Счастливые сестры Тосканы

Пока жду в пекарне «Пьяченти» свой заказ, я вспоминаю чудесную улыбку синьора Авокадо, то, с каким участием он относится к своему дедушке и как искренне парень расстроился, узнав, что я уезжаю. После вчерашнего, исполненного горечью поражения дня эта мимолетная встреча для меня подобна лучу надежды. Может быть, когда-нибудь я встречу любовь и она будет такой же, как у Поппи и Рико. И может быть – относительно этого я сильно сомневаюсь, но все-таки, – воспоминания, которые всплыли во время нашего путешествия, какими бы горько-сладкими они ни были, подарят моей тете успокоение.

Спустя пять минут я, держа в руках латте для себя и эспрессо для Люси, пытаюсь поправить очки и едва не сталкиваюсь с входящей в пекарню девушкой.

– Mi dispiace, – в унисон извиняемся мы и смеемся.

Девушка показывает на меня пальцем:

– Это же вы приходили вчера посмотреть квартиру?

– Да. – Я узнаю кольца на ее длинных пальцах. – Еще раз прошу прощения за вторжение.

– Я поговорила со своим парнем. Он сказал, что мне следовало впустить вашу бабушку.

– Мою тетю, – поправляю я. – Пожалуйста, поблагодарите от меня вашего приятеля.

– Он сейчас дома, так что, если хотите, можете зайти.

Я качаю головой:

– Спасибо, но сегодня утром мы уезжаем. Такси, наверное, уже ждет. Спасибо еще раз. Вы очень добры.



Сегодня дважды за утро меня узнали на улице. Это так приятно, как будто я стала частичкой маленькой коммуны Равелло. Я влетаю в лобби отеля и замираю на месте, увидев Люси. Она сидит в кресле и увлеченно читает… Нет. Только не это. Мой блокнот!

Я решительно подхожу к кузине, ставлю стаканчики с кофе на стол и выхватываю блокнот у нее из рук:

– Что ты делаешь? Я же тебе говорила: это личное.

Люси пожимает плечами:

– Но почему ты так упорно это от всех прячешь? Кстати, очень неплохо написано. Разумеется, твоей книжке вряд ли дадут какую-нибудь престижную премию, но я бы с удовольствием ее почитала.

Я часто моргаю и готовлюсь съязвить в ответ. Однако Люси серьезно смотрит на меня, это явно не насмешка. У меня очень медленно разжимаются сомкнутые намертво челюсти. Кузина берет со столика свой кофе, и я спрашиваю:

– Правда? Ты бы хотела почитать мой роман?

Люси дует на кофе:

– Черт, горячо! Ага, я бы даже его купила. Эта новая история в сто раз лучше той, которую ты сочиняла в Венеции. В этой есть душа.

Моя радость вырывается наружу. Я громко смеюсь и обнимаю кузину за шею:

– Спасибо!

Люси изображает, будто задыхается:

– Господи, Эм, ты что, придушить меня хочешь? И кстати, давай позавтракаем.

– Какой там завтрак? У нас времени в обрез.

– Ах да, забыла тебе сказать: звонил водитель. Наш рейс отложили, так что он заберет нас в полдень.

У меня учащается пульс, мысли крутятся с бешеной скоростью.

– Забудь про завтрак, у меня есть предложение получше.

Я поворачиваюсь к Поппи и быстро рассказываю о том, что нас пригласили на экскурсию в ее старую квартиру.

– Нынешний хозяин сейчас как раз дома. Пойдем?

Меня поражает полнейшее безразличие тети. Я-то думала, что она оживится, а она, когда мы выходим из отеля, еле волочит ноги.

– Ты действительно уверена, что это хорошая идея? – шепотом спрашивает меня Люси. – Я хочу сказать, это может ее доконать.

– Посмотри на нее, хуже точно не будет, – отвечаю я.

Мы заходим в тенистый двор. Поппи оглядывается по сторонам и направляется к чугунной скамейке под лимонным деревом.

– Хочешь отдохнуть, перед тем как подниматься? – спрашиваю я.

Тетя не отвечает. Боится воспоминаний? Или, что еще хуже, сомневается в любви Рико и думает, что мужчина, которому она была предана последние пятьдесят девять лет своей жизни, обманывал ее?






Глава 42

Поппи




1961 год,

Равелло, Амальфитанское побережье

Яисхудала, меня можно было даже назвать костлявой, но при этом трудно было не заметить, что грудь округлилась, а бедра стали шире. И соски сделались чувствительнее, да еще и тошнило постоянно. Не говоря уже о том, что менструаций не было третий месяц.

Неожиданные новости и сам поход в ванную окончательно лишили меня сил. Мне надо было оклематься. Роза помогла мне одеться и, уложив на диван, побежала вниз – умолять хозяина пекарни, чтобы он дал мне еще три дня за свой счет.

Когда она вернулась, я уже села и смогла написать целых два предложения:

Мой дорогой Рико, наша любовь приумножается. Скоро ты станешь отцом.

Мысль, которая всего час назад повергала меня в ужас, теперь приводила в восторг. Я ношу ребенка Рико! Мы станем родителями.

Роза подошла к дивану:

– Что ты делаешь?

У меня стучало в висках, я прижалась лбом к дивану:

– Теперь все изменится. Рико захочет быть со мной и с нашим малышом. Я поеду к нему. Мы будем жить в Германии с его отцом, матерью и сестрой. Пусть бедно, но зато вместе.

– В стране, которую он называет тюрьмой? Неужели ты думаешь, что о такой судьбе для своего ребенка мечтает Рико? Нет, Паолина. Я прочитала тебе его письмо: он хочет, чтобы ты уехала в Америку.

Но я не слушала сестру и отказывалась рационально мыслить.

– Может быть, его отец не так уж и болен. Может, Рико решит бежать из ГДР и вернется в Италию.

Роза уперла руки в бока:

– Чтобы его убили при попытке перейти границу? И как ты сможешь после этого жить?

Меня бросило в дрожь, веки стали тяжелыми.

Сестра присела на краешек дивана рядом со мной и осторожно забрала у меня ручку.

– La mia sorella testarda. Если ты уверена, что так будет правильно, я тебе помогу. – Она прицелилась ручкой в лист бумаги. – Давай диктуй, а я буду писать.

Мне было неловко говорить Розе о самом сокровенном. Я так хотела пообщаться с Рико один на один, сама поделиться с мужем своей радостью, рассказать ему, что у нас будет ребенок. Но сестра оказалась права. Я до того ослабла, что даже писать не могла.

Я совершенно выдохлась, пока диктовала письмо. Роза помогла мне поставить в конце свою подпись, на большее у меня не было сил.

Я задремала и проснулась, когда сестра входила в комнату.

– Спи спокойно, – сказала она и поцеловала меня в лоб. – Письмо отправлено.

Я благодарно закрыла глаза и снова заснула. Мое послание на пути к Рико. Скоро мы будем вместе.



Роза оказалась для меня настоящим подарком небес. Если бы она тогда не приехала, я бы наверняка умерла. Сестра осталась еще на неделю и выхаживала меня, пока я окончательно не поправилась. Она договорилась с домовладельцем о снижении арендной платы и уговорила хозяина пекарни дать мне несколько выходных. Она помогла мне написать Рико еще три письма и заполнила шкафчики в кухне продуктами: свежими фруктами, сыром, булочками с хрустящей корочкой и мясом.

Когда ко мне вернулся аппетит, сестра готовила мои любимые блюда.

– Ты должна есть, – говорила она, – будущей маме нужны витамины.

Я поглаживала живот, мне нравилась его округлость, чудесный овал, который повторял очертания нашего малыша.

Когда пришло время расставаться, я заплакала.

– Ты спасла жизнь не только мне, но и моему ребенку, – сказала я сестре, провожая ее на вокзале. – Я этого никогда не забуду.

Она обняла меня за плечи и крепко прижала к себе:

– Я счастлива, что смогла помочь. А теперь и ты сделай мне одолжение. – Роза тихонько похлопала меня по животу. – Обещай, что будешь хорошо заботиться о моем племяннике… или о племяннице.