Счастливые сестры Тосканы

1960 год, Треспиано

Мы с Рико встречались на площади шесть дней в неделю, с понедельника по субботу. Я гнала прочь мысли о невесте Рико, не позволяя им мешать моему счастью. В конце концов, предполагалось, что меня в Америке тоже ждет жених. Рико любил меня, я в этом не сомневалась. Мы разговаривали, гуляли, лакомились мороженым и пирожными, держались за руки и целовались украдкой. Но мне этого было мало. Я хотела, чтобы Рико был безраздельно моим.

Это случилось в четверг, восьмого февраля. Я навсегда запомнила этот день. Шел дождь. Я закончила работу в галерее и спешила на свидание. Рико, как всегда, ждал меня на площади. Он стоял под зонтом с оранжевой фрезией в руке.

– В это время года papavero уже не найти. – Он поцеловал меня в щеку. – Хочешь кофе?

Я дрожащей рукой взяла у Рико фрезию, посмотрела ему в глаза и, собравшись с духом, призналась:

– Я бы с удовольствием зашла к тебе в гости. Если ты не против.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько беззащитной, как в тот момент. Сердце так колотилось в груди, что казалось, Рико видит, как оно пульсирует у меня под блузкой.

Спустя секунду, которая длилась целую вечность, он погладил меня по щеке, улыбнулся и спросил:

– Ты действительно этого хочешь, amore mio?

Я не могла вымолвить ни слова, поэтому просто кивнула в ответ. Рико легонько поцеловал меня в лоб и повел с площади.

Он снимал маленькую комнатку над ателье мужской одежды. Четыре оштукатуренные стены, комод с зеркалом и узкая кровать – что еще нужно влюбленным? В комнате было чисто и тепло, настоящий рай.

Рико медленно расстегивал мою блузку и целовал меня в шею, в губы, в щеки. Я стояла перед ним обнаженная. В окно просачивался бледно-серый свет. Глаза Рико сияли от нежности.

– Ты восхитительна, – прошептал он.

В этот момент я впервые в жизни почувствовала себя в полной безопасности.

Дождь стучал по подоконнику. Рико уложил меня на кровать. Вскоре ритм дождя передался нашим телам, а потом раскат грома сотряс меня всю до кончиков пальцев. Спустя минуту я лежала в его объятиях, и мы оба были растроганы до слез.

Мы молчали. Когда становишься свидетелем волшебства, пропадает дар речи.



С того дня Рико звал меня il mio unico amore[33]. Я никогда не спрашивала его о невесте: он считал меня своей единственной любовью, и этого было вполне достаточно.

Два месяца мы предавались блаженству. Мы не посвящали в свою жизнь друзей, на нас не давили родственники, мы даже от будущего были свободны. Никто не знал о наших регулярных свиданиях, во время которых мы гуляли, разговаривали и занимались любовью. Это было время между прошлым и будущим. Не имея возможности рассчитывать на завтра, мы дорожили днем сегодняшним, радовались каждой проведенной вместе минуте и не хотели думать об угрозе, которая поджидала нас за горизонтом.

В тот обычный апрельский понедельник мы с Рико, взявшись за руки, шли через площадь. Зацвели papavero, и Рико купил мне букет. Пошли дальше, остановились напротив Палаццо Веккьо. Там Рико рассказал мне о том, что он чувствовал, когда впервые оказался в Западной Европе.

– Никогда этого не забуду. – У него от волнения заблестели глаза. – Я стоял на железнодорожном вокзале, один, в чужой стране, а чувствовал себя легко, как будто с меня сняли тяжелые кандалы. Ощущение свободы переполняло, особенно после того, через что пришлось пройти моей семье.

Я смахнула слезинку со щеки, и тут рядом с нами возникла Роза, прямо как с неба свалилась.

– Паолина? – Она переводила взгляд с меня на Рико и обратно. – Ты что тут делаешь?

Я словно онемела. Старшая сестра меня застукала. Я много недель хотела рассказать ей о Рико, о том, как безнадежно в него влюбилась, но так и не собралась с духом. Ну не могла я поделиться своим секретом даже с той, кому доверяла больше всех на свете.

– Роза, – наконец сказала я, – познакомься, это мой друг Рико. Вообще-то, он больше чем друг. – Я нервно хихикнула и засунула руки глубоко в карманы. – Я люблю его, Роза.

Сестра протянула ему руку:

– Рада познакомиться. Вам, наверное, приходится нелегко, учитывая, что Паолина помолвлена с мужчиной, который живет в Америке. С очень достойным и симпатичным. У него свой магазин.

Я только ахнула. Рико повернулся ко мне, его глаза потемнели от боли.

– Нет, Роза… Я передумала выходить за Игнацио.

– Мы уезжаем через год, – продолжила сестра, словно и не слышала меня. – Вы ведь знаете об этом?

У меня сжалось сердце. Я закрыла глаза, потому что не могла смотреть ни на него, ни на нее. А потом я почувствовала, как Рико взял меня за руку.

– Мне жаль, Роза, – спокойно, но твердо сказал он, – но этого не будет. Дело в том, что мы с вашей сестрой любим друг друга.

Роза окинула его взглядом, явно заметила заплатку на рукаве отглаженной хлопчатобумажной рубашки и сбитые носки начищенных туфель.

– Вы хороший человек, Рико, я в этом не сомневаюсь. И моя сестра любит вас, это очевидно. Но вы не понимаете. Вы ставите под удар ее будущее. Дело в том, что моя сестра – младшая дочь в семье и она обречена до конца своих дней оставаться одинокой. Игнацио – единственный шанс Паолины избавиться от этого проклятия. Прошу вас, – Роза сцепила ладони, – умоляю, не лишайте ее этого шанса.

Моя сестра, моя самая надежная заступница думала, что действует мне во благо. Да, она с ума сходила по своему Альберто, но я сомневалась, что Роза знала, что такое настоящая страсть. Она просто не могла понять нас с Рико.

– В Америке Паолину ждет благополучная жизнь, – продолжала Роза так, будто моя судьба была предрешена. – А что вы можете ей дать? Расскажите мне. У вас есть планы на жизнь? Свое дело? Кто вы по профессии?


– Рико играет на скрипке, – вставила я.

– На скрипке? – Взгляд сестры стал холодным, исчез даже слабый намек на сочувствие. – А чечетку он отбивать не умеет?

Отчаяние спустило с поводка жестокость, я и не подозревала, что сестра может быть такой.

– Роза, остановись. Рико умный, сильный и талантливый. И я люблю его всем сердцем. Я никак не могу уехать в Америку.

Роза долго и пристально смотрела мне в глаза, а потом безвольно опустила плечи.

– La mia sorella testarda. – Она покачала головой. – А как же я без тебя?

Мне стало больно за любимую сестру.

– У тебя все будет хорошо. Я приеду к тебе в Америку, Роза. В гости. Мы с Рико приедем повидать тебя.

Роза посмотрела на Рико и прикусила нижнюю губу.

– Ну что же, если моя сестра действительно счастлива с вами, то я вас благословляю.

Рико обнял Розу:

– Danke schön…[34] то есть grazie mille[35]. – Они рассмеялись. – Надеюсь, вся семья Поппи… Паолины будет так же добра, как и вы, Роза.

– Конечно, – не задумываясь, сказала я. – Ты должен приехать к нам в Треспиано. Пора уже познакомиться с моими родителями и братом.

Роза отошла от нас на шаг и выразительно на меня посмотрела:

– А не рано ли, Паолина?

Сестра явно хотела уберечь Рико от неприятных переживаний, но я была так счастлива, что ничего не замечала.

– Пожалуйста, приезжай к нам в субботу на обед. Мои родные обязательно тебя полюбят.

В глазах Розы мелькнул страх. Наши отец с матерью никогда бы не приняли Рико, для них он был нищим иностранцем, который ставил под удар будущее их дочери. И Роза это прекрасно понимала.





Глава 21

Эмилия




День второй. Венеция

Вторник мы проводим как завзятые туристы. Посещаем рынок на кампо Сан-Джакомето – это площадь, где находится самая старая церковь в Венеции. Поппи восторгается идеальными пропорциями выставленных в витрине сфольятелла – слоеных пирожных, которые напоминают по форме хвост лобстера, – и покупает всем по одному.

Я надкусываю угощение и киваю в сторону колокольни:

– Гляньте-ка на эти старинные часы.

– Только не вздумайте сверять по ним время. – Поппи промакивает салфеткой губы и смотрит на Люси. – Они красивые и эффектные, но все знают, что на них нельзя полагаться: такое в жизни случается сплошь и рядом.

Люси метким броском закидывает салфетку в урну. Она словно бы не уловила толстый намек Поппи.

– Значит, вы с Рико расстались, – осторожно говорю я, на ходу поправляя шарф.

Тетя со вчерашнего вечера ни разу не упоминала имени Рико. Я не хочу на нее давить, но очень уж хочется узнать, что было дальше.

Поппи смотрит на меня так, как будто не понимает, о чем это я толкую.

– Ну, ты ведь сама сказала, что твои родители никогда бы не приняли такого зятя.

Тетя останавливается на мосту и облокачивается на железные перила. Внизу проплывает гондола. На заднем сиденье обжимаются влюбленные, но гондольер не обращает на них никакого внимания.

– Мы с Рико никогда не расставались. Любовь никуда не делась из наших сердец, а значит, мы все еще вместе.

Люси смотрит на меня и закатывает глаза:

– Ага, кто бы сомневался.