Сексуальный дерзкий парень

Глава 15




Я ПОЧТИ ВЗДЫХАЮ С ОБЛЕГЧЕНИЕМ, когда Ансель в понедельник утром уходит на работу, так я спешу в тот крохотный магазинчик в переулке, затаив дыхание в надежде, что он уже открыт. Я думаю, что ролевая игра понравится Анселю, по крайней мере, я надеюсь, что он будет доволен так же, как и я. Так мы узнаем друг друга ближе, учимся распознавать, когда другой притворяется, а когда нет.

И сегодня я хочу заставить его говорить.

Магазинчик открыт, и продавщица та же самая, она встречает меня теплой улыбкой и знакомым ароматом ирисов. Взяв меня за руку, она ведет меня внутрь, к белью и игрушкам.

– Кто вы сегодня? – спрашивает она.

Мне требуется несколько секунд, чтобы подобрать слова, да и подобрав их, я на самом деле не отвечаю на ее вопрос:

– Мне нужно найти способ его спасти.

Она изучает меня некоторое время, а потом выбирает сексуальную солдатскую форму, но это не то, что я имею в виду. И я не отрываю глаз от белья такого красного цвета, что, кажется, обжигает мне руки.

Ее смех грудной и громкий.

– О да, сегодня в этом ты его спасешь. В этот раз, когда он войдет, твой подбородок будет высоко поднят, а в глазах будет плескаться чертовщинка, я уверена.

Подойдя к витрине, она берет оттуда один аксессуар и протягивает мне. И когда я рассматриваю то, что она мне дала, оно как будто начинает вибрировать у меня в руках. Я бы никогда не сообразила взять это сама, но это великолепно.

– Повеселитесь, chérie.





* * *


Я СТОЛЬКО РАЗ делала макияж для сцены, что могу сделать его с закрытыми глазами: мне не стоит труда сделать смоуки-айз, чтобы глаза казались темнее и глубже, а губы сделать еще более полными и ярко-красными. Румян я тоже положила достаточно, ровно столько, чтобы подчеркнуть скулы.

Отступив немножко от зеркала на двери спальни, я оцениваю свое отражение. Волосы, черные и блестящие, спадают прямыми прядями мне на лицо. Ми ореховые глаза сейчас кажутся скорее желтыми, их зелени почти не видно. А вот челку надо бы уже подрезать, она уже достает до ресниц, когда я моргаю. Но женщине, которая смотрит на меня из зеркала, нравится тень, которую она отбрасывает на лицо. Эта женщина знает, как надо смотреть из-под этих ресниц и флиртовать, она знает, как соблазнительно выглядят маленькие красные рожки, которые крепятся к тоненькому черному ободку, надетому на ее голову.

Пеньюар сделан из кружевной ткани и прозрачного, легкого тюля. Этот тюль создает иллюзию одежды, но даже в неярком свете свечей, которые я расставила по всей квартире, мои соски просвечивают сквозь ткань и видны вполне отчетливо. Единственное, что на мне надето еще, – это маленькие красные стринги.

В этот раз я не нервничаю, когда слышу, как в холле открываются двери лифта и как Ансель идет тяжелыми шагами к входной двери.

Он входит, бросает ключи в миску и кладет шлем под стол, а потом поворачивается и видит меня, сидящую на одном из стульев из столовой в десяти футах от двери.

– Господи, Сериз. – Он медленно спускает свою рабочую сумку с плеча и аккуратно ставит ее на пол. В уголке его губ зарождается хитрая улыбка, которая становится шире, когда он замечает рожки. – У меня неприятности?

Я качаю головой, от его акцента меня бросает в сладкую дрожь, теперь «неприятности» – это мое новое любимое слово. Поднявшись, я подхожу к нему и встаю, чтобы он мог оценить весь мой образ.

– Нет, – отвечаю я. – Но я слышала, ты попал в ситуацию, которую хотел бы изменить.

Он застывает, брови его медленно поднимаются.

– Ситуацию?

– Да, – подтверждаю я. – На работе.

В его глазах появляются озорные искорки.

– А, понимаю.

– Я могу помочь. – Я делаю шаг к нему ближе и пробегаю рукой по его груди к галстуку. Ослабив узел, я говорю: – Меня прислали сюда, чтобы предложить тебе сделку.

– Кто прислал?

– Мой босс, – отвечаю я и слегка подмигиваю.

Он оглядывает меня с ног до головы еще раз и протягивает руку, чтобы провести большим пальцем по моей нижней губе. Это знакомый мне жест, но вместо того чтобы открыть рот и лизнуть его, как всегда, я кусаюсь.

Он с легким вскриком отдергивает палец, а затем смеется:


– А ты опасна.

– Я могущественна, – поправляю я. – Если сегодня вечером все пойдет как надо, одним взмахом руки я смогу закончить твой ужасный, отнимающий все время процесс.

Я снимаю с него галстук и подмигиваю, видя, как на его лице появляется выражение растерянности, смешанной с возбуждением.

– Ты можешь?

– Ты отдашь мне свою душу, а я решу все твои проблемы.

Его улыбка возвращается, а руки тянутся ко мне и обнимают мои бедра.

– Что ж, когда ты смотришь на меня вот так, я начинаю думать, что душа мне не очень-то и нужна. – Он наклоняется, трется носом о мою шею и вздыхает: – Она твоя. И как мы совершим нашу сделку?

Убрав его руки, я надеваю галстук себе на шею:

– Я рада, что ты спросил. – Расстегивая его рубашку, я объясняю: – Я задам тебе несколько вопросов, чтобы определить цену твоей души. И если она чиста и невинна, то я заканчиваю этот вечер и делаю тебя героем, который со всем справился и уже на другой стороне. Если же ты грешен… – я пожимаю плечами, – это будет сложнее, но твой процесс все равно будет закончен. А потом я заберу свой гонорар.

Его ямочка становится глубже:

– И какого же рода вопросы ты мне задашь?

– Мне нужно выяснить, насколько ты плохой. – Понизив голос, я добавляю: – А я надеюсь, что ты был очень плохим. Мой босс не любит платить много, а делать из тебя героя – это довольно дорогое удовольствие.

Он выглядит по-настоящему смущенным.

– Неужели моя душа тем дороже для тебя, чем более я грешен?

Качаю головой:

– Я просто хочу забрать тебя у ангелов. Я дам тебе лучшую цену, да и вряд ли они заинтересуются тобой, на самом-то деле.

– Это точно, – кивает он со смущенной улыбкой.

Между нами повисает молчание, и призрак неловкости и напряжения уже маячит у нас за спинами. На этот раз правила мои, это моя игра, и я чувствую в себе силы в нее играть. Мои дрожащие пальцы рисуют у него на груди круг – я его повелительница на сегодня. Его жена, которая хочет его спасти.

– Полагаю, я в твоей власти, – говорит он тихо. – Если ты действительно можешь сделать то, что обещаешь, то я в игре.

Склонив голову, я приказываю:

– Раздевайся.

– Догола? – На его лице снова появляется выражение смущения.

– Догола.

Он стягивает с плеч свою клетчатую голубую рубашку, а я не спускаю глаз с его лица, стараясь не смотреть на медленно обнажающееся тело – то, что я больше всего люблю во Франции.

– Как ты попала на эту работу? – спрашивает он, начиная расстегивать ремень.

– Мой босс нашел меня, когда я одна бродила по улицам, – я, не в силах сопротивляться соблазну, провожу рукой по его груди. Мне нравится, как прерывается его дыхание под моей рукой, как кожа покрывается мурашками. – Он решил, что я могу стать хорошим переговорщиком. А поскольку мне предстояло работать с такими красавчиками, как ты, разве я могла отказаться?

Он тянет за ремень слишком сильно, пытаясь освободиться от него, и тонкая кожа даже трещит от напряжения, затем пояс падает на пол, а вслед за ним там же оказываются и брюки.

Когда он берется большими пальцами за пояс боксеров, я вижу, что он дразнит меня: он замирает и ждет, чтобы я посмотрела ему в лицо.

Но я не смотрю.

– Снимай, – командую я. – Мне нужно видеть, с чем я буду работать.

Он спускает трусы по ногам и медленно, очень медленно переступает через них.

Я, наверно, никогда не привыкну к тому, насколько обнаженный Ансель красив. Кожа бронзовая от загара, сильное тело выглядит так, что его хочется съесть. И господи, я ведь знаю, каков он на вкус.

С трудом я удерживаюсь от того, чтобы опуститься немедленно перед ним на колени и лизнуть влажную линию, идущую от его яичек к маленькой коронке на члене.

Мне удается каким-то чудом устоять даже тогда, когда он обхватывает корень своего члена большим и средним пальцами и вытягивает его, как будто предлагая мне. Я снимаю его галстук со своей шеи и довольно туго связываю его руки за спиной, но не так туго, чтобы он не смог освободиться, если захочет.

Снова повернув его к себе лицом, я легко толкаю его в грудь.

– Садись на диван. Пришло время вопросов.

– Я немного нервничаю, – признается он с легким смешком, но послушно идет к дивану и осторожно садится, держа связанные руки за спиной.

– Мужчины всегда нервничают на этом моменте, – говорю я, подходя к нему и садясь верхом на его бедра. Чуть подавшись вперед, обвожу указательным пальцем головку его члена. – Никто не любит признаваться в тех ужасных грехах, которые совершил.