Скопление неприятностей

– Помпилио?

Дер Даген Тур пожал плечами.

Крупный пламур мчался по сплетению толстых ветвей почти бесшумно, но не для бамбадао. Помпилио прекрасно слышал легчайшие, едва различимые удары лап о дерево, шорох потревоженных листьев и даже дыхание зверя. Удаляющееся дыхание, теряющееся в шуме леса, но пока слышал… Помпилио мог застрелить пламура прямо сейчас, во всяком случае – подранить, заставить упасть с дерева, но не хотел портить шкуру, а для выстрела в глаз возможности не было. И потому дер Даген Тур оказался единственным из охотников, кто не достал оружие.

– Растерялся?

Ответить Помпилио не успел.

– Только не играй с нами в поддавки! – прорычал Филип и дал жеребцу шпоры, направив его следом за промчавшейся мимо стаей собак.

Дерек и дер Даген Тур переглянулись и направились следом.

Продолжив бешеную гонку по густому лесу, ежесекундно рискуя врезаться в дерево или наткнуться на яму, в которой конь сломает ногу, и глядя наверх, пытаясь разглядеть среди листвы превосходно маскирующегося зверя.

– Куда он делся?! – рявкнул скачущий впереди Спирче.

Было видно, что он мечтает… нет – он жаждет убить пламура, и не только ради того, чтобы утереть нос лингийцу. Филип был страстным охотником и не мог позволить кому-то отобрать у него добычу, которую уже считал своей. Редчайшую добычу.

– Филип, слушай собак!

– Они его потеряли!

– Нет, – Бенджамин поднял палец. – Слушай!

Превосходно дрессированные гончие искали зверя молча, лишь изредка поскуливая, но, отыскав, начинали бешено лаять, и именно на это намекал старый Бенджамин разгоряченному Филипу.

– Они его нашли!

– Стой!

– Он хочет скрыться в скалах!

– Стой!

– Не торопись!

– Догоняйте!

И в том, что произошло дальше, Филип мог винить только себя. Он и винил. И, несмотря на гордость, нашел в себе силы признать перед остальными охотниками ошибку.

Спирче заставил резвого жеребца набрать бешеную скорость, далеко оторвался от кавалькады и выскочил на небольшую лесную поляну. В первое мгновение разгоряченный Филип этому обрадовался, поскольку ему надоело уворачиваться от веток. Он даже улыбнулся, хлестнул жеребца сильнее, заставив пролететь через поляну, но у противоположной опушки жеребец вдруг захрипел, резко остановился, присев на задние ноги, а затем взвился на дыбы, надеясь отбиться от прыгнувшего пламура передними копытами. К чести своей, Филип не растерялся, не только удержался в седле, но ухитрился выхватить винтовку, вскинуть ее и выстрелить, отчаянно при этом ругаясь, потому что, нажимая на спусковой крючок, уже понял, что промахнулся. Пуля ушла в небо. Массивный пламур сбил жеребца и резанул когтями по шее. Кровь хлынула фонтаном. Филип вылетел из седла, прокатился по траве, потерял винтовку, вскочил, успев выхватить нож… успев понять, что шансов нет… но… не успев испугаться.

Потому что в тот самый момент, когда пламур прыгнул, намереваясь разорвать охотника длинными когтями, раздался негромкий звук выстрела, гигантская кошка схватилась лапами за левый глаз, взвыла от боли, упала, несколько раз дернулась и застыла.

Филип резко обернулся и увидел на противоположной опушке абсолютно спокойного Помпилио с дымящейся бамбадой в руках, сидящего на абсолютно спокойной кобыле.

Охота закончилась…





///


– Ты снова стал героем?

– Начинает надоедать?

– Не хочу, чтобы ты рисковал, – негромко ответила Кира. – Но мне нравится, что мой муж вызывает восхищение. Мой смелый и отважный рыцарь… Все только и говорят о том, что ты спас жизнь дару Филипу.

– В действительности все говорят о прекрасной адигене, которая вышла проводить супруга на охоту.

– Тебе уже рассказали?

– Так получилось, что я видел событие собственными глазами.

– Шарфик не помешал?

Несколько секунд Помпилио с улыбкой смотрел на жену, затем медленно поднес к губам ее тонкую кисть и нежно поцеловал кончики пальцев.

Охотники явились в лагерь в два пополудни, явились, как герои – с добычей, и к их возвращению все было готово для пикника: шатры натянуты, костры зажжены, дичь готовится, а пока гостям предлагаются разнообразные напитки и легкие закуски. Лаура наконец-то обратилась к гостям и умело играла заботливую хозяйку, но Киру от себя не отпускала: представляла и рекомендовала, помогая почувствовать своей в сложном адигенском свете. В результате, к появлению мужа, рыжая стала неплохо ориентироваться в происходящем, познакомилась почти со всеми гостьями, о каждой получила представление и знала, с кем нужно держать ухо востро. И несколько утомилась, говоря откровенно, поэтому обрадовалась мужу больше обычного. Помпилио, в свою очередь, сразу отправился к жене и предложил прогуляться к тихой лесной реке, на берегу которой был разбит лагерь. Но поскольку эта мысль посетила не только дер Даген Тура, чтобы уединиться, им пришлось уйти достаточно далеко, но дело того стоило: они отыскали поваленное дерево и расположились на нем, любуясь неспешным течением реки.


– Расскажешь о своем подвиге?

– Просто удачный выстрел, – усмехнулся дер Даген Тур.

– Как получилось, что дар Филип оказался наедине с пламуром? Я думала, даже на охоте столь значимых персон внимательно охраняют.

– Филип увлекся погоней, а его жеребец оказался необычайно резв.

Кира повернулась, несколько мгновений смотрела мужу в глаза, после чего прищурилась:

– Кто выбирал дару коня?

В ответ – тонкая улыбка, Помпилио понравилась продемонстрированная женой проницательность:

– Филипу нравятся быстрые жеребцы.

– Он хороший всадник?

– Очень умелый.

– Почему же не удержал жеребца?

– Во-первых, потому что Филип разгорячился и думал только о том, как добраться до зверя. Во-вторых, мы угостили жеребца кое-какой смесью…

Все знали, что дар Спирче мечтает добыть пламура и, учитывая его характер, обязательно постарается вырваться вперед. Все знали, что он потребует себе самого быстрого жеребца. И еще все знали, что матерый пламур атакует охотника… Точнее, все знали, что матерый пламур, скорее всего, атакует охотника – в девяти случаях из десяти. Разумеется, задуманное могло не получиться, но Дерек и Помпилио сделали все, что должны были сделать, и получили нужный результат.

– Мой муж не просто герой, мой муж – умный герой, – прошептала Кира, положив руку на плечо Помпилио.

– Не такой уж и умный, – улыбнулся он в ответ. – Ты с легкостью разгадала наш замысел.

– Я знаю, как ты умеешь управлять обстоятельствами.

– В действительности план придумал Дерек. А мы с дядюшкой Бенджамином его поддержали.

– Дерек многому у тебя научился, – уверенно произнесла Кира. – Вы добились, чего хотели?

– Еще нет. Но нужный фон создали.

– Вы с Дереком молодцы… – рыжая помолчала, после чего небрежно осведомилась: – Ты попросил Лауру приглядеть за мной?

– Она слишком умна и слишком хорошо ко мне относится, так что просить не пришлось, – улыбнулся дер Даген Тур. – Лаура сразу сказала, что хочет узнать тебя поближе.

– Мы проговорили все утро.

– Лаура – прекрасная собеседница, но очень хитрая женщина. Надеюсь, ты не выдала ни одной государственной тайны?

– Не успела, – поддержала шутку рыжая. – Кстати, ты к ней не сватался?

– Не успел: у них с Дереком случилась любовь с первого взгляда.

– Правда? – подняла брови Кира. – Лаура сказала, что познакомилась с вами, когда ей было двенадцать.

– С первого настоящего взгляда, который случился четырьмя годами позже – на ее первом балу, – уточнил Помпилио.

– Тогда ладно, – рыжая положила голову на плечо мужа и вздохнула: – Я когда-нибудь стану адигеной?

– Ты уже адигена, любовь моя, – очень серьезно ответил Помпилио, обнимая жену за плечи. – Просто пока ты очень юная адигена и только познаешь мир, в который я тебя привел.





⁂


Это был отличный план.

Можно даже сказать – это был великолепный план будущей жизни. Идеальной жизни для человека, который мог рассчитывать только на то, чтобы выйти на пенсию унтер-офицером, жениться на нестарой вдове, взяв в приданое работающее дело, и до самой смерти сидеть в лавке или за стойкой собственного бара… Нет! Эти расчеты полетели в Пустоту в тот самый миг, когда он поддался на пропаганду Огнедела и предал Тердан. Вот тогда рассеялись в дым и унтер-офицерские лычки, и мечта о богатой вдовушке. Потом он стал пиратом, человеком без будущего. А потом у него вновь появилась перспектива: сто тысяч полновесных герметиконских цехинов. Сто тысяч! И документы любой планеты галанитского сообщества.

Вот что он называл великолепным планом будущей жизни. Идеальной жизни.

Совершенно невозможный приз, в который он поверил.

Невозможный приз.