Счастливые сестры Тосканы
Часть 17 из 81 Информация о книге
Я не знала, что означает это немецкое слово, но оно было созвучно английскому «moon», то есть «луна». – Луна? – возмутилась я. – Нет уж, спасибо. Ты хочешь сказать, что я похожа на подвешенную в небе головку сыра? Эрих рассмеялся. Его смех был таким глубоким и теплым, что мне даже захотелось в него закутаться. – При чем тут луна? Mohn – это такой трепетный яркий цветок. Кажется, вы называете его papavero. Тут только я поняла, что он имел в виду мак. – Я обожаю papavero. Но это неподходящее имя для девушки. – Я на секунду задумалась. – А как тебе Поппи? Это английское название того же цветка. – Поппи, – повторил за мной Рико. – А что, тебе подходит. Жизнерадостно и колоритно… – Он наклонился и очень нежно прикоснулся к моей щеке. – И соблазнительно. В тот момент, когда его пальцы прикоснулись ко мне, я поняла, что моя жизнь изменилась навсегда. И я оказалась права. Даже сейчас, спустя пятьдесят девять лет, я все еще чувствую прикосновение мужчины, которого по-настоящему и безоглядно полюбила. Глава 14 Эмилия Поппи нравится буквально всем, ну разве за исключением Люси. Я пробираюсь за тетей по проходу между кресел и приостанавливаюсь всякий раз, когда она приветствует наших попутчиков: «Добрый день!»; «Удачного путешествия!»; «От винта!». Мельком посматриваю на кузину, которая идет сразу за мной. Она стиснула зубы и время от времени встряхивает головой: – Черт, Эмилия, во что ты меня втянула? Эта женщина совсем свихнулась. Я только плечами пожимаю: мол, чего уж теперь говорить. Мы устраиваемся в одном ряду, на местах, которые получили благодаря новой лучшей подружке Поппи за стойкой регистрации. Люси выбирает место у прохода. Тетя проскальзывает к креслу у иллюминатора. Мне остается сесть в центре, то есть буквально в центре возрастающего между ними напряжения. – Давай выкладывай уже. – Люси затягивает ремень безопасности. – Были у тебя еще свиданки с этим герром Пшеничные Волосы? У Поппи затуманивается взгляд. – Были. – Она похлопывает Люси по щеке и, похоже, даже не замечает, как та морщится. – Рико – это тот самый мужчина, с которым я встречусь на ступенях собора в Равелло. Моя кузина округляет глаза: – Ты хочешь сказать, что собралась встретиться не с каким-то случайным мужчиной, а со своим старым знакомым? – Естественно, Лучана, я ведь не настолько наивна. Я вздыхаю с облегчением: – Так, значит, ты влюбилась в Рико и вы двое все это время были на связи? Тетя недовольно смотрит на меня, так, будто я сморозила какую-то глупость. – О нет, дорогая, мы не общались уже почти шестьдесят лет. Люси страдальчески стонет: – Что за хренотень? Скажи, что ты шутишь. – Она перегибается через меня к Поппи. – Могла бы поделиться этой маленькой подробностью, прежде чем заманивать нас в Италию. Тетя мило улыбается: – О какой такой подробности ты говоришь, дорогая? У Люси от злости подрагивают ноздри. – С чего ты взяла, что мужчина, с которым вы уже сто лет не общались, вдруг появится на ступенях собора в Равелло? Поппи с гордым видом вскидывает голову: – Он обещал. Лучана закрывает глаза и устало бормочет: – Ну конечно, они все обещают. Самолет выруливает на взлетную полосу. Тетя прижимается носом к иллюминатору. Совсем как ребенок. Я не удивлюсь, если она подышит на стекло и начнет водить по нему пальцем. Я тоже наклоняюсь ближе к окну. Внизу сигнальщики флажками указывают пилотам, куда рулить к полосе. – Смотрите! – радостно восклицает Поппи. – Он мне помахал! – Она машет в иллюминатор, как будто сигнальщик может ее видеть. Не могу понять: она это всерьез или просто забавляется? Тетя – умная, искушенная женщина, которая к тому же объездила полмира. Или у нее и впрямь крышу снесло? Перевожу взгляд на Люси. Та опять полностью погрузилась в телефон, набирает очередное сообщение. Я вижу, что оно предназначено Джеку. – Ты еще встречаешься с Джеком? Как у вас дела? Кузина прикрывает телефон ладонью: – Все нормально. Нормально? Ну-ну, что-то непохоже. Поппи наклоняется к нам: – А сейчас лучше попрощаться с ним. – Она выхватывает у племянницы телефон, отключает его и кладет в карман кресла. У Люси отвисает челюсть. – Но я еще не закончила! Поппи улыбается: – Представь, как он удивится. Будет сидеть и гадать, куда ты вдруг пропала и почему. Люси хочет достать телефон, но вдруг останавливается, как будто обдумывает слова тетушки, и откидывается назад. Один – ноль в пользу Поппи. Я вдруг понимаю, что эти две женщины не такие уж и разные. Обе они продолжают надеяться на то, что любовь все-таки есть. Самолет разгоняется и взлетает. У меня желудок поднимается к горлу и опускается обратно. Поппи хлопает в ладоши: – Мы в воздухе! Правда, здорово? – Уймись уже, Поппи, – говорит Люси. Слава богу, она хотя бы не ругается: лишь смотрит на меня и качает головой, как мамаша, которая стесняется поведения своего ребенка. Самолет набирает высоту. Разносят еду. Люси глотает таблетку, через минуту кладет голову мне на плечо и начинает тихо посапывать. Это так мило, как будто она снова моя маленькая кузина. В кресле по другую сторону от меня Поппи надела наушники и смеется, просматривая очередной выпуск шоу с Эми Полер. Я закрываю свой блокнот и наслаждаюсь звуком ее смеха. Да, меня немного злит то, что Поппи нами манипулировала. Но более всего мне ее жаль. Я исподтишка наблюдаю за тетей. Эта женщина так и не оправилась после того, как потеряла ребенка. Она полюбила мою маму и попыталась забрать ее себе. Может, у нее случилось расстройство привязанности, или как там это называется? Вообще-то, странно. Я попросила Поппи побольше рассказать о моей маме. Она ведь обещала. А вместо этого она целый час излагала нам, как в молодости жила во Флоренции. У меня возникает нехорошее предчувствие. Тетя Поппи и правда хорошо знала свою племянницу Джозефину? Или, может, просто выдумала все, чтобы заманить нас в Италию? В самолете включают освещение. Раздается треск, и через секунду капитан лайнера по громкой связи объявляет о предстоящей посадке в Венеции, городе на воде. Пассажиры один за другим поднимают шторки иллюминаторов. Салон заливает солнечный свет. Я протираю глаза и поворачиваюсь к Поппи. Она сидит с ровной спиной; губы подкрашены, щеки нарумянены, и я чувствую легкий аромат «Шанели». – Ты хоть поспала? – Да какое там! – Тетя машет на меня рукой. – Глаз не сомкнула. Слишком волнуюсь. Самолет снижается, и я вижу в иллюминатор панораму Венеции. Сверху это похоже на пазл: посреди сверкающего Адриатического моря красивейший город, разделенный величавым изгибом Гранд-канала. – Смотри! – восклицает Поппи. – Это же новый порт Венеции! А вон там площадь Святого Марка! Люси встряхивается и тянется к иллюминатору. Поппи берет нас за руки, подносит их к лицу и срывающимся голосом благодарит: – Спасибо вам, девочки. У нее блестят глаза, а у меня сжимается сердце. Обратного пути нет. Теперь уже не будет ни оправданий, ни разумных объяснений, чтобы подсластить пилюлю. Мы в Италии, и здесь всего лишь через каких-то восемь дней Поппи либо обретет безумное счастье, либо ее сердце будет совершенно разбито. Глава 15 Эмилия