Скопление неприятностей

– Ваше оружие.

Дер Даген Тур неспешно проверил «Трактирщицу», зарядил ее не самыми мощными, специально разработанными для охоты патронами «игла удачи» и вернул слуге. Валентин прислонил бамбаду к стене, дождался, когда хозяин поднимет руки, и застегнул на нем широкий кожаный пояс с одним подсумком, коротким патронташем, снаряженным запасными «иглами» и ножом в ножнах. Пояс был строгим, без всяких украшений. Помпилио проверил, легко ли вынимается клинок, после чего направился к лестнице.

Во дворе царила суета. Поскуливали и потявкивали гончие, возбужденно вертящиеся вокруг псарей, им в ответ иногда всхрапывали оседланные кони, бегали служки, кто-то проверял снаряжение, кто-то – оружие.

– Люблю возникающий перед охотой балаган, – поприветствовал Помпилио сидящий в седле старый дар Бенджамин. – Шум, гам и легкое безумие показывают, что я все еще жив.

– Не в твоем возрасте думать о смерти, дядюшка Бен.

– Сначала доживи до моего возраста, а потом говори, – поучительно заметил старик.

Второй особый гость – дар Филип Спирче, коротко кивнул, но промолчал.

– Все готовы? – громко поинтересовался вышедший на крыльцо Дерек.

– Ждали только тебя, – кивнул Бенджамин.

– В таком случае выступаем… – Дерек взлетел на подведенного к нему жеребца. Спирче и дер Даген Тур последовали его примеру, при этом выбор всадников четко показывал их характер или возможности: Дерек и Филип предпочли горячих жеребцов, яростных и злых; дар Бенджамин сидел на опытном рабочем коне; а Помпилио неспешно взобрался на мощную кобылу, явно резвую, но при этом абсолютно спокойную.

– Всем доводилось брать пламура? – громко спросил Дерек.

– Ты ведь знаешь, что нет, – ответил Спирче, наблюдая за тем, как Помпилио, усевшийся в седло, прилаживает поданную слугой бамбаду в седельную кобуру и проверяет, легко ли она выхватывается. – А наш лингийский кузен?

– Не доводилось, – коротко отозвался дер Даген Тур.

– Почему? – Филип вновь посмотрел на Дерека. – Ты не предлагал старому другу самую интересную верзийскую охоту?

– Предлагал и не раз.

– Вот как? – Спирче изобразил театральное удивление: – Лингийский кузен опасался идти на пламура?

Вопрос мог показаться оскорбительным, однако дер Даген Тур лишь пожал плечами:

– Не хотел.

– Почему?

– Я не часто охочусь.

– Что так? – искренне удивился Филип. Кажется, Помпилио удалось его задеть. – Ты ведь бамбадао!

– Бамбадао, – подтвердил дер Даген Тур, глядя на Спирче абсолютно так же, как его кобыла смотрела на горячего жеребца дара: с равнодушным спокойствием.

– Настоящий?

– Мне говорили – да.

– И редко охотишься?

– Я не против настрелять дичи на ужин, – пожал плечами Помпилио.

– А добыть хищника? Неужели тебя не будоражит мысль о встрече один на один с сильным, агрессивным зверем?

Несколько мгновений лингиец молчал, глядя верзийскому дару в глаза, а затем негромко ответил:

– Я знаю, чем закончится наша встреча.

Дерек хмыкнул. Бенджамин чуть поднял брови, но затем медленно кивнул, показывая, что признает право Помпилио на такой ответ.

– Посмотрим, – прищурился Филип.

– Посмотрим, – согласился дер Даген Тур.

И только он собрался развернуть кобылу, чтобы оказаться в строю за Дереком, как раздался возглас: «Помпилио!», заставивший охотников остановиться.

Все, кто был во дворе, обернулись и уставились на Киру. Она вышла на крыльцо босая, закутанная в черный шелковый плащ, который великолепно оттенял рассыпанные по плечам волосы. Рыжие и кудрявые. Все обернулись и замерли от неожиданности, не зная, как реагировать на появление адигены.

– Кира? – дер Даген Тур спешился, бросил поводья подбежавшему конюху и быстрым шагом подошел к жене.

– Ты забыл шарф, – Кира обмотала открытую шею мужа черным шелком и скрепила серебряной заколкой. – Удачи.

– Спасибо.

Кира подалась вперед и прошептала мужу на ухо:


– Я уже соскучилась.

– Люблю тебя.

Помпилио поцеловал жену в губы, вернулся в седло, и кавалькада неспешно потянулась к воротам замка.

– Сразу видно, что ты женился недавно, – рассмеялся старый Бенджамин, хлопнув дер Даген Тура по плечу. – Романтика… я до сих пор помню, что это такое.

– Умная женщина – большая редкость, – скупо обронил Филип. Обронил и демонстративно проехал вперед, не желая слушать ответ.

– Не перестаю восхищаться твоим выбором, брат, – широко улыбнулся Дерек, подъехавший к Помпилио справа. – Не знаю, как так получилось, но ты привез с республиканской Кардонии и настоящую лингийку, и настоящую адигену. Кира великолепна, а тебе крупно повезло.

– Должно было повезти, – неожиданно серьезно ответил Помпилио, глядя другу в глаза.

– Да, брат, должно было, – согласился Дерек. – И ты не представляешь, как я за тебя рад.

Они обменялись крепким рукопожатием и помчались догонять спутников.





///


Кира опасалась, что благодаря особым гостям обещанный «выезд на природу для встречи славных охотников» превратится в пышный светский раут, но опасения оказались беспочвенными: и дар Бенджамин Кордо, и дар Филип Спирче явились в «Большую берлогу» с небольшими свитами, показав, что в первую очередь их интересует обещанная Дереком охота, а не светские развлечения. То есть они ничего не имели против хорошего пира и хорошего бала, но цель визита была иной. А вот целью собирающихся на пикник дам была Кира дер Даген Тур: после неожиданного посещения Тинигерии, включившего в себя появления в опере под руку с даром Генрихом Шейло, и недавнего светского выезда в Маркополис, интерес к супруге Помпилио разгорелся с новой силой. Все поняли, что период затворничества миновал, девушка стала появляться в обществе, и всех снова заинтересовало, что же необычного отыскал в рыжей простолюдинке самый завидный холостяк Герметикона, решившийся предложить ей руку и сердце? Приглашенные в «Большую берлогу» дамы сгорали от любопытства, на ужине и на следующий день, на балу, они вились вокруг Киры, как пчелы вокруг рассыпанного сахара, но увлечь рыжую в какую-нибудь женскую компанию не сумели, поскольку рядом с Кирой все время оказывались или Помпилио, или дар Дерек, которые по очереди оберегали неопытную девушку от напористых аристократок. Но сегодня оба телохранителя отправились на охоту, и Кире предстояло впервые оказаться в светском террариуме без сопровождения.

Рыжая понимала, что ее готовятся рвать на части… не со зла, конечно, а проверяя на крепость, и чем дольше она об этом думала, тем больше ей хотелось надеть костюм для верховой езды и отправиться на пикник в седле, то есть признать, что не готова оказаться со светским обществом один на один. В какой-то момент Кира почти решилась на это, но горничная доставила записку от адиры Лауры, супруги дара Дерека, с приглашением «разделить тяготы путешествия» в ее коляске, на что Кира охотно – и с большой радостью – согласилась и потому вышла к завтраку не в брючном костюме, а в платье для пикника. И, естественно, заняла место за столиком хозяйки замка, что надежно оградило ее от острых атак.

При этом сегодня, в отличие от вчерашнего дня, хозяйский столик был сервирован на две персоны, из чего Кира сделала вывод, что супруга Дерека решила познакомиться с ней поближе.

– Общество живо обсуждает твой утренний поступок, – негромко произнесла Лаура. Она вошла в столовую одновременно с рыжей, но через другие двери, и первой опустилась за столик, тем разрешив гостям занять свои места и приступить к завтраку. – Не скрою: многие дамы готовы тебя растерзать.

– Я не подумала об этом, – призналась Кира, беря в руку бокал с апельсиновым соком.

– А о чем ты думала?

– Мой супруг забыл шарф, я проявила заботу.

Несколько секунд Лаура пристально смотрела рыжей в глаза, разглядела в них веселые огоньки и мягко улыбнулась:

– Я знаю Помпилио с детства, мы были представлены, когда мне едва минуло двенадцать, они с Дереком старше на шесть лет и казались мне неимоверно взрослыми… Но это не важно. Важно то, что я никогда не видела Помпилио в шарфе.

– В последнее время жизнь Помпилио несколько изменилась, – обронила Кира.

– Настолько сильно? – поддержала шутку Лаура.

– Кардинально.

Все видели, что жены старых друзей ведут оживленный разговор, но хозяйский столик стоял на удалении. Как догадалась Кира, Лаура специально распорядилась его передвинуть, и присутствующие не слышали ни слова.

– Впрочем, не важно, от души ты так поступила, или подсказала женская хитрость: у тебя получился замечательный ход, – подытожила хозяйка замка.

– Мой супруг весьма проницателен, его невозможно обмануть столь примитивной ложью, – ответила Кира, приступая к фруктовому салату.

– Женщины – великолепные актрисы.

– Уверена, Помпилио знаком с нашим театром не понаслышке.

И снова Лаура не смогла удержаться от улыбки.

– Дерек говорил, что ты умна и остра на язык, теперь я убедилась в этом.

– Надеюсь, мой поступок не обидел вас? – вдруг спросила Кира. – Вы ведь не хотите меня растерзать?

– Почему ты говоришь мне «вы»? – осведомилась Лаура. И прежде чем рыжая ответила, уточнила: – Твое положение дает право говорить со мной на равных.

– Я решила не торопиться.

Иметь право и пользоваться правом отнюдь не одно и то же. Положение Киры, точнее, высочайшее положение Помпилио, обусловленное его происхождением, позволяло рыжей «тыкать» всем адигенам Герметикона, но девушка прекрасно понимала, что только входит в общество, что окружающие следят за каждым ее шагом, оценивают каждую мелочь, сплетничая о том, как ведет себя «простолюдинка», попавшая «из грязи в князи», и не хотела наживать врагов. Во всяком случае, не сразу.

В смысле, больше врагов, чем есть: тех, у кого выбор Помпилио вызвал раздражение или злость.

– Что же касается поступка, то обидеть меня ты не могла: иногда я тоже выхожу на крыльцо проводить мужа, но сегодня не стала, – невозмутимо продолжила Лаура. – Когда Дерек покинул нашу спальню, я отдыхала… если ты понимаешь, что я имею в виду. После бала мы не сомкнули глаз.