Ты должна мне убийство

Тридцать





Двадцать девятое августа



Осталось 2 дня


Я не имела ни малейшего понятия, есть ли в британских госпиталях строгие часы посещения, и не собиралась никого об этом спрашивать, чтобы меня вдруг не прогнали.

В нос ударил резкий запах чистящего средства с примесью чего-то кислого и неприятного, о чем мне не хотелось думать. На третьем этаже я остановилась у лифта, глядя на закрытую дверь его палаты в конце коридора. Собравшись с силами, я пошла к ней, пока еще не успела растерять всю храбрость.

Пропустив медсестру, толкающую перед собой коляску с пожилым пациентом, я осторожно открыла дверь. Алекс увидел меня и сел в кровати. На соседней койке храпел мужчина средних лет.

— Привет! — помахал рукой Алекс. С его запястья свисала трубка от капельницы.

— И тебе привет. — Я вошла в комнату и подвинула свободный стул поближе к кровати. Чтобы удостовериться, что это не сон и с ним все в порядке, я коснулась руки Алекса. — Ты выглядишь намного лучше, чем в нашу последнюю встречу.

— Извини.

— За что ты извиняешься? — ошеломленно спросила я.

— Могу представить, как отстойно было тебе все это наблюдать: конвульсии, рвота, потеря сознания… — Он избегал моего взгляда. — Не совсем подходящий способ впечатлить девушку.

— Даже не знаю, — осторожно начала я. — Помнишь нашу официантку? Она явно была от тебя без ума. К тому же многих привлекают странности.

Его губы растянулись в улыбке и он еле сдержал смех.

— Ничего не имею против нее, но я старался впечатлить кое-кого другого.

Мое сердце дрогнуло.

— Я рада, что ты в порядке.

— А я-то как рад! Хочется дать себе пинка за то, что потерял этот чертов шприц. Мама мне плешь проест, когда прилетит.

Я протянула руку через металлический подлокотник кровати и сжала его ладонь. Нет никакого смысла говорить, что он не виноват в пропаже лекарства. Не знаю, как именно Никки его стянула, хотя меня уже не удивляют ее навыки вора-карманника. Может, она столкнулась с ним на тротуаре или села позади него в метро, чтобы вытащить шприц из рюкзака, прямо как в романе Диккенса.

— Ничего твоя мама не проест, она просто будет рада, что ты жив и здоров.

— Да конечно, ты просто никогда с ней не встречалась. Она вообще не хотела отпускать меня в Лондон из-за этой аллергии. Мы даже толком не ходим по ресторанам, потому что она им не доверяет. Если мы куда-нибудь едем, даже просто проведать бабушку, она всегда берет еду с собой. И вот наконец ее паранойя получила подтверждение. Она заберет меня домой и засунет в пузырь.

— Мне жаль, что так получилось, — произнесла я. Мое сердце не выдержало и рассыпалось на тысячу осколков. Это все из-за меня. Алекс потянулся и стер слезу с моей щеки.

— Эй, все дело просто в одном неудачном блюде.

Я кивнула, чтобы успокоить его, но ведь дело было во мне. Никки не стала бы так поступать, если бы не я.

— Ты чуть не умер, — тихо прошептала я.

— Но не умер ведь. И, как знать, может контакт с креветкой наделит меня какой-нибудь суперсилой.

— Как Бэтмэна.

Алекс прикрыл глаза.

— Так, я обязан сводить тебя на фестиваль комиксов. Для человека, так хорошо разбирающегося в научной фантастике, твои знания о супергероях просто фуфло. Бэтмэна не кусала летучая мышь! Я имел в виду Человека-паука. Думаю, меня бы звали Лобстермэн. А то «Человек-креветка» звучит как-то хило.

— Да уж, «Человеком-Креветкой» никого не напугать.

Приятно было погрузиться в мультяшную вселенную Алекса, где всегда понятно, кто злодей. Не то что в реальной жизни, когда злодеем может оказаться даже твоя милая знакомая из аэропорта.

— Осталось только выбрать костюм. Я неплохо смотрюсь в розовом, так что пожалуй, этот цвет подойдет. — Он сжал мои пальцы, заставив меня вздрогнуть. Рука все еще болела после удара. Но я не стала убирать ее — я заслужила эту боль.

— Меня собираются выписать уже сегодня, когда прилетят родители, — сказал Алекс. — Я впервые провел ночь в больнице и не горю желанием повторить это дело.

— Ты завтра улетаешь?

Он кивнул.


— Я пытался уговорить родителей позволить мне остаться, но безрезультатно. Мама уже готовит мне защитный пузырь.

— Я буду скучать, — прошептала я, и горло болезненно сжалось. Думать о том, что он уедет, было невыносимо, но я знала: так лучше. Безопаснее.

Он махнул рукой с преувеличенной небрежностью.

— Тебе придется очень постараться, чтобы протянуть без меня эти пару дней.

— Да, кстати об этом…

Я должна была сказать ему кое-что, как бы ни хотелось оттянуть этот момент. Мне следовало в первую очередь думать об Алексе. Рядом со мной он всегда находился в опасности, и лучшее, что я могла сделать, — это убраться от него подальше. Никки легко использовала бы нашу с Алексом связь, чтобы добраться до меня и заставить сделать то, что ей нужно.

И даже если я убью ее мать, то все равно никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Невозможно сначала убить невиновного, а затем жить так, будто ничего не произошло. Алекс был хорошим человеком и заслуживал кого-нибудь получше. У меня не оставалось выбора.

— Погоди, что происходит? — Алекс сел повыше.

— Я думаю, будет лучше, если мы расстанемся, — с трудом выдавила я.

Он удивленно моргнул.

— Шутишь?

— Ну, все было классно, но когда мы вернемся обратно, то будем очень заняты. Типа школа и все такое, — начала бормотать я, опустив глаза.

— Ты кидаешь меня? — Его голос был таким громким, что мужчина на соседней койке подскочил, смачно всхрапнул, словно подавившись языком, и удивленно уставился на меня.

Я понизила голос:

— У нас сейчас столько проблем…

— Прекрати говорить про «нас», когда речь только о тебе.

— Э-э-э, может, мне выйти? — Мужчина на соседней кровати уже приподнял одеяло, обнажив тощие ноги, будто ждал команды, чтобы сорваться с места. Алекс отмахнулся от него, даже не обратив внимания на его вопрос.

— Ладно, у меня сейчас много проблем. Не думаю, что могу сейчас с кем-то встречаться. У меня нет на это сил.

Алекс скрестил руки на груди.

— Ты сама-то себя слышишь? «Нет на это сил»? Звучит как плохая реплика из телевизионного шоу. Все из-за моего приступа, да? Это же просто аллергия — она не заразна.

— Аллергия тут ни при чем.

— Серьезно, я просто сбегаю себе за чашечкой чая, — снова предложил сосед.

— И ты кидаешь меня именно тогда, когда я торчу в госпитале. Думаешь, я поверю в такое совпадение?

— Сделаю пару звонков или еще что-нибудь… — Мужчина сидел, свесив обе ноги. Его пижамные штаны были выцветшего серого цвета, а резинка на талии выглядела настолько слабой, что, казалось, он мог потерять их в любой момент. Лучше бы он просто ушел, не дожидаясь разрешения.

Алекс был прав. Я бросала его как раз из-за аллергического шока. Но не потому, что мне было противно — я просто пыталась обезопасить его, даже если каждое слово вонзалось мне в сердце.

— Это никак не связано с твоей аллергией. Я же хотела поговорить с тобой еще до приступа, помнишь?

— Так ты планировала порвать со мной над тарелкой тайской лапши, чтобы я не устраивал сцен? Ты все продумала? — Он потряс головой. — Шикарно. Почему же нельзя было сказать это, когда я остался у тебя на ночь?

Я поморщилась. Мужчина на соседней койке уже не просил разрешения уйти. Теперь он сидел с таким видом, словно смотрел шоу, жуя попкорн.

— Это не значит, что ты мне не нравишься, просто…

— Знаешь, избавь меня от речи про «дело не в тебе, дело во мне». Не хочешь быть со мной — ладно, только уходи.

— Алекс… — Я коснулась его руки, но он отдернул ее, толкнув капельницу, отчего та закачалась.

— Можешь идти. Ты сказала все, что хотела. Спасибо за компанию, было весело, Лондон навсегда в наших сердцах, бла-бла-бла.

— Мне правда жаль… — Я поднялась на дрожащих ногах.

— Просто уйди.

— Я бы хотела, чтобы все было по-другому…

— Да проваливай уже! — закричал Алекс, и я выбежала из палаты в коридор, подгоняемая его болью и злостью. За дверью я столкнулась с медсестрой.

— У вас все в порядке? — спросила она, покосившись на дверь в палату.

— Ага. — Я проскочила мимо нее и спустилась по лестнице на первый этаж. Кругом было полно людей, а мне так хотелось побыть в тишине. На одной из дверей висел знак межрелигиозной часовни. Я толкнула дверь, моля об уединении.