Ты должна мне убийство

— Наверняка были, только на них у него такая реакция!

— Никаких креветок, — настаивал он, со слезами на глазах. — Смотри! — Он взял блюдо Алекса, перевернул его на пластиковую столешницу и отделил от лапши кусочки тофу и бобовые ростки. — Никаких креветок! — Слезы ручьем текли по его щекам.

Я потрогала лапшу — еда все еще была теплой. Затем прижала пальцы к губам и почувствовала вкус приправ.

Вот сука.

Я вытеснила все лишние мысли из головы. Сейчас мне нужно думать об Алексе, а не о Никки.

В ресторан вбежала Таша, ошеломленно оглядываясь по сторонам. Увидев меня, она спросила:

— Что тут случилось?

— У Алекса был анафилактический шок.

— Никаких креветок! — продолжал доказывать повар.

— Почему у него не было с собой этой штуки для укола? — спросила Таша, зарываясь пальцами в свое афро так глубоко, будто хотела вырвать клок. — Он же знает, что всегда должен носить ее с собой!

— Не знаю. Я сбегала в его комнату за запасным шприцем. — Я протянула ей руку со своей находкой.

— Почему он вообще оставил его в общежитии? — воскликнула Таша, забирая у меня лекарство.

— Он думал, что у него все есть в рюкзаке. Может, где-то выпало, не знаю.

— Черт меня подери! — Таша села рядом и в один глоток осушила мой стакан. — Не могу больше звонить родителям. Просто не могу, — повторила она ровным голосом. И уставилась в пустоту, словно ни меня, ни ресторана тут не было.

— Он же будет в порядке, да? — Я прекрасно понимала, что Таша ничего не знала о состоянии Алекса, как и я, но мне так хотелось услышать что-нибудь обнадеживающее.

— Разумеется, — подтвердила она; мои слова вернули гида в реальность. — С ним все будет хорошо, — добавила она громче и увереннее. — Тебе сказали, в какой госпиталь его забрали?

Я молчала: в голове было пусто.

— Кромвельский, — подсказала официантка.

Таша встала.

— Хорошо, я поеду туда и проверю его состояние. Как только узнаю что-нибудь — позвоню тебе.

— Я с тобой. — Найдя свою сумку, я вытащила деньги, чтобы расплатиться за заказ, но официантка в страхе попятилась назад, будто ей протянули гадюку.

— Нет, тебе лучше вернуться в Метфорд, — ответила Таша.

— Я еду в госпиталь, — упрямо повторила я. — Если ты не возьмешь меня с собой, то я найду дорогу сама. Ты меня не остановишь.

Должно быть, она прочла что-то в моих глазах, потому что не стала спорить.

— Хорошо. Поехали.





Двадцать восемь





Двадцать восьмое августа



Осталось 3 дня


Я вернулась в Метфорд только ближе к полуночи. Если бы пришлось добираться на метро — уверена, я бы просто не доехала, но к счастью, Таша оплатила такси. Водителю пришлось громко прокашляться, чтобы я наконец обратила внимание, что мы приехали, и вышла из машины.

Вся группа собралась в холле. Софи поднялась, когда я вошла; она выглядела так, словно вот-вот заплачет.

— Он в порядке, — сказала я.

— Что случилось-то? — спросил Джамал раздраженным тоном; он любил быть в курсе событий и сейчас ждал от меня объяснений.


Я рассказала им о том, как в кафе у Алекса началась серьезная аллергическая реакция, которая закончилась анафилактическим шоком.

Кендра прошептала что-то на ухо Жасмин, бросая на меня косые взгляды, но та только отмахнулась. Мои руки сжались в кулаки — Кендра определенно винила во всем меня.

— Надо засудить эту тайскую забегаловку — они же практически пытались убить Алекса! — заявила Жасмин.

— Повар был уверен, что не добавлял никаких креветок, — пожала я плечами. — Врачи думают, что это могли быть незаметные частички. Если повар, к примеру, использовал один и тот же нож и для креветок, и для тофу, этого было бы достаточно. — Я снова попыталась прогнать образ Никки из головы.

— Но с ним же все будет хорошо? — Софи обвила себя руками.

— В какой-то момент он перестал дышать, но врачи считают, что это длилось недолго — скорая приехала очень быстро. Они оставили его на ночь в госпитале под наблюдением, но он был в сознании, когда я уехала. — Мне хотелось поговорить с ним, но ни врачи, ни Таша не разрешали. Оставалось лишь тайком заглядывать в палату, чтобы увидеть его хоть краем глаза. Необходимо было узнать, видел ли он «Эрин» перед случившимся. — Сказали, он пока не готов разговаривать.

— Эта поездка явно проклята, — сказала Кендра, заслужив сильный тычок от Жасмин.

— Прекрати уже нести эту чушь! Никому не хочется слушать про твою магию вуду и прочую фигню.

— Я просто говорю, что все это очень странно. Сначала умирает Коннор, а теперь еще и это.

Меня пробрала легкая дрожь. В приемной госпиталя в компании старых журналов, невкусного кофе и тихих разговоров у меня было несколько часов, чтобы обо всем подумать.

Каковы были шансы, что Алекс почти умрет из-за креветки всего через пару часов после звонка разочарованной Никки?

Мой преподаватель по математике всегда говорил, что происходящее не всегда взаимосвязано — иногда это просто совпадение. Если твоя собака залаяла, когда ты ел банан, это совсем не означает, что именно банан стал тому причиной. Это просто произошло в одно и то же время. И пытаться связать эти события вместе — напрасная трата времени. Но весь этот кошмар явно был делом рук Никки.

— И что дальше? — спросила Софи.

— Таша позвонила его родителям: они прилетят сюда первым же рейсом. — Я не стала рассказывать им о том, как выглядела Таша перед этим звонком. Как будто готова содрать с себя кожу, лишь бы не говорить с ними.

— А что насчет нас? — поинтересовалась Жасмин.

— Всего пара дней осталась, — сказал Джамал. — Подозреваю, что нам придется завершить курс. Мы потратим куда больше времени, если попытаемся уехать раньше срока.

— Да, наверное. Просто будет странным продолжать туристическую программу с… — она взглянула на меня, — ну, вы поняли.

— Я иду спать, — сказала я.

— Тебе что-нибудь нужно? — Софи легко коснулась моей руки.

Я отрицательно покачала головой и поплелась наверх, чувствуя, будто каждая нога весит не меньше тонны. Утром я вернусь в Кромвельский госпиталь и увижусь с Алексом во что бы то ни стало.

Захлопнув дверь, я тяжело прислонилась к ней, устало размышляя, хватит ли мне сил умыться. Хотелось просто сбросить с себя одежду, пропитанную запахом больницы, чистящих средств и плесени. Я оглядела комнату. Неужели прошел всего день, с тех пор как мы тут проснулись?

Внезапно я заметила, что мою кровать застелили. И не просто застелили — а заправили идеально, по-армейски — подушка аккуратно взбита и сдвинута к стене, уголки одеяла подвернуты, покрывало разглажено. Я никогда так не делала. Я вообще редко застилала кровать, да и то ограничивалась лишь тем, что небрежно швыряла одеяло поверх остального бардака.

Из-под подушки что-то торчало. Я, словно фокусник, резко отдернула покрывало со свистящим звуком. Крохотная баночка, в каких обычно продавали детское питание, плюхнулась на матрас. Я подняла ее.

Описание было на японском, по-английски здесь значилось всего два слова. Но этого оказалось достаточно.





«ПОРОШОК ИЗ КРЕВЕТОК»


Двадцать девять





Двадцать девятое августа



Осталось 2 дня


Я сидела на одной из скамеек в Кенсингтском саду. Сфотографировав статую Питера Пэна, я выложила ее в Инстаграм, чтобы Никки поняла, где меня искать. Я даже не стала подписывать пост — она же умная, и так поймет, где и почему я хочу с ней встретиться. Я просто ждала.

Ранним утром в парке было совсем мало народу. Пара бегунов да мамаши с колясками. Я сжала руки в кулак и расслабила их снова; на внутренней стороне ладони остались темно-красные следы в виде полумесяца.

— Вот ты где! — раздался голос Никки. Она спрыгнула с велосипеда, подняв в воздух облачко пыли. Шуршание колес по гравию напомнило мне звук молока, льющегося в тарелку с хлопьями. Никки надела пышное платье в цветочек, в котором была похожа на героиню сентиментального романа.