Война миров 2. Гибель человечества

Оттуда, где он стоял, было видно отель «Плаза». Гарри вздохнул.

Мэриголд приподняла бровь.

– Что тебя гложет?

Он поглядел на жалкие остатки фрака.

– Посмотри на меня. Я не переодевался с тех самых пор, как собрался на вечеринку у Бигелоу, то есть уже почти сутки. Мне бы не помешала пара часов в отеле – ну, знаешь, принять душ, выпить шампанского, закурить сигару, почитать новости в газетах…

Мэриголд, напротив, явно не тревожилась из-за своего костюма для езды. Он оказался вполне практичным и удобным, и за все время в пути на нем не появилось ни пятнышка. Она пожала плечами.

– Что ж, дело твое. Что до новостей – разве не от них мы бежим? Новости мы знаем лучше любого редактора газеты в городе.

– И то верно. И никто не знает, живы мы еще или нет…

Едва подумав об этом, Гарри огляделся в поисках телефонной будки и, следуя порыву, поспешил к одной из них – позвонить родителям. Мелочь в кармане оказалась неожиданной находкой, однако еще большей неожиданностью была исправная телефонная связь. Его семья в Айове была в безопасности, но тревожилась и неотрывно смотрела новости. Гарри искренне пообещал приехать, как только сможет. Когда Мэриголд тоже попыталась связаться с родными, связь внезапно оборвалась. Прошло немало дней, рассказывал Гарри, прежде чем он снова смог кому-то позвонить.

Подошел Вудворд, держа руки в карманах.

– Видели бы вы, что армия сотворила с парком. Господи Иисусе. Я после недели кадетских курсов и то рыл сортиры получше.

Мэриголд спросила:

– И что же, готовы наши отважные бойцы сразить врага?

– Надеюсь. Паттон тоже надеется.

– Кто это?

– Да так, один мой друг. Хорошо это или плохо, но в нашей армии немногие побывали в настоящем бою – в отличие от Джорджа. Он принимал участие в Мексиканской экспедиции в шестнадцатом году, а теперь командует здесь. И добился того, чтобы его повысили до майора, – он усмехнулся. – Умный парень, как ни крути.

Мэриголд это, судя по всему, совершенно не впечатлило.

– Ладно, хватит похвал. Что этот Паттон собирается делать?

Вудворд пожал плечами.

– Придумать, как лучше использовать силы при неизбежном столкновении и защитить мирное население. Сейчас он как раз яростно спорит с командованием о том, когда следует взорвать мосты, ведущие в Квинс и Бруклин.

– Ты имеешь в виду Квинсборо? – изумился Гарри. – Но ведь там же полно людей! И, помимо паромов, больше нет способа добраться сюда с Лонг-Айленда.

– Так и есть. Но командование считает, что и для марсиан другого способа нет. Если нам удастся их сдержать…

– Ты это серьезно? – Мэриголд была в бешенстве. – Сдержать? Неужели никто из твоих дружков не читал сводки из Англии? Река их не остановит!

Вудворд поднял руки.

– Я лишь передаю весть. Они тем временем налаживают пути эвакуации с острова. Можно пойти на запад в Нью-Джерси – поезда еще курсируют, кроме того, есть паромы и мосты, – или отправиться на север по мосту в Бронкс.

Он огляделся и понизил голос:

– Паттону приказали отрядить своих людей, чтобы те проследили за вывозом золотых слитков с острова. Но об этом никому ни слова.

– Значит, они отправляют людей на север и запад, – задумчиво произнес Гарри.

– Верно. Но я боюсь, что именно туда и последуют марсиане после того, как захватят Манхэттен. Это как-никак единственный путь на континент.

– Значит, мы пойдем на юг, – сказал Гарри. – Конечно, мы снова застрянем на острове, черт бы его побрал…

– Но зато уйдем из зоны военных действий, – ухмыльнулся Вудворд. – Слушай, ты ведь репортер. Тебе наверняка захочется быть в центре событий, верно? Марсиане в Нью-Йорке! Это же репортаж века. Вот что: отправляйся в Бэттери-парк, он довольно далеко к югу отсюда. Держись в стороне от пожаров. Если получится, я найду тебя там, когда все устаканится. Если устаканится.

Гарри почувствовал себя неожиданно беспомощным из-за перспективы потерять Вудворда – словно ребенок, оставленный отцом.

– А как же ты?

– Пойду обратно в парк. – Вудворд постучал себя по руке. – У меня за плечами – прострелены они или нет – больше боевого опыта, чем у половины ошивающихся там болванов. Да и потом, кто-то должен возвращать Паттона к действительности.

Какой-то солдат бежал к ним от реки в поисках того, кому можно было доложить обстановку. Он что-то кричал о новом плане. Вудворд постоял немного, пока не понял, что происходит.

Взрывать мосты смысла не было.

Марсианские боевые машины попросту брели через Ист-Ривер между мостами Квинсборо и Вильямсбург, выстроившись широким полумесяцем. Глубина реки здесь была не более сорока футов – сущий пустяк для машины высотой в сотню футов; как ранее с негодованием заметила Мэриголд, это давным-давно следовало понять из сводки британских новостей. Как потом выяснилось, в это самое время под трехногими чудовищами сновали мелкие приземистые многорукие машины, резво ныряя в реку и карабкаясь на сушу на другом берегу. Ошметки ила и водоросли сползали с блестящих алюминиевых корпусов, пока камеры тепловых лучей готовились к атаке.


Глядя вдоль 60-й стрит, Гарри увидел их: марсиан на Манхэттене. С позиций в Центральном парке раздавался грохот артиллерии.

Гарри и Мэриголд, обменявшись быстрыми рукопожатиями с Вудвордом, побежали на юго-запад.

А на Землю тем временем продолжали прибывать цилиндры.





12. Прибытие марсиан в Мельбурн




Люк Смит утверждает, что утром, когда началась Вторая война, ему исполнилось четырнадцать. Сейчас, когда я пишу эти строки, ему уже перевалило за двадцать пять, он образованный молодой человек, выучившийся на адвоката и страстно жаждущий защищать права своих соотечественников. Память Люка отчетливо сохранила каждое воспоминание о тех безумных днях, и каждое из них он записал, как только наконец выучился грамоте.

Однако Люк Смит – не настоящее имя, и даже в дни прилета марсиан его звали иначе. В детстве Люка разлучили с семьей, жившей в Северной Виктории. До десятилетнего возраста мальчика воспитывали христианские миссионеры, назвав его в честь апостола Луки, а затем его «одолжили» – да, именно «одолжили» – какому-то фермеру из Бендиго. Над ним издевались; от подробностей он уклонялся, но, возможно, обидчиком был кто-то из его племени. В двенадцать лет мальчик сбежал оттуда в буш.

Люк отправился в Мельбурн – он много о нем слышал, но ни разу его не видел. Он пытался приспособиться к городу, этому огромному механизму по производству невообразимой массы отходов, где выживали те, кто половчее, и в конце концов прибился к другим бедным аборигенам, еще более невидимым и презираемым здесь, нежели в глубинке.

Он был не лишен сообразительности, но его словарный запас и манера речи оставляли желать лучшего, а образования у него и вовсе не было. И все же, общаясь с другими и прислушиваясь к замечаниям белых, которые, должно быть, считали, что он их не понимает, он осознал всю незавидность положения таких, как он. И это с самого юного возраста укрепило его в решимости выжить любой ценой.

Люку всегда казалось, что в одиночку легче.

А потом появились марсиане.



Цилиндры приземлились в Фэйрфилде, к северо-востоку от Мельбурна, 20 мая, в полночь по местному времени и в полдень по английскому.

Люк провел ночь в луна-парке на архипелаге Сент-Килда, на берегу залива Порт-Филлип к юго-востоку от Мельбурна. В ту роковую субботу он проснулся на рассвете. Вокруг, казалось, не было ни души. Сквозь сон он слышал рев машин и крики животных, но это его не потревожило: ночью в парке всегда было шумно. Это была огромная, плохо патрулируемая территория, существующая на обочине закона, и здесь было полно укромных уголков, где такой мальчишка, как Люк, мог спокойно поспать.

Однако, выбравшись из укрытия, он обнаружил, что вокруг было пусто.

Он прошел вдоль парка мимо аттракционов и билетных касс; одни были заперты, а другие просто брошены. Сперва он подумал, что можно было бы вломиться в какой-нибудь киоск, но осторожность повела его к привычным мусорным бакам. Тамошние крысы показались ему жирнее, чем обычно.

Перекусив, он, повинуясь неведомому инстинкту, покинул луна-парк и отправился в центр Мельбурна.

Он прошел Альберт-парк и направился на юг города, к реке. Люк всегда хорошо ориентировался на местности. После нескольких лет, проведенных в Мельбурне, он знал город как свои пять пальцев, хотя некоторые уличные вывески и вызывали у него затруднения. Пригороды почти опустели – те немногие люди, кто в них остался, заперлись в жилищах и боязливо выглядывали из окон на северную сторону, высматривая опасность, о которой Люк еще не знал. Тут и там запоздалые беглецы пешком покидали местность. Трамваи безжизненно стояли на рельсах. Люк увидел парочку разграбленных магазинов. Брошенные вещи валялись прямо на улице.

А еще он увидел то, чего не видел никогда в жизни: мертвых белых людей. Они погибли в давке, когда все в панике бросились бежать, и их тела лежали на земле.

Люк перешел Ярру по мосту Квинс и оказался в дорогих кварталах. Мельбурн в те годы был еще совсем молодым городом; позже Люку предстояло узнать кое-что из его истории – о золотой лихорадке, обеспечившей средства для его основания, и о банковском кризисе 1893 года, о котором до сих пор говорили вполголоса.

Инстинкт, побуждавший постоянно искать себе пропитание, привел его на рынок Королевы Виктории, где между прилавками с едой теснились лавки с одеждой и прочими товарами. Люк хорошо знал это место; в базарные дни здесь было полно народу из высших слоев общества, начиная от преподавателей колледжей в длинных мантиях и заканчивая старушками-итальянками в черных одеяниях, толкающими перед собой тележки. Бродяги приходили сюда что-нибудь стащить. Он и сам сюда наведывался – в основном чтобы порыться в мусоре, а изредка попрошайничал, если это было необходимо. Сегодня здесь было безлюдно, как и везде. Зато в мусорных баках за прилавками было полно объедков: холодного мяса, лежалого хлеба и недоеденных пирожных. Люк решил поискать какой-нибудь мешок и наполнить его едой: больше такой возможности могло не представиться. Но бежать с грузом было бы трудно. Он решил вернуться, когда проголодается, – может быть, снова повезет найти еду.

А пока его ничто не тревожило, даже голод.

Следуя неясному порыву, Люк направился через весь город к Суонстон-стрит, к государственной библиотеке Виктории. Он знал, что там полно книг, и даже смутно представлял себе, зачем они нужны, хотя сам мог прочитать разве что собственное имя, и то с трудом. В библиотеке его больше всего манил внушительный купол – поговаривали, что это самый большой бетонный купол в мире (хотя на самом деле это было не совсем так, но местные любили прихвастнуть). Люку просто нравилось стоять и смотреть на что-то, чему во всем мире нет равных.

Меня завораживает этот образ: мальчишка-абориген в оборванной одежде стоит на газоне перед двумя колоннами фасада, на пустынной улице города для белых людей, неграмотный, грязный, несчастный и всеми презираемый – и все же зачарованный этим памятником знанию.

Именно тогда над библиотекой, в самом центре Мельбурна, поднялась марсианская боевая машина.

Позже Люк дивился тому, что почти не испугался. Но его, мальчишку с окраин, в городе поражало все: и громадные здания в деловом районе, такие высокие, что они, казалось, могли упасть в любой момент, и даже чертово колесо в луна-парке – все это ошеломляло его не меньше, чем боевая машина.

Какое-то время марсианин стоял неподвижно, словно глядя на мальчика, который в ответ таращился на него. Затем взвились сверкающие щупальца, вскинув какой-то предмет, напоминающий пушку. Люку уже приходилось видеть оружие. Он повернулся и побежал со всех ног. Но любопытство заставило его оглянуться и посмотреть, что происходит.

Тепловой луч раскрошил библиотечный купол на множество осколков, и тысячи драгоценных книг вспыхнули ярким пламенем.

Люку доводилось слышать, как белые оправдывали захват земли его предков и вымирание его народа. Когда европейцы впервые высадились на берегах Австралии, они назвали ее «ничейной землей», никому не принадлежащей. Этой территории не было на бумаге – а значит, и людей, живших на ней, словно бы не существовало. Война железа против камня закончилась победой европейцев. Теперь, убегая, Люк думал о том, что эта огромная машина принесла с собой новую войну. Возможно, думал Люк, она была японская, он как-то слышал разговоры мельбурнских богачей, которые побаивались территориальных притязаний этих иноземцев. И карать она будет не железом, а огнем.

Он бежал, бежал и смеялся на бегу.





13. В Пекине




Если Люк Смит проспал вторжение марсиан, то, когда они появились в Пекине – там они приземлились несколькими часами позже, – Том Эйлотт сначала не поверил в угрозу внеземного вторжения.