Счастливые сестры Тосканы
Часть 65 из 81 Информация о книге
– Я тоже… люблю… тебя… – еле слышно шепчет папа. Но я слышу его. И улыбаюсь. Я распахиваю двери и вхожу в кухню. Кармелла встречает меня с распростертыми объятьями: – О господи, Эмилия! – Она готова разреветься. – Ну ты и дала жару! Я раньше такое только по телевизору видела! Никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой крутой! Я шумно выдыхаю: – Подменишь меня? – Да, конечно, передохни маленько. Ты заслужила. – Нет, Кармелла, я ухожу насовсем. – Я достаю из-под прилавка свой смартфон. – И больше сюда не вернусь. На лице кузины расцветает улыбка: – Давно пора. – Не знаешь кого-нибудь, кто снимет Эмвилл? Может, хочешь сама там поселиться? Кармелла изумленно таращит на меня глаза, а потом кивает и интересуется: – А за котом надо будет ухаживать? – Только до тех пор, пока я не придумаю, как переправить Царапку в Италию. Я выбрасываю визитку Дрейка ван Барена в урну. – Эй! – кричит Кармелла. – Ты что делаешь? – Она достает ее из урны. – Непременно позвони ему, Эм. Он же хочет пригласить тебя на ланч. Кто знает… – Этот тип не в моем вкусе. – Я беру у кузины визитку и рву ее пополам. – Но мне все равно было очень приятно. Быстро прохожу по коридору и по пути замечаю подарки для Дарии и девочек, которые утром оставила в кухне. Пакет Дарии открыт, перчатки лежат на столе. Вхожу в кухню, подношу перчатки к лицу и вдыхаю их запах. Сестра не сказала, что открыла пакет с подарками. Даже не сказала – понравилось ли ей. Впрочем, это даже к лучшему. Медленно надеваю перчатки. Ощущение просто божественное. Разворачиваюсь и чуть ли не сталкиваюсь нос к носу с бабушкой. Она стоит, уперев руки в бока: – Какая чудовищная неблагодарность! Сперва ты самовольно уехала, а когда вернулась, то решила, что лучше нас всех и что теперь тебе все позволено, да? Я смотрю на нее и пытаюсь собраться с мыслями. Эта злая женщина, которая много лет унижала меня, ходячая карикатура на бабушку… и на сестру… – Ты разбиваешь мне сердце, Эмилия. – Роза промокает глаза краем фартука, этот драматический жест знаком мне с самого детства. – Я всегда знала, что ты никчемная девица и толку из тебя не будет. Ну какая бабушка скажет такое своей внучке? Разве так можно? И тут вдруг в памяти всплывают слова Рико: «Meine schöne Enkelin. Моя прекрасная внучка». У меня мурашки бегут по рукам. Неужели? И как я только раньше обо всем не догадалась? Делаю шаг к бабушке и резко, без предупреждения вырываю фартук у нее из рук: – Хватит уже, Роза! – Бабушка изумленно вскидывает голову, а я смотрю ей в глаза. – На самом деле ты не моя бабушка. И никогда ею не была. У Розы отвисает челюсть, она становится бледной как смерть. Теперь мне все окончательно ясно. В ее глазах столько ненависти, что и слова ни к чему. И у меня не остается сомнений: это Роза украла мою маму у Поппи. Глава 52 Эмилия Ясказала своим родным, что не было никакого проклятия. Но это не совсем так. Настоящим проклятием младших дочерей из семейства Фонтана было ощущение безнадежности, которое породил этот миф: глупая легенда много лет разъедала самооценку бедных женщин, уничтожала их веру в мечты… и в самих себя. Взбегаю по цементным ступенькам и стучу в сетчатую дверь: – Люси, открывай! Это я! Я возвращаюсь в Италию! Дверь распахивается, и я испуганно отступаю. Моя обычно веселая тетя Кэрол стоит, прислонившись к косяку. Она не накрашена, веки покраснели. У меня сжимается сердце. Люси все рассказала родителям, а меня не было рядом, и я не смогла ее поддержать. – Тетя Кэрол, – я делаю шажок вперед, – с тобой все в порядке? – Нет, Эмилия. – Тетя морщит нос. – Все очень плохо. Кладу руку ей на плечо: – Тетя Кэрол, пожалуйста, постарайся… Но она не дает мне договорить: – Я двадцать один год молилась, однако проклятие оказалось слишком сильным. Лучана никогда не встретит свою любовь. – Кэрол смотрит на меня и вымученно улыбается. – И ты тоже, Эмилия. – Вот черт! – громко ворчу я себе под нос, но не уходить же, когда пошла игра, а потому я упираю кулаки в бедра и твердо заявляю: – Люси не проклята. Клянусь тебе! Наоборот, она наконец-то нашла свое счастье. Я точно знаю, потому что сама была тому свидетелем. Это, может, и не те отношения, которые ты себе представляла, и тебе потребуется какое-то время, чтобы к ним привыкнуть, но твоя дочь действительно счастлива. Она встретила особенного человека и полюбила. Ее любовь прекрасна, она настоящая и чистая. И никто: ни ты, ни дядя Винни, ни это чертово проклятие – не сможет заставить ее отречься от своей любви. – (Кэрол начинает плакать.) – По-моему, у тебя два варианта, – уже мягче говорю я. – Ты можешь стать суперкрутой мамой и принять свою дочь такой, какая она есть, или… Тетя сама озвучивает второй вариант: – Или превратиться в узколобую жалкую гомофобку, как выразилась Лучана, и потерять ее навсегда. – Да, все так и есть, – слабо улыбаюсь я. – Она слишком о многом просит. – Кэрол закрывает лицо ладонями. – Боюсь, это невозможно… – Это возможно. – Я обнимаю ее за плечи. – Жизнь покажется тебе гораздо интереснее, когда ты научишься говорить «А почему бы и нет?». Поверь, в этом мире нет ничего невозможного. За спиной тети появляется Люси с новым смартфоном в руке. Кэрол торопливо уходит, словно для нее невыносимо находиться рядом с дочерью. Люси жестом приглашает меня зайти в дом, а сама болтает по телефону: – Эй, Поппи, угадай, кто ко мне пришел? Она нацеливает на меня смартфон. Я улыбаюсь в ярко-желтый экран и представляю, как бабушка с дедушкой сидят на своей площадке на крыше. – Привет, тетя Поппи! Я вся дрожу от радости. Мне так хочется назвать ее бабушкой и признаться, что я знаю, как все было на самом деле. Но нет, пожалуй, я лучше подожду, пока она сама мне не скажет, когда мы снова увидимся в Равелло. – Привет, солнце мое! На экране наконец появляется лицо Поппи. Она не на крыше, а дома, сидит на диване рядом с торшером. И у нее на голове вместо парика розовая вязаная шапочка с ушками, как у котенка. Неужели тетя привезла эту шапочку из Америки? Я перестаю улыбаться. Что-то не так. Поппи в халате, и у нее не накрашены губы. – Как ты себя чувствуешь? – На все сто, – говорит Поппи, явно желая меня успокоить, и наклоняет голову. – А ты разве не должна быть на работе? Я встаю рядом с Люси так, чтобы она могла видеть нас обеих. – Мы возвращаемся в Равелло. – Я смотрю на Люси. – Да? Кузина поворачивается в сторону кухни и вытягивает шею, как будто надеется, что мама нас подслушивает. – Да, черт подери! Поппи хлопает в ладоши: – Эмилия, а ты нашла, на кого переоформить аренду квартиры? Я присаживаюсь на подлокотник дивана: – Да, и уже готова съехать. Поппи понимающе улыбается: – О, дорогая, у меня такое предчувствие, что теперь, когда ты обрела свой голос, многое может пойти наперекосяк. За спиной Поппи появляется Рико – мой дедушка, – он входит в комнату с чашкой чая на блюдце. А где же бокал вина? Или хотя бы кофе? Итальянцы пьют чай, только когда больны. Рико наклоняется: – Guten Tag, Emilia[80]. Его лицо так близко к экрану, что мне невольно делается смешно. – Guten Morgen[81]. У нас здесь еще утро, Рико. Как поживаешь?