косится на меня.

Экскурсия закончилась, и незнакомец исчез, забрав с собой частичку моего сердца. Понимаю, звучит банально, но это правда. Мы и словом не перемолвились, но что-то между нами возникло. Такое сразу чувствуешь, это сродни волшебству.

На следующий день я пришла на работу и… снова увидела там его – того самого белокурого красавчика. Ну просто чудеса! Я старалась не смотреть на парня, чтобы не отвлекаться. Но потом все-таки не выдержала… Он улыбнулся мне, и у него на щеках появились ямочки. А глаза, его голубые глаза заблестели, и я словно бы вдруг захмелела, позабыв обо всем на свете.

К счастью, экскурсия вскоре подошла к концу. Я отвечала на последние вопросы, а сама хотела, чтобы все это поскорее закончилось: тогда я найду этого молодого человека с пшеничными волосами и наконец-то с ним познакомлюсь. Но когда моя группа разошлась, он опять исчез. Просто испарился.

Как же я на себя злилась! Господь дал мне второй шанс, а я его упустила. Мы даже словом с этим блондином не перекинулись.

Вечером я возвращалась в автобусе в Фьезоле и на въезде в каждую деревню смотрела в окно: вдруг там в толпе окажется тот молодой человек с голубыми глазами. Я и правда верила, что если увижу его, то сразу выйду из автобуса. Но, увы…

А через два дня прихожу я утром на работу – и кого бы вы думали встречаю там? Все того же голубоглазого красавчика. У меня чуть сердце из груди не выскочило! Он опять примкнул к моей группе и ждал начала экскурсии. Я решила, что уж на этот раз не упущу свой шанс. Я прошла через толпу экскурсантов и остановилась прямо перед ним. Вблизи он оказался еще привлекательнее: мужественное лицо и ослепительно-белые зубы. Высокий и атлетически сложенный, он одновременно казался очень интеллигентным и одухотворенным. Для меня он был неправдоподобно красив, как статуи в галерее Уффици.

– Buongiorno, – поздоровалась я. – Вижу, вы решились на третью экскурсию. Совсем себя не жалеете.

Он посмотрел на меня так, будто ничего не понимает.

– Non capisco[20]. Es tut mir leid[21]. – Парень говорил на смеси итальянского и немецкого.

– Так вы из Германии? – спросила я по-английски. – Теперь понятно, почему вы предпочитаете помалкивать и не задаете никаких вопросов. – Я рассмеялась и указала ему на гида, проводившего экскурсию для немецких туристов. – Вам лучше присоединиться к группе Ингрид.

Он улыбнулся в ответ. Я никогда не забуду, как он тогда на меня посмотрел. Восхищение – вот что ясно читалось в его взгляде.

– Grazie, – поблагодарил он по-итальянски. – Но я есть там, где я хочу быть.

– Так вы все-таки говорите по-итальянски?

У него заблестели глаза.

– Да, немного. Могу спросить дорогу в туалет.

Мы дружно рассмеялись.

– Но вы дважды ходили на экскурсию с туристами из Италии. Вы что-нибудь поняли из того, что я рассказывала?

– Немного. Но мне очень понравилось.

Мне вдруг стало душно.

Я огляделась вокруг, увидела Ингрид и вновь показала в ее сторону:

– Экскурсия с немецким гидом вот-вот начнется.

– Я есть там, где я хочу быть, – повторил он на своем ломаном итальянском. – Мне достаточно слышать ваш голос, а понимать все слова не обязательно.



Когда моя смена закончилась, красивый светловолосый немец ждал меня на площади со стаканчиком мороженого. Разве я могла отказать мужчине, который дважды – нет, трижды! – потратился на экскурсию, не зная языка, и все только ради того, чтобы побыть рядом со мной? В моей жизни, в жизни младшей дочери семейства Фонтана, еще не случалось ничего более романтичного.

Мы общались на смеси английского, итальянского и немецкого, бурно жестикулировали и смеялись друг над другом. Оказалось, что парень приехал из Радебойля, это городок на берегу Эльбы, неподалеку от Дрездена. Полтора года назад он покинул свой дом и семью ради того, чтобы сбежать из ГДР, где тогда всем заправляли коммунисты. Его звали Эрих.

– Эрих? – переспросила я и слизала мороженое с ложечки. – То есть Рико. Знаешь, у нас в Италии мужское имя всегда заканчивается на гласную.

Эрих прищурился:

– Хорошо. Для тебя я буду Рико. А ты Роза, да?

Я совсем забыла, что на моем бейджике значилось имя сестры. И он слышал, как я говорила экскурсантам, что меня зовут Розой. Я испугалась: а вдруг, если расскажу ему правду, он во мне разочаруется? Или даже сообщит об этом в администрацию музея? Но потом решила рискнуть.

– На самом деле меня зовут Паолина. Я… я только на работе всем представляюсь как Роза.

Эрих внимательно на меня посмотрел и мило улыбнулся:

– Тебе следовало бы выбрать другой псевдоним. Роза – она слишком уж колючая. Ты смелая, яркая и больше похожа на Mohn[22]. Вот какое имя тебе подходит.