Уинстон, берегись!

– Ну да, люди, а особенно женщины, любят поговорить по телефону. Это иногда ужасно раздражает, но, по-моему, не обязательно свидетельствует о дурном характере.

– Да я ведь совсем не об этом! – В голосе Одетты послышалось недовольное шипение. – Я знаю, что женщины, как правило, любят повисеть на телефоне. Я ведь не глупая. Дело в том, что именно она говорила. А говорила она, что рассчитывает унаследовать все деньги моей хозяйки, если еще немного за ней поухаживает. И что уже сыта по горло всеми этими историями, которые вечно рассказывает старушка, но делать нечего – придется терпеть.

– А что значит унаследовать? – спросил я Одетту.

– Ну, знаешь, у людей так устроено: когда кто-то из них умирает, другой получает все его вещи. Это и называется унаследовать.

– Понятно. Но зачем нужно до этого стараться угодить умирающему? Ну, то есть он ведь потом все равно будет мертвый и не сможет распорядиться, кому достанутся его вещи.

Одетта, которая только что была очень печальной, не смогла сдержаться и захихикала:

– Разумеется, люди отдают такие распоряжения еще при жизни. Они заранее говорят, кто потом получит их вещи.

Я все еще был настроен скептично:

– И это работает? Ведь они ничего не смогут проконтролировать. А если никто не будет выполнять их распоряжения?

– Нет-нет, Уинстон, это работает. Люди предварительно записывают свою волю на бумаге – это называется завещание, и его все обязаны исполнять. А если кто-то решит нарушить завещание, другие люди могут устроить ему кучу неприятностей.

– Вот как? Странное дело. Я всегда думал, что, очутись я перед кошачьим богом на кошачьих небесах, мне будет все равно, кому достанется моя когтеточка.

Хвост Одетты слегка задергался:

– Да, но ведь ты кот. Люди устроены иначе. Обычно они очень привязываются к своим вещам. Короче, если хочешь унаследовать чьи-то вещи – нужно постараться быть с их хозяином очень милым и обходительным, понимаешь?

Я утвердительно мяукнул:

– Ясно. Теперь до меня дошло. И ты считаешь, что племянница была так мила с твоей хозяйкой только потому, что хотела что-то унаследовать?

– Именно так. Она вечно украдкой рыскала по дому, когда думала, что моя бедная хозяйка этого не заметит, и измеряла комнаты. Мы с Рози уже тогда почуяли недоброе и обе очень надеялись, что хозяйка скоро пойдет на поправку.

– И что?

– Да ничего. К сожалению, она так и не поправилась и вскоре умерла. И с тех пор мы остались один на один с племянницей.

– И она внезапно перестала быть милой, да?

– Да. Она сразу же оказалась совершенно не милой: с нами больше совсем не играла и кормить стала очень скудно, да и то только кошачьими консервами. Мы с Рози не сомневались, что скоро она отправит нас в кошачий приют, чтобы жить в большом доме без нас, только со своим бойфрендом.

– В кошачий приют?! Какой ужас!

Одетта покачала головой:

– Но дело обернулось еще хуже. Однажды племянница приехала домой в бешенстве. Она стала кричать на нас, ругаться и швыряться вещами. Мы совершенно не поняли, что случилось, – ведь мы не сделали ничего плохого! В какой-то момент она нас схватила, посадила в металлическую коробку, закрыла ее крышкой и заклеила. Внутри было абсолютно темно, и мы с Рози очень испугались.

– Нет! – Я был в ужасе. Неужели люди на такое способны?!

– Представь себе. Но это было еще не самое худшее.

– Мяу! Ах ты кошачий лоток – что же случилось потом?

– Она отнесла эту коробку в машину и куда-то нас повезла. Мы находились в пути очень долго и, похоже, уехали далеко. Когда мы наконец остановились, она вытащила коробку из машины и поставила в сторонку.

– А что было потом?

– А потом она просто уехала.

– Секундочку! Она просто взяла и уехала без вас?!

– Именно так. Мы сидели в коробке одни-одинешеньки. Совершенно без еды и без глотка воды. В тот момент мы поняли, что нас ждет ужасный конец и свой последний час мы встретим в холодной темной металлической коробке.

У меня по спине побежал холодный пот, и я почувствовал, как моя шерсть встала дыбом от кончика хвоста до загривка. Неужели люди могут быть такими жестокими?

– Но затем случилось вот что: спустя какое-то время – нам показалось, что прошла вечность, – я вдруг услышала странный звук, и мы…

– Ну что, голубки, вы готовы к выходу? – В комнате появилась Кира со стопкой бумаг под мышкой. – Мы сделали пятьдесят копий объявления – Уинстон, ты ведь наверняка захочешь пойти расклеивать их с нами?

Одетта посмотрела на меня:

– Конец истории расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Иди лучше расклеивать объявления, – и с этими словами она спрыгнула с дивана.

О нет! Мне непременно нужно узнать, что случилось дальше!






Злодейка. Или злодей?





Я уныло плелся по снегу за Кирой.

Сколько объявлений мы уже расклеили? Кто знает. Я бросил считать где-то после тридцатого дерева. Конечно, мы хотим поймать кошконенавистника и вся эта операция, которую придумали дети, имеет смысл, и, само собой разумеется, я рад быть частью коман ды. Но в этот самый момент я предпочел бы лежать на диване и слушать продолжение истории Одетты. Ведь кто-то же в конце концов освободил их с Рози из коробки – хвала кошачьему богу!

– Эй, стойте! Да-да, дети, это я вам! – окликнул нас с другой стороны улицы пожилой мужчина с бородой.

– Да? – обернулась Кира.

– Я только что прочел ваше объявление. Подождите-ка! – Он бежал к нам через дорогу.

Я стал с любопытством разглядывать незнакомца. На нем была шапка с помпоном и теплая куртка, а вокруг шеи был намотан длинный шарф. Я сразу почувствовал, что снова очень замерз. Мяу! Хочу домой! Ненавижу зиму!

Когда мужчина поравнялся с нами, я заметил у него в бороде мелкие кристаллики льда. Святые сардины в масле! Наверное, и моя шерсть уже покрылась инеем!

– Вы же хотите знать, не видел ли кто чего-нибудь подозрительного, верно?

– Да, – сказал Том, и девчонки кивнули.

– Что ж, позавчера я и правда видел женщину, которая раскладывала вдоль тротуара небольшие кусочки чего-то съестного из контейнера для бутербродов. В основном под деревьями или на углах домов. Сначала я ничего не заподозрил. Подумал, что это корм для птиц или что-нибудь вроде того. Но потом присмотрелся – и, кажется, это была рыба! Сардины в масле! Отвратительно!

Я удивленно поднял голову и посмотрел на этого человека. Как это – отвратительно? Вкусно! Вряд ли подходит для птиц, но вкусно же!

Впрочем, Кира, Том и Паули, кажется, сразу поняли, куда клонит этот человек. Они почти одновременно набрали в грудь воздуха, и Паули первой выпалила:

– Сардины в масле! Ну да! Это наверняка и была отравленная приманка!

Черт, вот же я глупый кот! Ну конечно, теперь и до меня дошло! Это была приманка! Мужчина видел кошконенавистника. Или, точнее, кошконенавистницу.

– А что было потом? – спросила Кира.

Бородатый пожал плечами:

– Да ничего. Сперва подумал, что надо бы собрать кусочки и выбросить в мусор, но я спешил, к тому же у меня с собой не было никакого носового платка, чтобы завернуть рыбу. А брать ее голыми руками не хотелось, все пальцы пропахли бы.

Пф! Все-таки люди ничего не понимают в приятных запахах! Впрочем, сейчас важнее другое: если этот мужчина видел где-то поблизости злоумышленницу еще два дня назад, значит, мы взяли след! И поймать ее теперь – это уже детская игра, раз плюнуть!

– А вы можете описать, как выглядела эта женщина? – Том вытащил блокнот и ручку.

Пожилой господин пожал плечами:

– Ну, женщина как женщина. Вроде бы еще не старая. Впрочем, не уверен. Зимой на всех столько одежды – толком никого и не разглядишь.

Том вовсю начал царапать что-то в блокноте:

– Может быть, цвет волос?

Мужчина покачал головой:

– Нет, если память меня не подводит, вроде бы эта дама была в шапке. К сожалению, больше мне нечего о ней рассказать. Если что-то еще вспомню, я вам позвоню. Номер телефона я записал. Надеюсь, у вас все получится! Бедные животные! Такое свинство!

Кивнув нам на прощание, он вновь перешел на другую сторону улицы. Кира, Том и Паули принялись шептаться.

– Отлично! Теперь известно, что нам нужно искать женщину. Это уже кое-что, – сказала Паули. – Учитывая, что мы только что развесили объявления, по-моему, это хороший результат!

– Ну да, если сардины в масле действительно были отравленные, – вставил Том. – Пока нам известно лишь, что какаято женщина что-то раскладывала на улице. Не исключено, что она просто хотела помочь несчастным животным пережить зиму. В общем, я считаю, пока у нас есть только подозрение.

Кира и Паули кивнули. Тут в Кириной куртке что-то зазвенело.

– Новый мобильник! – взволнованно воскликнула она и выудила его из кармана. Святые сардины в масле, это может означать лишь одно: на наше объявление откликнулся кто-то еще, ведь этот номер указан только там!

– Алло, это Кира, я вас слушаю! – ответила на звонок моя подруга.

– Включи громкую связь, – прошипела ей Паули, и Кира быстро нажала на новом телефоне какую-то кнопку.

На другом конце раздался голос девочки: