Следы Атомных богов

– Мощи святого Иоанна! – благоговейно и почти натурально вздохнул храмовник. – Это тебе за работу, значит. Как и мое благословение.

Даниил взял мешок, монету, покатал ее на ладони.

– Мы сговаривались о трех. – Он не сводил взгляда с настоятеля.

– Верно, но с тобой мое благословение и мощи святого, а они бесценны.

– Когда это вы меня благословили?

– Только что. – Настоятель пару раз небрежно махнул рукой перед лицом Даниила. – Теперь можешь идти.

– Никуда я не пойду! Отдайте мне оставшуюся монету и заберите ваши кости. – Он бросил мешочек на стол.

– Не богохульствуй! – Как минутой ранее Даниил, настоятель также вытянул палец, придавая словам важность. – Как говорил святой аль-Вован, в знаменитой проповеди у ручья, – терпимость, смирение и бескорыстие, значит, среди первейших добродетелей истинно верующего. И я, как отец настоятель, обладаю ими, значит, сверх всякой меры. Однако… – Палец как бы невзначай указал на рослых храмовников. – Не все… э-э-э… братья набралися нужного… э-э-э… смирения…

Даниил поспешно спрятал золотой.

– Вот как, угрожать. Я ведь тоже, случайно естественно, могу пырнуть какого-нибудь особо ретивого брата. – Он передвинул кресло так, чтобы в поле зрения попали все три храмовника, рука демонстративно огладила меч и ножны.

– В храме множество братьев, все они горят желанием жертвовать собой во имя истинной веры и спасения души, – парировал настоятель.

– А если я расскажу всем, что вы жулики и проходимцы?

– Что есть мирская молва, особенно когда грядет Конец Света. Мы – временные гости в этом мире, земная жизнь, устремления, деньги, страсти – все тлен и суета сует.

– Вот и отдал бы мне деньги.

– Разговор кончен! – Ладонь настоятеля хлопнула по столу.

– Между прочим, я спас вашего брата Уинкота, которого вы все считали съеденным, – в попытке получить хотя бы часть из недоплаченного, буркнул Даниил.

– Не ты, но наши молитвы уберегли брата Уинкота от преждевременной встречи с Создателями. Ты выступил лишь орудием Всевидящих, а всю работу делают они. Согласись, не будешь ты благодарить веревку, что спасла утопающего, ибо благодарности достоин лишь тот, кто бросил ее, ну и вытянул, значит. – Взгляд переместился на рослых храмовников. – Проведите нашего… гм… гостя к молельне, пущай делает положенное, значит, ну и мешок дайте. Только глядите, шоб ничего, кроме монстры, не умыкну… – он кинул взгляд на Даниила, – случайно не забрал с собой.

Храмовники дружно кивнули.





Глава 13




Все мы – сестры,

Кротость – наша добродетель,

Целомудренность – наша красота,

Внешнее – лишь покрывало,

Внутреннее – суть.



Владимиров отступил, пропуская процессию Смиренных Сестер.

Во втором куплете их гимна – инспектор помнил – пелось о стыде Сестер, но, вопреки стихотворным строчкам, выше пояса женщины были оголены. Подтверждая, что в понятие «стыд» и «целомудренность» каждый вкладывает свое, лица их были скрыты плотными вуалями, опускавшимися из широкополых белоснежных шляп.

Прохожие расступались, некоторые откровенно пялились на бюсты сестер. Так как в основной массе в Сестры шли женщины старшего возраста, их обвислые груди, на взгляд инспектора, мало кого могли возбудить, впрочем – у всех свои вкусы.

Мимо храма Теней, служители которого, вопреки зловещему названию, просто старались поменьше жечь электричество, вдоль авеню Масок инспектор Владимиров, переваливаясь, двигался в сторону участка.

После ночных посетителей он так и не заснул. М-да, задачка. Меньше всего хотелось влезать в политику, но политика влезла в него. С одной стороны, Советник торопит расследование, с другой – заговорщики хотят спустить на тормозах. А что прикажете делать ему – простому инспектору уголовной полиции? А делать следует то же, что и всегда, – свою работу, а там как пойдет.



– Чего глаза красные? – встретил его в коридоре капитан.

– Бессонница. – Владимиров почти сразу решил не рассказывать начальнику о ночных посетителях – у того своих забот достаточно. – Ты вращаешься немного в иных кругах. Как там на войне? Мы побеждаем, драпаем?

Перед тем как ответить, капитан огляделся по сторонам, затем, взяв за локоть, отвел Владимирова в сторону.


– Только никому: в городе может возникнуть паника и все такое.

– Ну?

– Драпаем, и сильно драпаем. Обе армии наконец-то сошлись в битве при Фертер-Ланде – городок почти на границе, может, слышал, там еще козьи сыры делают.

– Не слышал.

– Ну да не важно. Наши продули, с треском. Поговаривают, Гуго, вместе со своей шлендрой, смотались еще до окончания битвы, когда поняли, что дело швах. Конечно, позже они опомнились; не без помощи генералов собрали остатки войск, те, что удалось собрать, ибо кто не дурак – давно дезертировал, и сейчас вся эта компания дружно отступает к Вароссу.

– Выходит, не соврал, – пробормотал Владимиров.

– Чего?

– Нет, ничего. Получается, если не случится чуда, нас ждет либо осада…

– Какое чудо, мелкопоместные, да и крупные дворяне откалываются, армия тает на глазах.

– Либо Гуго с остатками войска пройдет мимо, прямо в Барбаган.

– А там что?

– А там порт и море, а за морем Зухарский каганат, варвары давно облизываются на наши земли, можно попытаться найти союзников.

– Политика! – сплюнул капитан.

– В любом случае Варосс не ждет ничего хорошего.

– Вот вы где! – В коридоре появился раскрасневшийся младший инспектор Ульрике. – О, капитан, простите, не заметил.

Карелла запыхтел, а Владимиров улыбнулся – молодость, так походя оскорблять начальство, подобные просчеты извиняет лишь молодость.

– Это, – продолжил младший инспектор, – слежка, ну за одним из списка, его пытались утащить.

– Утащить?

Ульрике нетерпеливо махнул рукой:

– Пойдемте, сами увидите!





Глава 14




Он за угол, а я туда, понятно, не сразу, службу знаем, ну а там – мать моя женщина!

Один из шпиков давал показания. Хотя полноценными показаниями это назвать было трудно. Для слежки за людьми из списка мобилизовали буквально всех, включая работников архива и патрульных.

– Я его к себе, а они – к себе, я за обе ноги, чтоб сподручнее тянуть было. – Этот был из патрульных. Рыжий детина, широкое лицо которого сплошь обсыпали веснушки. – А парень орет. Потом одна как полоснет по горлу – может, хвостом, может, еще чем, кровищи, они в рассыпную, а я, значит, не растерялся, ноги бросил, все равно – мертвяк, и дубинкой ее, дубинкой, я ж без нее – родной – никуда.

Веснушчатые руки огладили полированную множеством прикосновений рукоять и иззубренное множеством применений тело темной полицейской дубины.

– У меня не побегаешь! – закончил патрульный.

Инспектор Владимиров посмотрел на виновника «торжества» – парня в замусоленной одежде работяги – одиннадцатую жертву загадочного убийцы, впрочем, почему загадочного – труп возможного преступника лежал здесь же, рядом с телом жертвы. Только вот удовлетворения это принесло мало, ибо убийцей оказалась… крыса. Да, необычная, размером с собаку, к тому же содержимое разбитого черепа – патрульный постарался – заливало какие-то механизмы, торчавшие из тела животного, или оно было врощено в них, но… крыса. И что прикажете предъявлять Советнику? Хотя есть и плюсы, ночные гости будут довольны, еще бы – крысы-убийцы нападают на людей, никто не может чувствовать себя в безопасности, даже в собственном доме! Лучшего повода для паники трудно и придумать. Вот только почему крысы убивают приютских, да еще одного выпуска? Слава Атомным богам, хоть фаворитки герцога в оном выпуске не значится.

– Сколько их было? – Инспектор огляделся в поисках места для сидения.

– Кого? – Рыжий опасливо огляделся.

Владимиров сделал глубокий вдох – с кем приходится работать!

– Крыс.

– А-а, этих, много.

Как назло, в поле видимости – ничего, даже захудалого ящика, да что ж эти убийцы по подворотням-то шарятся! Сложно убивать рядом со скамьей?

– Много – это сколько? Две, пять, двадцать пять? Веснушчатая физиономия пошла морщинами.