Ты должна мне убийство

Она судорожно закивала головой. Я с опаской медленно убрала руку, надеясь, что мой нож ее достаточно убедил, потому что плана Б на случай ее истерики у меня не было. Освободившись, она сразу же сделала вздох, быстро превратившийся в приглушенный всхлип.

— Вы должны выслушать меня. Это очень важно. — Я говорила тихим и спокойным голосом, из-за которого даже почувствовала прилив гордости.

— Деньги в тумбочке, в верхнем ящике, — быстро начала она. — Есть еще немного в моей сумке внизу, плюс кредитки. — Она нервничала, едва выговаривая слова. — У меня почти нет украшений, так что…

— Я не собираюсь ничего красть! — произнося это, я старалась учуять запах алкоголя. С виду женщина казалась абсолютно трезвой, просто напуганной.

— Хорошо, — сглотнула она, осматривая комнату, чтобы понять, вдруг я пришла не одна. — Что тогда?

— Меня послали убить вас.

Она всхлипнула, вжимаясь поглубже в матрас.

— Пожалуйста, не надо…

— Я и не собираюсь. Но вам придется меня выслушать. А потом мы вместе вызовем полицию. — Я залезла в карман не сводя с нее глаз, — вдруг она решит наброситься на меня? — и швырнула телефон на одеяло.

— Ты хочешь, чтобы я позвонила в полицию? — Ее брови изогнулись в удивлении.

— Да, — кивнула я, но по выражению ее лица стало ясно: она не верит мне. — Мы вместе поговорим с ними.

Она не прикоснулась к телефону — наверное, думала, что я издеваюсь и кинусь на нее, стоит лишь потянуться в сторону трубки.

— Я ничего не понимаю.

Она взглянула куда-то позади меня, и мне вдруг показалось, что Никки стоит прямо за моей спиной. Краем глаза я увидела какое-то движение, и мое сердце чуть не остановилось.

Я резко обернулась, держа нож перед собой, но там было пусто. Только ветер шевелил занавески. Мама Никки забилась в дальний угол кровати, словно насекомое в момент опасности; я взмахнула ножом, заставив ее замереть.

— Не двигайтесь, — сказала я. Если она сбежит, то все пойдет коту под хвост. Она видела меня и сможет сдать копам. — Найдите телефон.

Она расправила одеяло.

— Вот он.

— Мы звоним в полицию. Это все ради того, чтобы вас защитить. Меня послала Никки, она жаждет вашей смерти и хочет, чтобы я разделалась с вами. Если пойду к копам в одиночку, то никто мне не поверит, а благодаря вам они нас выслушают.

Я хотела показать всю гениальность моего плана, который помог бы нам добраться до Никки. Если я приду к копам вместе с ее мамой, то это в корне изменит ситуацию.

Она в недоумении уставилась на меня. Мне оставалось надеяться, что где-то глубоко внутри она и сама знала о странностях дочери. Нельзя жить с монстром под одной крышей и даже не подозревать об этом. Просто надо было окончательно ее убедить.

— Я знаю, что на самом деле ее зовут иначе, мне так и не удалось узнать настоящее имя Никки. Но я точно знаю, что ваша дочь ненавидит вас за пьянство и попытки помешать ей переехать к отцу.

— К отцу?

— Да. Хотя, на мой взгляд, это все из-за денег. Она хочет заполучить этот дом и боится, что вы спустите все наследство дедушки с бабушкой. Говорит, что эти деньги принадлежат ей. Даже если вы не хотите мне верить, хотя бы просто задумайтесь: как иначе я могла узнать обо всем? Она планировала переехать в Ванкувер к папе после вашей смерти. Ну, или просто забрать себе все деньги, не знаю.

Женщина помотала головой. Ее легко можно было понять — разве кто-то захочет признать, что породил на свет такое чудовище, как Никки? Или что собственная дочь желает тебе смерти? Но я должна была убедить ее в правдивости своих слов.

— Я ничего не придумала, она сама мне все рассказала. Ваш муж ушел из семьи и уехал жить в Канаду…

— Откуда ты…

— У него там новая семья. Еще она рассказывала мне о своем дедушке, вашем отце, и его загородном доме в Шотландии. Там был телескоп…

Она подняла руку в попытке остановить меня.

— Все совсем не так…

— Именно так! — настаивала я. — Прошу, поверьте. Я перебрала все варианты в поисках правильного решения, и это единственный выход. Если не убью я, то это сделает она! Никки уже пыталась навредить близкому мне человеку. Она способна на все — ей пришлось убить моего бывшего парня, просто чтобы показать, что у меня нет выхода. Но я не могу. Не смогу убить вас. Это идеальное решение: мы просто вместе пойдем в полицию и…

— Нет, ты не понимаешь, — перебила женщина. — У меня нет никакой дочери.





Тридцать три





Двадцать девятое августа




Осталось 2 дня


У меня внутри все перевернулось. Что за черт, как это нет? Пьяной она не выглядела — ясный взгляд, четкая речь.

— То есть как?

Она подняла руки в успокаивающем жесте.

— Я не знаю, о ком ты говоришь, что это за Никки.

— Ваша дочь, — меня затрясло, — знаю, это не ее имя, но сколько у вас дочерей? Вы не позволяете ей переехать, потому что все еще не оправились от развода. Вы страдали, когда вас бросил муж, и теперь боитесь снова остаться в одиночестве… — Я старалась упомянуть как можно больше деталей, чтобы убедить ее.

— Да, год назад я развелась. Слава богу, — улыбнулась она, но ее лицо тут же снова стало серьезным. — У меня нет никаких детей.

— Да есть же.

— Клянусь, я живу здесь одна.

Мне стало дурно. Затем я вспомнила, как пару дней назад встретила женщину неподалеку от этого дома. И ухватилась за это воспоминание, как утопающий за спасательный круг.

— Не врите! — Я обличительно ткнула в нее пальцем. — Есть у вас дочь! Одна соседка подтвердила это. Так что прекращайте водить меня за нос!

— Ладно, хорошо, у меня была дочь! — крикнула она, закрыв лицо руками. — Девочка. Она умерла младенцем два года назад. Поэтому мой брак и развалился. Ну, не считая того, что мой муж спал с няней. Когда я потеряла свою малышку, то больше не могла на него смотреть. Словно это он принес в дом несчастье… — Она заплакала, икая и громко всхлипывая. — Мою дочь звали Сара, она так и не дожила до своего первого дня рождения. Я не знаю, о какой Никки ты говоришь, и не знаю, что сказала тебе соседка, но… клянусь, это полный бред! Боже, почему все это происходит со мной?!

Я смотрела на ее заплаканное лицо. Если она притворялась, то делала это просто великолепно. Я попыталась вспомнить детали разговора с той женщиной, выгуливающей своего толстого корги. Она точно намекала на что-то плохое, на какой-то скандал. Но упоминала ли она имя Никки? Речь могла идти и о младенце. Что, если она имела в виду смерть малыша и развод с неверным мужем?

— Вы унаследовали этот дом от родителей?

Она быстро помотала головой.

— Нет, мы с мужем купили его. Родители немного помогли мне, но они живы-здоровы и находятся в Корнуолле. — Она указала на комод. — Там есть наше совместное фото.

Я подошла поближе и взяла одну из серебристых рамок: с фотографии мне улыбалась женщина, стоя между своими пожилыми родителями на фоне огромного куста синих гортензий. Я проверила остальные снимки — Никки нигде не было. Где-то же должны быть фотографии с дочерью, правда? Хотя бы одна. Я попыталась восстановить в памяти первый этаж. Было ли там что-нибудь принадлежащее Никки? Пальто, книги, кожаная сумка? Любое доказательство того, что она тут живет? В ушах нарастал звон, во рту пересохло.

— Вставайте. Я хочу осмотреть другие комнаты, — велела я, снова направив на нее нож. — Ну, давайте же. И верните мне телефон.

Она медленно сползла с кровати, размазывая слезы по щекам. Ее руки так тряслись, что телефон выпал обратно на кровать. Я быстро схватила его и поглубже засунула в карман. Затем махнула ножом в сторону двери; женщина первая вышла в коридор, шлепая босыми ногами по полу, я не отставала. Она толкнула первую дверь слева, и та со скрипом открылась — прямо как в фильме ужасов.

— Включите свет, — приказала я и тут же зажмурилась от яркой лампы.

Это была комната для гостей. Все чисто, никаких личных вещей: ни обуви на полу, ни фотографий на стенах. На тумбочке пусто: нигде не завалялся лак для ногтей, солнцезащитные очки, журнал, игрушка или забытые сережки — вообще ничего. Тут никто не жил.

— Идем дальше. — Я нажала на выключатель.

За следующей дверью оказался офис. Захламленный стол, забитый книжный шкаф, стул и кресло. Ни одного спального места. Стены выкрашены в нежно-розовый цвет — наверное, раньше это была детская.

— Тут есть еще спальни? — спросила я, ненавидя себя за дрожь в голосе.

— Нет. Вон там ванная комната. Внизу кухня, столовая и гостиная, все. Могу показать, если хочешь.

— А подвал? — спросила я, прекрасно осознавая бесполезность этого вопроса. Никки бы никогда не стала жить в подвале без окон.

— Я храню там всякий хлам. — Женщина скрестила руки на груди, обнимая себя за плечи. — Никаких спален там нет.

Она выглядела очень хрупкой и беззащитной. Совсем не похожа на Никки. Сначала я не обратила на это внимания, но сейчас не смогла отыскать ни единой общей черты. В памяти всплыло воспоминание: Никки говорила, что ее мама сломала нос, когда пьяная врезалась в дверь. У этой женщины нос был идеальный.

— Может, — скромно предположила она, — ты ошиблась домом?

У меня внутри все оборвалось. Что, если мама Никки сейчас спокойно спит после пары бутылок водки в одном из соседних домов? Я прикусила губу, стараясь сосредоточиться. Нет, такого быть не могло, Никки сама написала адрес. А она точно не из тех, кто мог случайно ошибиться. Даже если она перепутала адреса, словно болела дислексией, то почему же скрипучие ступеньки, старая лампочка и сломанная калитка были на месте? Все совпадало с ее рассказом.

За маленьким исключением — это была не ее мать.

— Ты в порядке? — прошептала женщина.

Интересно, как долго я стояла, уставившись в одну точку? Гул в ушах превратился в оглушающий рев, по спине заструился пот. Это была не ее мать. Я вломилась в чужой дом. С ножом. Боже, я пришла сюда с ножом.

— …помочь?

Я не расслышала ее слов. Перед глазами мельтешили черные пятна. Я собиралась потерять сознание и упасть прямо там, в коридоре. Но потом поняла, что, когда приду в себя, меня будут окружать копы. Я силой заставила себя глубоко вдохнуть и слегка уколола себя ножом в бедро — совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать боль. Это помогло.

— Мне надо идти, — сказала я, пятясь назад. Я чувствовала, что должна извиниться перед ней, но ничего ни шло на ум, а простым «извините» тут явно было не отделаться. Можно подумать, я случайно задела ее машину или пролила на нее кофе. — Не говорите никому об этом.