Там, где живет любовь
Часть 37 из 46 Информация о книге
Я по-прежнему молчала, прислушиваясь к звукам за забором. – Скучища! – фыркнула Циглер. Мы вышли на разбитую дорогу и тут же увидели две высокие фигуры. Подойдя ближе, я сначала разглядела Даню, а потом и Никиту. Сердце с восторгом забилось… – О, салют, Вера! – улыбнулся Яровой. Видимо, он не ожидал, что Ирке все-таки удастся уломать меня на побег. – Вы же знаете, что я ненавижу эту песню! – рассмеялась я. Действительно, когда-то ребята просто допекали этой композицией Валерия Меладзе. Казалось, им нравилось меня изводить… – Ой, я это помню! – захохотала Руднева. Вокруг было так тихо, что мне казалось, наш разговор и смех слышат все в радиусе пары километров… Хотя мы уже и отошли на приличное место от забора, страх быть пойманными не отступал. Даня, засунув руки в карманы джинсов, пялился на Амелию. Та нарочито отводила взгляд. После случая с простыней между ребятами определенно чувствовалась неловкость. – Ладно, всем пока! – откашлявшись, сказала Циглер. – Как? Ты не с нами? – удивился Никита. Даня промолчал. – В дачный поселок? Делать мне больше нечего! – Она хочет отыскать заброшенный лагерь, – сказала я. Амелия молча направилась в сторону леса. Даня внезапно поплелся за ней. – Э-э-э! – протянула Ира. – В чем дело? – Не можем же мы не проводить барышню? – обернулся Даня. Он шел спиной вперед, глядя на нас. Мол, ребята, вы со мной? На небе ярко сияли звезды. Луна пряталась за верхушками сосен. Амелия даже плечом не повела. Будто ей абсолютно все равно, что за ней по пятам следует Даня… – Это что, шутка? – снова вцепилась в меня Диана. – Мы пойдем в лес? – Не знаю, – растерянно сказала я. Думала, остальные тоже возмутятся, но Третьякова вприпрыжку поскакала за братом. – Круто! – Что крутого? – обескураженно отозвалась я. Из леса донесся скрипучий голос встревоженной ночной птицы. Захотелось вернуться в лагерь. Думаю, не мне одной. Но помня Иркин возглас «Один за всех…», я тяжело вздохнула и побрела следом за Иркой. Никита – за мной. Руднева пару секунд потопталась на месте и рванула за Яровым. Птица еще раз вскрикнула и замолкла. Ночной лес встретил нас настороженным молчанием. Глава семнадцатая Чем дальше мы уходили в бор, тем больше вокруг было странных звуков. Я прислушивалась к каждому шороху, боясь, что какой-нибудь опасный зверь вот-вот выскочит из-за кустов. Сюда практически не проникал лунный свет. За стройными стволами сосен сгущалась тьма. Сбоку кто-то протяжно вздохнул, и мой пульс снова участился. – Кто это был? – послышался сзади взволнованный голос Дианы. Но никто ей не ответил. – Скоро начнется дорожка к лагерю. Он не очень далеко отсюда, – сказала Амелия, которая по-прежнему шагала впереди. – Я по навигатору смотрела. Когда-то тут, конечно, все вырублено было, но почти за тридцать лет опять заросло… Я пыталась отвлечься на болтовню Циглер, но шорохи вокруг не давали покоя. – А вы знаете, что в рейтинге опасности дикий кабан обгоняет акулу? – зачем-то сказала я. – Это ты к чему? – поежилась Диана, которая вцепилась в рукав Никитиной толстовки. Яровой практически тянул Рудневу за собой. – Просто что-то вспомнила, – ответила я. – А еще одна из приманок для кабанов – клубника. Кабаны обожают ее запах. У тебя, Диана, как раз такие духи… – Здесь водятся кабаны? Ребята, они здесь водятся? – запаниковала Руднева. – Вполне возможно, – неуверенно произнесла я. – Да наверняка! – не оборачиваясь к нам, хмыкнула Амелия. Под ногами Дианы что-то громко хрустнуло. – Ой-ой! – Что такое? – Циглер резко затормозила. Даня чуть не врезался в Амелию. – Ногу подвернула? – обернулась Ирка. – Нет, просто о какую-то корягу запнулась! – проворчала Руднева. Она едва удержалась на ногах и еще крепче вцепилась в рукав Никиты. – Здесь совсем нет дороги! – Конечно, это ж лес! – сказал Даня. – Я не могу так идти… – заканючила Диана. – Темно, страшно! Зачем мы сюда поперлись? – Тебя никто за нами силой не тянул, – уже привычно огрызнулась на Диану Ирка. – Сама, как обычно, увязалась. Ты же за всеми увязываешься… Иркины ядовитые слова, наоборот, стали для Дианы стимулом идти вперед. Она отцепилась от Никиты и за пару шагов догнала Третьякову. Теперь девчонки шли рядом и спорили. – Дружила бы и дальше со своей Соболь! Сейчас бы посапывала в кроватке, пересчитав перед сном всех симпатичных парней из старших отрядов! – Ой-ой-ой! – покачала головой Диана. – Будто ты не такая. Будто тебя мальчики не интересуют… У самой парень в армии, а после ужина с вожатым зажимаешься! – Чего-чего? – притормозил Даня. – Ира, с кем ты там вечерами зажимаешься? Они втроем галдели на весь ночной лес. – Лучше б на меня напал дикий кабан, чем слушать это, – проворчал Никита. Амелия тоже под шумок перебралась ближе к нам. Так что троица Ирка – Даня – Диана, громко споря, теперь шагала впереди по узкой заросшей тропке, подсвечивая себе путь фонариками. Циглер шла рядом со мной, с интересом слушая жаркий спор между девчонками. – Они ведь раньше дружили, верно? – негромко спросила она у меня. – Да, мы все выросли в одном дворе. Я, Ирка с Даней, Никита, Диана… Потом Руднева переметнулась к Соболь. А Третьякова до сих пор дуется. – Поэтому она так все время к Диане цепляется? – Ага, – вздохнула я. Вскоре мы дошли до заброшенной территории. Луна разлила мертвенно-голубоватый свет на несколько покосившихся деревянных корпусов и некогда белое двухэтажное здание с советским плакатом на стене «Нам нужен мир!». Большой светлый корпус, где раньше, наверное, располагалась столовая, из-за разбитых темных окон производил удручающее впечатление. Время здесь будто застыло. Амелия остановилась около выцветшего обшарпанного указателя, надпись на котором гласила: «Лесная сказка». И чуть ниже: «Добро пожаловать!» – Одна девушка безответно влюбилась в парня, – грустно начала Амелия. – Из-за неразделенных чувств повесилась на своем ремне… Какая тоска должна была ее одолеть? Люди лишают себя жизни… И ради чего? Пасть жертвой во имя любви? От любви этой одни неприятности. – Для некоторых любовь – единственное спасение и смысл жить, – подала я голос. – Вообще-то я слышал, что после развала Союза этот лагерь просто разворовали, – грустно улыбнувшись, сказал Даня. – Но твоя версия, Амелия, мне тоже нравится. Циглер лишь пожала плечами. Она верила в свою романтичную легенду. – Ну что? Кто первый? – насмешливо повернулся к нам Третьяков. – Я! – решительно сказала Амелия и направилась к самому светлому обшарпанному корпусу. – Кто бы сомневался, – проворчала Ирка, следуя за Амелией. За Иркой пошли Даня с Никитой. Мы с Рудневой должны были замыкать шествие, но Диана вдруг ухватилась за шершавый столб и принялась мотать головой. – Нет, я никуда не пойду! – твердила она. – Это безумие. Мне страшно! А еще у меня дурное предчувствие! – Какое еще предчувствие? – насторожилась я. – Не знаю… – Диана перешла на шепот: – Вдруг мы встретим там ее? – Кого – ее? – не поняла я. – Ну ту девчонку! Я засмеялась. Правда, смех у меня получился невеселый. Какой-то натянутый, неестественный и оттого немного жутковатый. – Это все выдумки. Нет там никого. – Ну а вдруг?.. – не сдавалась Диана.