Сезон охоты

А мне пришлось думать, что делать дальше. К счастью, до стены сплошного огня было метров пятнадцать, но и так чувствовался нестерпимый жар. Нечего было и думать о том, чтобы спастись самостоятельно, насколько я понимал – сейчас любое магическое усилие может просто убить Феникс. А сам я сгорю и задохнусь, не пробежав через сплошной огонь и десяти метров. Да и куда бежать одному? Я достал и включил рацию, и сразу услышал крик Алексея:

– Да млять вашу на ***й мать! Я тебя сам вы**у, г**н ты конченый! У меня двое людей там помирают! Мне, сука, сейчас нужны твои долбаные вертолеты! Свое начальство в жопу себе засунь!

– Да что я могу сделать?! – орал в ответ дежурный. – Все машины заняты. Что вы там вообще устроили?!

– Что происходит? – раздался вдруг в эфире уверенный голос командира экспедиционного корпуса, генерала Иваненко. – Кто разрешал стрелять? Почему ваши подчиненные нарушили прямой приказ?

– Слушай сюда, генерал, – очень спокойным, пугающе тихим голосом начал Алексей. – Двое моих людей попали в большие неприятности. У меня нет с ними связи. Прорваться сам к ним я не смог – патроны кончились, а теперь между нами стена огня. Я понятия не имею, что там происходит, но если ты, сука, не дашь вертолеты, а они из-за этого погибнут, то я тебя голыми руками прямо в штабе замочу. Ясно?

– Посмотрим, – сухо ответил генерал. – Две вертушки будут через полчаса, не раньше.

Честно сказать, я испытал смешанные чувства, слушая перебранку Алексея с командованием. С одной стороны, понятно, что это грубейшее нарушение субординации, но с другой стороны, я зауважал нашего командира еще больше.

– Игорь на связи, – устало произнес я. – Города больше нет, нас четверо «трехсотых», двое крайне тяжелых, одна средней тяжести и я легкораненый. Минут десять мы, может быть, продержимся, а может, и нет.

– Что у вас происходит, Игорь? – спросил генерал Иваненко.

– Мы в центре сплошного городского пожара, если ветер переменится – мы задохнемся от дыма, – я покосился на горячие доски под ногами и добавил: – Если огонь до нас раньше не доберется.

– Что случилось, почему вам пришлось открыть огонь?

– А выбора не было.

– Понятно, держитесь. Вы сможете дать какой-нибудь ориентир для летчиков?

– Мы на главной городской площади возле собора – это самое высокое здание – не промахнутся.

Теперь нам оставалось только ждать. Сильно хотелось пить, адски ныли перенапряженные в бою мышцы и не затянувшиеся раны. Девушки лежали без сознания, а я почти ничем не мог им помочь – аптечки были у Коли и Алексея.

Кое-как я расчистил небольшое место на площади и перенес туда девушек. Вскоре от жара и летевших искр эшафот загорелся. Дышать было практически нечем, обычный человек на моем месте уже, наверное, задохнулся бы от дыма, девушек спасало только то, что они были без сознания и им требовалось не так много кислорода.

Я сидел на брусчатке, тяжело дышал и ждал непонятно чего. Время от времени меня вызывали по рации из лагеря, призывали держаться и говорили, что помощь уже в пути и все остальное, что положено говорить людям, которым ты на самом деле ничем не можешь помочь.

С треском рушились дома, каменные стены ратуши и собора пока держались… От жара и дыма дышать было нечем…





Глава 4




А на следующий день

Вызывает меня особенный отдел:

Что ж ты, подлюка, в танке не сгорел?



Сегодня возле костра было тихо. Потрескивали дрова, стреляя искрами в темное небо, шумела листва деревьев, и где-то далеко выл на луну грустный волк. Феникс как завороженная смотрела в огонь, Федор полировал меч, Алексей медленно пил горячий чай из повидавшей многое железной кружки, даже неугомонный Коля молчал.

– Давайте спать, поздно уже, – наконец решился нарушить общее молчание Алексей.

Перекинувшись парой слов, мы разбрелись по своим спальным местам. Здесь вместо одной общей палатки нам выделили несколько маленьких двухместных. Алексей ночевал с Федором, я с Колей, а Феникс, как единственной девушке, отдали отдельную палатку.

– Игорь, – вдруг тихо позвала меня Феникс.

– Чего тебе?

– Переночуешь сегодня со мной?

– Хорошо, – немного удивившись, ответил я.

Коля, слышавший наш разговор, хотел сострить, но осекся от одного моего взгляда. И правильно сделал, Феникс вернулась из лазарета сама не своя, и я весь день злился от собственного бессилия.

В палатке девушка зажгла маленький светлячок, забралась в спальный мешок и внимательно следила за мной. А мне пришлось повозиться, сдвигая в сторону сумки Феникс и раскладывая в правильном порядке автомат, меч, нож и пистолет. В нашей с Колей палатке все мои вещи лежали под рукой, чтобы можно было посреди ночи вскочить и не глядя схватить оружие.

– Извини, – тихо произнесла рыжая.

– Ничего страшного.


– Я просто… – она сильно смутилась, но все-таки закончила фразу, – боюсь спать одна. Кошмары снятся.

– Понимаю, – совершенно серьезно ответил я. – Всем нам они время от времени снятся.

– Но не все…

– Хватит! – неожиданно резко сказал я. – Феникс, ты не сделала ничего особенно ужасного, ты просто спасла троих человек, и меня в том числе. Если бы не твой удар – мы бы все погибли и перед смертью мучились б дольше и сильнее чем те, кто погиб от огня.

– Я понимаю… но… Игорь, я ведь и тебя могла убить…

– Могла, – немного помолчав, признал я. – Но не убила.

– Ты был в зоне поражения. Как ты выжил?

– Не знаю… Но ведь выжил. И даже ожогов не получил. Так что не будем об этом. Давай спать.

Я подвинул свой спальник поближе к ней, забрался в него и привлек девушку к себе. Феникс смутилась, но не стала возражать, только повозилась немного, поудобнее устраиваясь рядом со мной. А я невольно подумал, что у меня какая-то на редкость ироничная карма – вечно бескорыстно помогать и успокаивать девушек. А потом становиться для них другом…



Вертолет прилетел, когда я уже почти смирился с тем, что бесславно умру, задохнувшись дымом. Старый добрый Ми-8, новейшей десантно-штурмовой модификации, внезапно вынырнул из клубов дыма и с ходу приземлился на площади. Из салона выпрыгнули бойцы в противогазах и с носилками в руках.

Я сам поднял Феникс и бросился в вертолет, показав рукой на двух девушек. Солдаты быстро положили их на носилки и бегом помчались обратно. И только мы все забрались в салон, как пилоты начали резко набирать высоту.

Только сейчас, глядя на напряженные лица двух волшебников, я задумался над тем, каким риском для летчиков было садиться в центре такого пожара. Несмотря на магическую защиту на сильных восходящих потоках вертолет трясло и кидало из стороны в сторону, а от жара, наверное, вся краска с обшивки слезла. К счастью, надежная и сильная машина быстро вырвалась на чистый воздух.

Врачи и целительница немедленно занялись пострадавшими, командовал всеми седой мужчина, явно с большим опытом военно-полевой хирургии:

– Рыжую не трогайте – не помрет. Ира, займись той, что с ожогами!

– Она без сознания.

– Ты знаешь, что делать! – отдав распоряжения, он занялся помощницей ведьмы. – Лера, морфин быстро! Начинаем операцию прямо здесь, или не довезем! Надо извлечь этот обломок! Поддерживай её магией.

– У неё сильное внутреннее кровотечение, – добавила Лера.

– Займись и этим, – врач взял скальпель и, делая первый разрез, спросил меня: – Парень, как её так ранили? Это обломок копья?

– Её посадили на кол, – коротко ответил я.

– Правильно сделал, что не тронул обломок, – сухо сказал мне врач. – Иначе она бы уже умерла.

Сидевшие в салоне бойцы переглянулись, слушая наш разговор. Кто-то из них обратил внимание на мою разорванную и перепачканную кровью одежду.

– Доктор, он тоже ранен!

– Он ранен? – седой врач на мгновение обернулся и быстро взглянул на меня. – Вот ты им и займись.

Я понимающе хмыкнул: конечно, раз я в сознании и даже могу внятно отвечать на вопросы, то уж до лазарета как-нибудь доживу.

– Я в порядке. Дайте только чего-нибудь выпить и пожрать.

Мне протянули фляжку с холодным чаем и пару плиток горького шоколада.

С «ведьмой» все оказалось не так страшно. Ей обработали ожоги и накрыли теплым одеялом. С Феникс было еще проще – девушка просто спала, и в её положении это было лучшим лекарством. А вот с третьей девчонкой…

Врач с помощницей буквально сражались за её жизнь и смогли довезти её до лагеря. Помощнице ведьмы очень повезло, что казнили в Райкасо не на заостренных колах, а на закругленных – чтобы жертва дольше мучилась. У неё пострадала только нижняя часть живота, а задень кол важные органы – особенно печень или селезенку – и у неё бы не было шансов…



Я надеялся на пару дней отдыха в лазарете, но не тут-то было. Сначала меня вызвали на ковер к командующему корпусом генералу Иваненко. Потом заставили писать рапорт сразу в трех экземплярах: нашему начальству, армейскому начальству и руководству Российского отделения Ордена.

Но как оказалось, это были даже не неприятности, а так… разминка. Вечером за мной явился конвой – десять бойцов и два мага. Под дулами автоматов на меня надели наручники, обвинили в нарушении приказа и отправили через несколько порталов в Европу, в здание Совета Ордена.

Там меня сразу заперли в стандартном каменном мешке без окон с массивной стальной дверью. Охрана относилось ко мне вежливо, но со всеми возможными мерами безопасности. Меня боялись.

Я ожидал, что ко мне явится следователь, предъявит обвинение и начнет допрос, но ничего подобного не произошло. Почти сутки мне пришлось просидеть в камере, прежде чем меня перевели в более комфортную комнату, но тоже без окон и с крепкой дверью. Там я просидел еще одни сутки.

От скуки валяясь сначала на жесткой койке, а потом на мягком диване, я думал о разном. Вспоминал недавний бой, гадал о том, как смог выжить, а главное – пытался понять, что сейчас происходит.

Увы, но мне никто ничего не говорил. На мои вопросы не отвечали, позвонить начальству не давали. Я даже не знал, где именно нахожусь. Здание Совета Ордена было засекречено, и рядовые сотрудники только предполагали, что оно где-то в Европе. Никто не знал, как оно выглядит. Да из всего нашего отделения, пожалуй, только сам начальник Валерий Алексеевич и бывал в нем раньше.

На исходе вторых суток моего ареста мне, наконец, предъявили официальное обвинение и вручили повестку на трибунал.