Ты должна мне убийство

Сейчас я совсем не чувствовала себя умной. Никки всегда была на шаг впереди меня. Откусив яблоко, я попыталась вернуться к проблеме, от которой убегала всю ночь.

Могла ли Никки быть плодом моего воображения?

Я ведь преувеличила, заявив, что встречаюсь с Коннором, но это уже совсем другой уровень.

Если никакой Никки на самом деле не существовало, то у меня явно были проблемы с головой. Ведь она казалась мне реальным человеком — не просто голос в подсознании, а осязаемый трехмерный объект. Такая же настоящая, как и все вокруг. Придумать себе отношения сравнительно легко, но выдумать целого человека — надо постараться. Но теоретически такое тоже возможно. Существуют же люди с диссоциативным расстройством, в которых живут несколько личностей и одна после «переключения» сменяет другую? Вдруг я так же отключалась и превращалась в Никки?

Я перебрала в голове все наши встречи, пытаясь вспомнить моменты, когда ее видели другие люди. Я была уверена на все сто, что она находилась со мной в магазине в аэропорту — это ведь она споткнулась о сумки и спорила с консультантом насчет оплаты.

Но что было после аэропорта?

В самолете я пила водку. Могла ли я выпить все одна и притвориться, что Никки составила мне компанию? Взяла девушку, с которой потусила пару часов, и превратила ее в подругу. Я же смогла убедить себя, что нравлюсь Коннору. Вполне вероятно, что мне по силам выдумать и человека, чтобы не быть такой одинокой.

Сколько раз во время этой поездки я чувствовала себя рассеянной! Списывала это на стресс и бессонницу, но на самом деле причина была в другом…

Стоп! Точно! Я победно вскинула кулак. Алекс ведь тоже встречал ее. Она разговаривала с нами в баре. Он называл ее Эрин и был уверен, что она студентка, живущая в Метфорде. Но, может быть, тут действительно жила некая Эрин, а я просто перенесла на нее свою выдуманную Никки? Откуда мне знать, кого встретил Алекс: реальную Никки или совершенно другого человека, который являлся ею только в моей голове?

Но если Никки не существовало, то что насчет Коннора?

Я закрыла глаза и представила себе платформу в метро со свойственным ей запахом металла, плесени и старого кофе. Затхлый воздух, подгоняемый ветром из туннеля. Из-за отмененного поезда на платформе было слишком много народу. Коннор стоял неподалеку.

Могла ли я его столкнуть? Он угрожал, что расскажет все Алексу. Может, и могла, ведь я ненавидела его в тот момент. Вдруг это был инстинкт, сиюминутное желание разделаться с ним; а когда все закончилось, моя больная психика спихнула все на выдуманную Никки?

Моя воображаемая подруга убила моего воображаемого парня. Я истерично засмеялась, но тут же прикрыла рот ладонью. Надо собраться. Включить логику и применить научный подход.

Я глубоко вздохнула, чтобы хоть немного прояснить сознание. Если Никки реальна, то почему она приказала мне убить свою маму, которая оказалась совершенно другим человеком? В этом вообще не было смысла. Я снова пробежала глазами письмо от Эмили. «Ведь на все есть своя причина».

Меня поразила еще одна мысль: откуда я знала, что в том доме сломана калитка и не работает лампочка? У меня было богатое воображение, да, но я же не экстрасенс. Так что это плюсик в пользу реального существования Никки, хотя… о боже. Что, если я бродила по городу, пытаясь вломиться в чужие дома, и случайно наткнулась на этот? Каждый раз, когда я чувствовала себя разбитой от усталости, я могла просто искать дом, под который потом подогнала свои фантазии…

Черт, надо было записываться на тот курс психологии в прошлом году. Подумать только, раньше я смеялась над психологией и социологией, считая их псевдонауками — слишком много болтовни и ни единого однозначного утверждения. А сейчас убила бы за знания в этой сфере.

Убила бы за знания. Снова захотелось смеяться, ведь я и есть убийца. Я больно прикусила губу, сразу же почувствовав привкус крови.

Я стала нервно ходить кругами по крохотной прачечной. Потом резко остановилась. А что тогда случилось с Алексом? Если Никки была лишь плодом моего воображения, то откуда у меня в комнате взялась банка с порошком из креветок? Если это лишь игры моего подсознания, то получается, я и есть тот человек, который спрятал лекарства Алекса и отравил его. Намеренно.

Я бы этого не сделала. Я даже готова смириться с мыслью, что столкнула Коннора, ходила по городу и вламывалась в чужие дома, но Алекс?.. Я любила его. И никогда бы не навредила ему. Даже если во мне одновременно скрыто несколько личностей, ни одна из них не стала бы убивать Алекса. В этом не было никакого смысла.

Но если Никки все же существует, то зачем ей смерть совершенно постороннего человека?

Телефон завибрировал — очередное сообщение от Таши:

«Напиши или позвони мне. СЕЙЧАС ЖЕ».



Она наверняка уже обратилась в полицию. Я снова посмотрела на телефон: они могли как-то выследить меня? Всю ночь у меня был включен авиарежим, но теперь-то сигнал появился. Я с легкостью представила детектива Шарму над компьютером, фиксирующую мое местонахождение.

Я не планировала быть пойманной, хоть явно нуждалась в помощи. Может, я и могла убежать от копов, родителей, Таши и даже Алекса, но от реальности не убежишь: Коннор мертв, а Алекс почти умер. Я потенциально опасна.

По крайней мере, если Никки не существует.

И была лишь одна возможность узнать это наверняка. Открыв Инстаграм, я быстро сфотографировала свои кроссовки:

«Бегу наперегонки со временем. До встречи на старом месте».



Затем я выложила фотографию сразу во все социальные сети. Для остальных это просто какая-то белиберда, но Никки сразу должна была подумать о той встрече у статуи Питера Пэна.

Я снова выключила телефон. Теперь надо избавиться от сим-карты, потому что их сигнал легко отследить. Я обыскала комнату и нашла карандаш, но его стержень оказался слишком толстым, чтобы открыть слот с симкой. Грифель сломался при первой же попытке, и я в раздражении швырнула карандаш на пол. Тут я заметила скрепку для бумаг.

Молясь, чтобы все получилось, я распрямила скрепку. Ее кончик легко проскользнул в отверстие, и крошечная сим-карта оказалась у меня в руках.

Невероятно, но я совершено не волновалась. У меня была четкая цель: выяснить, существует ли Никки. Если она окажется плодом моего богатого воображения, а я и есть тот самый преступник, тогда я сама сдамся полиции. Получу психиатрическую помощь и буду всю жизнь пытаться хоть как-то искупить содеянное. Но если она реальна, мне нужно перехитрить ее.

Я снова переключилась на письмо Эм. Я ведь и правда встретила принца. Расстаться с ним было правильным решением, но легче от этого не становилось.

Я написала ему сообщение:

«Мне правда жаль. Мы с тобой как Сэм и Фродо. У меня пока не все в порядке, но я это исправлю».




Хотя сообщение не будет доставлено, пока я не воткну симку обратно, мне все равно немного полегчало.

Пора уходить. Я запрыгнула на гладильную доску и выглянула из окна, чтобы убедиться, что вокруг все чисто. Снаружи шел дождь. И не просто мелкая привычная морось, а настоящий ливень. Но я видела в этом одни плюсы: маловероятно, что при такой погоде кому-то захотелось бы провести утро в парке.

Я подтянулась, кинула свою сумку на землю и стала протискиваться наружу. Вдруг дверь в прачечную распахнулась, и я замерла.

— Ким? — Это была Софи. — На рецепции сказали, что ты пошла сюда… — Она выглядела сконфуженной, и это легко объяснялось тем, что я наполовину свисала из окна.

Черт. То, что меня вообще кто-то увидел, уже само по себе плохо, но то, что это Софи — хуже всего. Она всегда старалась правильно поступать и помогать всем и каждому. Естественно, она расскажет Таше, но не для того, чтобы прибавить мне неприятностей, а потому что так в ее понимании выглядит забота. Я быстро выползла наружу, захлопнув за собой окно, подхватила сумку и рванула по улице. Пора было исчезнуть.

Позади меня окно снова распахнулось.

— Ким! Вернись!

Я даже не потрудилась обернуться. У меня было свидание поважнее.

По крайней мере, если этот человек существует.





Тридцать пять





Тридцатое августа



Остался 1 день


Заскочив в магазин, я купила сэндвич с ветчиной и сыром. Моего завтрака в Метфорде явно не хватило, и я была голодной как волк.

Дождь намочил меня с ног до головы. Жуя сэндвич всухомятку, я наматывала круги по парку, прикидывая варианты и припоминая разные детали.

«На все есть своя причина».



Что же делать? Какой вариант сработает? Каждый раз, когда мне казалось, что я загоню Никки в угол, оборачивался провалом. Я снова и снова перебирала в голове все факты о ней. Наука рождается в исследованиях, а правда — в деталях. Я поняла, что упускала кое-что важное, принимая все за правду без доли сомнения. Но теперь решила взглянуть на это под другим углом.

На все должна быть своя причина. У Никки она определенно есть — я была почти уверена, что разгадала ее. И если окажусь права, то смогу найти решение проблемы.

Я прогнала мысль, что Никки не придет, отказываясь верить, что все это — лишь плод моего воображения. Пока не получу доказательства, я не готова признать поражение.

Я зашла в парк и прошла к статуе, но Никки еще не было. Выкинув остатки своего завтрака в урну, я оглянулась по сторонам, так никого и не увидев. Ждать на скамейке не хотелось — было бы подозрительным просто сидеть и мокнуть под дождем. Поэтому я бродила по парку, стараясь держаться неподалеку от статуи. Я начинала нервничать.

Дождь почти прекратился. Телефон был выключен, так что я не знала, сколько времени прошло с того момента, как фотография попала в сеть. Поймав себя на том, что ковыряю под ногтями, я засунула руки в карманы.

Я опять вспомнила письмо Эмили. На все была своя причина. И у этой поездки она тоже имелась: научить меня полагаться только на себя.

Прошел уже час, а то и все два. Если Никки была реальным человеком, то она уже прочла мое сообщение и сейчас ищет меня, потому что ей наверняка известно о прошлой ночи. Ей всегда обо всем известно. Это аргумент в пользу того, что мне предстоит смириться со своим сумасшествием. Если она не придет, конечно.

У полиции не было никаких улик в деле Коннора, не было даже причин считать это убийством. Если Никки живет только в моей голове, значит, она никак не сдаст меня копам и я могу не волноваться, что смерть Коннора повесят на меня. Мое воображение больше не будет шантажировать меня для убийства своей мнимой матери, и я буду свободна от всех неприятных последствий.

Только вот я прекрасно знала, как это бывает. Сейчас я в твердом уме, но вдруг все снова изменится? Вполне возможно, что через час-другой я воображу, что Никки хочет еще чьей-нибудь смерти. Как знать, вдруг я вообще куплю темный парик и буду бегать по улицам, изображая Никки?

Если она не придет, то я запишу все на диктофон и позвоню детективу Шарме. Пусть она отправит меня в тюрьму или в психушку — на свой вкус. Я сделаю это не ради родителей, Эмили или Алекса, и даже не ради Коннора, а ради себя. Я потратила много лет, пытаясь быть другим человеком и нравиться людям, чтобы сделать им приятно. Но теперь, наедине со своими проблемами, я отчетливо понимала, что мое мнение значит гораздо больше мнения других.

— Вот ты где! Разве мы должны были встретиться не у статуи?

Я резко обернулась. Никки.

— Я просто гуляла, пока ждала тебя.

— Ну, вот я и пришла. — Она картинно крутанулась под своим зонтиком, словно Мэри Поппинс.

Я шагнула к ней.

— Я же не знала, что ты придешь.