Скопление неприятностей
Часть 67 из 85 Информация о книге
– Ага… – Григ хотела пошутить, но, увидев, кто собирается пройти в «Клячу», громко выругалась. /// – Ты понимаешь, чего просишь? – тихо спросил Кеннет, глядя низенькому собеседнику в глаза. Старший сын Нуланда ожидал, что под его взглядом толстячок «поплывет» и станет податлив, но низенький оказался сделан из круто замешанного теста и взгляд уголовника выдержал. И ответил спокойным, очень твердым голосом: – Прекрасно понимаю. Чем ошарашил бандитов. Кеннет посмотрел на Кайла, давая понять, что нужно надавить, но не очень сильно, поэтому младший произнес фразу с неожиданным для себя спокойствием: – Алоиз, если бы за тебя не сказали очень серьезные ребята из верзийского Омута, ты уже был бы мертв. Мы должны были тебя убить только за то, что ты об этом заговорил. Однако не убили, поскольку низенького толстяка хранил предъявленный клочок бумажки с алхимической подписью Пикадора и Урагана – двух виднейших заправил Жерна, и обладателей таких бумажек трогать не рекомендовалось. – Люди, которых я представляю, знают правила, но все равно велели явиться к вам и сделать предложение, – грустно поведал Бабарский. – Я не могу их ослушаться… и вам не советую. – Это угроза?! – взвился Кайл. Они разговаривали без свидетелей, заперевшись в маленькой комнате на шестом этаже, которую дети Нуланда в шутку называли «переговорной», и только поэтому Кайл не врезал низенькому по морде – как должен был после этих слов. – Это угроза? Кеннет взглядом заставил младшего замолчать, но, повернувшись к ИХ, вопрос повторил: – Это угроза? – Я не дурак, чтобы угрожать вам в вашем доме, это был совет, – покачал головой Бабарский. И почти дружески продолжил: – Поверьте, триста цехинов за парня – очень хорошие деньги. Что же касается произведения искусства… – Ты говоришь о страшненькой скульптуре, которую мы нашли у парня? – …произведение искусства можете оставить себе, – закончил ИХ. – Ого! – не удержался от восклицания Кеннет, который догадывался, что спрятано внутри «Мечтающей Аннабель». Однако следующую фразу он сумел произнести с иронией: – Ты настолько щедр… Кайл рассмеялся. – Не я, – с прежним спокойствием и никак не отреагировав на шутку, ответил ИХ. – А те люди, которые отправили меня на переговоры. – Чем этот парень так важен? – резко спросил старший отпрыск Нуланда. – Он член семьи, – так же резко ответил Бабарский. – Он недотепа. – Поэтому я и приехал договариваться. Будь он смышленым – давно бы от вас сбежал. – Типа своих не бросаете? – скривился Кайл. – Никогда, – подтвердил ИХ. – Пятьсот цехинов. – Это большие деньги, – очень тихо проронил Кеннет. В произведении искусства прячутся еще большие, – ответил Бабарский. – Примите предложение, и все останутся довольны. Бандиты переглянулись. Бесстрашный толстяк предлагал очень хорошую сделку, на которую имело смысл соглашаться, если бы… не галанит. В идеальном случае между ними можно было бы устроить аукцион, отдав носатого алхимика тому, кто больше предложит, но услуга, которую Кеннет задолжал серьезным людям с Галаны, не давала ему покоя, и старший сын Нуланда твердо решил избавиться от старого долга. – Я не смогу отказать тем, с кем уже договорился, – медленно произнес он. – Кому? – тихо спросил Бабарский. – Галанитам. – Понимаю… А в следующий миг в главном зале «Клячи» загрохотали выстрелы. /// – Есть с собой оружие? – грубо поинтересовался охраняющий «Клячу» вышибала и тихо выругался, поскольку ответом ему стала издевательская улыбка. – Опять? – Что «опять»? – холодно осведомился Аксель, поскольку Помпилио заранее предупредил помощника, что не собирается общаться с местными уголовниками. – Мы в Карусели, здесь у всех оружие. – Только не в «Кляче», – резанул вышибала. Но резанул без особой уверенности, поскольку его не покидало ощущение, что все происходящее с ним уже происходило. – Оружие сдать на хранение, будете уходить – заберете. – Нет, – спокойно ответил Крачин. – Значит, просто уходите… И неизвестно, как долго продолжался бы их спор и чем завершился, если бы Помпилио не разглядел у главной лестницы бандита и двух женщин, одна из которых… – Проклятье! – выдохнул дер Даген Тур, выхватывая из-под легкого плаща «Хриплого Чарли». /// В отличие от вышибал и охранников, которые в этот момент находились на первом этаже «Клячи», Орнелла знала, что в заведение явился бамбадао. В компании с бамбадиром. А значит, итог перестрелки очевиден, невзирая на количество бойцов, которых способны выставить детишки Нуланда. «Помпилио пришел за своим, и Помпилио свое заберет». Поэтому Григ не стала даже пытаться оказать сопротивление, а стремительно бросилась за барную стойку, успев схватить не столь расторопную Колотушку за руку и утащить в безопасное место за мгновение до того, как первый этаж «Клячи» наполнился гулким грохотом выстрелов. Потому что, как только дер Даген Тур и Крачин поняли, что раскрыты, проникновение превратилось в прорыв, а «Хриплый Чарли» кашлял и громко, и страшно. /// – Что происходит?! – рявкнул Кайл, бешено глядя на Бабарского. – Понятия не имею, – честно ответил тот, отшатываясь назад. – Ты нас предал? – Я приехал заключить сделку! Было видно, что младший сын Нуланда готов растерзать таинственного, но весьма подозрительного Алоиза, однако сохранивший остатки здравомыслия Кеннет громко предложил: – Давай разберемся, что за стрельба внизу. И Кайл подчинился. Но кивком указал на ИХ: – А с ним что делать? – Ты знаешь правила: если он нас предал – голову снесем! Но не раньше, – Кеннет пинком раскрыл дверь и вылетел в коридор, где уже толпились встревоженные бойцы. – Готовься, – хихикнул Кайл в сторону Бабарского и последовал за братом. На последнем этаже «Клячи» размещались кабинеты «для своих», в которых отобранные девочки трудились бесплатно, и именно здесь всегда торчало больше всего бандитов. – Кремень, метнись вниз, посмотри, что происходит! – Да, босс, – без энтузиазма отозвался вызванный уголовник и нехотя направился к лестнице. – Где пленник? – Сидит у себя, – доложил стоящий у темницы Мерсы громила. – Открой, – распорядился Кеннет, после чего вошел в комнату, остановился, выразительно посмотрел на распахнутое окно, затем – на расстегнутые наручники, а затем – на побледневшего громилу.