Ты должна мне убийство

Я с силой кинула в нее баночку, которая с глухим звуком врезалась ей в грудь и упала к подножью статуи, где благополучно разлетелась фейерверком из стекла и порошка. Ники уронила велосипед и потерла место удара.

— Эй, больно…

Она не успела договорить — я кинулась к ней и ударила по лицу. Мой кулак встретился с ее челюстью со звонким хлопком. Голова Никки резко дернулась назад. Она споткнулась о велосипед и приземлилась на колено, прежде чем успела отскочить.

— Эй, девочки, вы что творите? — крикнул в нашу сторону пожилой мужчина с легким неразборчивым акцентом.

Тяжело дыша от ярости, я отошла назад. Кулак болел, словно от удара кости разлетелись на мелкие кусочки. Я потрясла рукой, стараясь унять жжение. Я еще никогда ни с кем не дралась. Все мое тело было переполнено адреналином, мускулы кипели от излишка энергии; хотелось снова ее ударить. Если бы старик не вмешался, так бы и получилось.

— Все нормально, — сказала ему Никки. Тот ушел, подтягивая мешковатые спортивные штаны и косо поглядывая на нас через плечо. — Покажи телефон.

Я вытащила телефон из кармана, показала ей, что диктофон выключен, и кинула обратно в сумку. Никки указала на мою грудь, и я подняла кофту — никаких звукозаписывающих устройств. Она осмотрела меня с ног до головы, а потом слегка коснулась своего рта и посмотрела на руку. На пальцах виднелась кровь. Никки слизнула ее языком и улыбнулась.

— Не думала, что ты так сможешь.

— Оставь его в покое, — прошептала я. Вся злость, кипящая во мне с того момента, как я нашла банку с порошком, испарилась после удара. Сжав кулак, я почувствовала, как боль стрельнула в запястье, отдаваясь в локте и плече. Кажется, я сломала палец, хотя какая разница? — Он мог умереть! — Мой голос сорвался на последнем слове.

Никки нагнулась и подняла велосипед, ставя его на подножку на краю тротуара.

— Можно подумать, я не знаю. Вообще-то, так все и задумывалось. — Она смахнула с юбки несуществующую пылинку. — Как еще мне убедить тебя, что у нас серьезная сделка? Я поняла, что угрозы пойти в полицию и выдать тебя за убийцу Коннора были пустой тратой времени. Тебе сейчас неважно, что подумают люди. И, очевидно, даже тюрьма тебя особо не пугает. — Она подняла палец, будто делала важное заявление. — Но! Стоило пригрозить твоему бойфренду, как ситуация немедленно поменялась.

— Его зовут Алекс.

Она обошла меня, задев плечом, и села на скамейку. Ее духи пахли апельсинами и детской присыпкой; мне хотелось вымыть нос от этого приторного запаха.

— Ты что думаешь, если я узнаю его имя, то тут же начну сожалеть? Типа как веганы называют поросенка Уилбур, чтобы каждый раз делать выбор в пользу брокколи вместо бекона, потому что у этого бекона есть имя?

Так вот кто мы в ее глазах? Скот?

— Просто оставь его в покое.

— Не я втянула его в это, а ты. — Она заправила слегка отросшие с нашей первой встречи волосы за ухо, но они упрямо выскочили назад. — Это ты играла в Ромео и Джульетту со своим ботаником. — Она ухмыльнулась, заметив мое выражение лица. — Прости, точнее, это ты играла в Ромео и Джульетту с Алексом, вместо того чтобы выполнять уговор.

— Я иду в полицию.

— И что ты им скажешь? Сейчас все думают, что это был несчастный случай. Ну правда, чего еще можно ожидать от таких забегаловок?

— Ох, заткнись! — прорычала я.

— Я вовсе не пытаюсь оскорбить компашку твоих тайских друзей, просто говорю, что в это легко поверить. А если ты побежишь в полицию со своими невероятными теориями заговора, то они станут подозревать совсем другое.

— Например?

— Например, что это ты его отравила.

Мне хотелось рвать на себе волосы от бессилия.

— Да зачем бы мне это делать?

— Ты проблемный подросток. Может, ты хотела его отравить, а потом спасти, чтобы он в тебя влюбился. У такого явления есть даже какое-то специальное название, я видела в одном из тех дрянных женских журналов, которые обожает моя мама. У всех статей заголовки вроде: «Девочка, которая любила его до смерти», с кучей кричащих фотографий и восклицательных знаков.

Никки замолчала и улыбнулась молодой мамочке с коляской, которая проходила мимо. Она махнула маленькой девочке, а та в ответ раскрыла свою крошечную розовую ладошку. Я подождала, пока они не отойдут подальше.

— Я бы никогда не навредила Алексу. Я люблю его. — Только произнеся эти слова, я поняла, что так и есть. Еще одна вещь, которую испортила Никки: первым это признание должен был услышать Алекс, а не она.

— Об этом знаем только ты и я, а если посмотреть со стороны и поискать улики…

Ветер шелестел листвой на деревьях.

— Что еще за улики? — процедила я сквозь зубы.

Она махнула рукой в сторону моей сумки. Открыв ее, на самом верху я увидела сине-оранжевый шприц.

Я швырнула сумку на землю, словно она могла меня обжечь. Должно быть, Никки подкинула лекарство, когда задела меня плечом, протискиваясь к скамейке.

— Это, конечно, не тот пропавший экземпляр. Но все возможно. А теперь подумай, как это выглядит со стороны? — Она поцокала языком.

— Но как? — спросила я. — Как тебе удалось подсыпать порошок из креветок ему в еду?

Ники качалась из стороны в сторону с хитрой улыбкой.

— Сама как думаешь?

— Подкупила кого-то с кухни?


— Нет конечно, — она выглядела разочарованной, — никогда не вовлекай других людей, от них одни проблемы. Посмотри, какой головной болью для меня обернулась ты. Заставляешь меня жалеть, что я не могу сама расправиться с матерью. Это было бы гораздо проще.

— Сама пробралась на кухню? Но тогда ты должна была знать о месте встречи. И о его аллергии.

— Да он тысячу лет назад рассказал мне… — она посмотрела на свои ногти, — точнее, рассказал Эрин о ней. Поразительно, сколько всего может разболтать человек, если притвориться, что он тебе интересен. Никогда не знаешь, какая информация окажется полезной. Это немного скрашивает их скучный треп.

Ники похлопала по скамейке рядом с ней:

— Давай, садись рядышком.

— Нет! — Я скрестила руки на груди, вызвав у нее вздох разочарования.

— Я же знаю, что ты пытаешься сделать.

— Ты о чем?

— Ты думаешь, что сумеешь сбежать. Надеешься, что все само собой уляжется, когда ты через два дня сядешь в самолет, отправишься домой и забудешь все как страшный сон. — Она взмахнула руками над головой. — Как будто ты фокусник, который умеет исчезать как по волшебству.

— Ты не сможешь заставить меня. Я не стану такой как ты.

Никки поднялась на ноги.

— Ой, да ладно. Ты уже стала как я. Именно поэтому я и выбрала тебя. Ты никогда особо не ладила с другими людьми, не понимала их. Сама мне говорила, что всегда приходилось стараться, чтобы вписаться в компанию таких, как эти. — Она указала на посетителей парка. — Я просто пытаюсь доказать тебе, что быть одной из них — совершенно бессмысленно. Эти люди бесполезны. Ты единственная чего-то стоишь. И единственная причина, по которой ты бездействуешь, это твой страх.

Она шагнула ко мне. Мы стояли так близко друг к другу, что я могла почувствовать мятный аромат зубной пасты у нее изо рта и разглядеть красный след от удара.

Она протянула руку и ласково поправила мне волосы.

— Ты умнее остальных. Они должны нуждаться в тебе, а не наоборот. Так почему бы не использовать их, чтобы получить желаемое?

— Это то, чего желаешь ты, — выплюнула я в ответ, стараясь не шевелиться. А то вдруг она набросится на меня как змея, если я попытаюсь отодвинуться?

— Может быть. Но я уже сделала то, чего хотела ты, так что пора платить по счетам. Дело в балансе: когда я делаю что-то для другого, то и он должен мне помочь. А если кто-то кинет меня, ему придется заплатить. Хотя ты права: я не могу заставить тебя сделать что-либо.

— Но?

— Но я могу заставить тебя жалеть о том, чего ты не сделала.

— И что это значит? — Я отступила на шаг, вырываясь из ее чар.

Никки подошла к своему велосипеду и убрала подножку.

— Это значит, что ты у меня в долгу. Можешь идти в полицию, но у тебя нет никаких доказательств. Можешь бежать домой в Ванкувер, но рано или поздно я достану тебя. И чем дольше ты будешь тянуть, тем хуже, ведь никогда не знаешь, в какой момент я потребую должок. Вдруг что-то снова случится с Алексом — он же не может вечно голодать. Или с твоим папой — кажется, он ездит на работу на велике? По-моему, твоя мама писала об этом в блоге. Какой ответственный подход к экологии! А ведь люди на велосипедах постоянно попадают в аварии.

Казалось, вся кровь покинула тело; я застыла и почувствовала, что бледнею.

Никки продолжала:

— Еще у меня до сих пор есть твой список про Коннора. Возможно, стоит сохранить его, а потом отправить копам? Перед твоим школьным выпускным, например. У убийства же нет срока давности. Но знаешь, в чем ты можешь быть уверена на сто процентов?

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Потом все же выдавила из себя:

— Нет… В чем?

— Я не забуду о твоем долге. И точно с тобой поквитаюсь. Будет даже веселее заставить тебя ждать и бояться, когда же наконец вся твоя жизнь полетит к чертям. Я могу быть очень терпеливой. — Она забралась на велосипед, поставив одну ногу на педаль. — Ты воспользуешься последним шансом и убьешь мою мать сегодня ночью. Это единственный выход. Сделаешь — и, обещаю, я оставлю тебя в покое.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

— Придется поверить мне на слово, — ответила она.

— Прекрасно, — скептически хмыкнула я.

Ее лицо сморщилось.

— Знаешь, это нечестно. Я выполнила все свои обещания до единого. Так что сделай дело — и мы в расчете. Это будет моим подарком.

— Подарком?

— Ты наконец узнаешь, на что способна. После этого тебя уже ничто не остановит. — Она оттолкнулась ногой от земли и медленно поехала прочь. — Только представь, чего ты сможешь достичь!