Все твои грязные секреты

У него были такие честные глаза, что я поняла: он говорит правду. Я провела все эти годы, обвиняя его в том, что он считает меня недостойной его внимания, – а он все это время винил себя.

Я шумно выдохнула.

– Но это была не твоя вина. Ты был ребенком, которому открылась невероятная возможность, и ты ей воспользовался. Откуда тебе было знать о последствиях.

Он расслабился и нервно усмехнулся.

– Ну, я хотел бы как-то возместить тебе все это.

Я прикусила губу.

– На самом деле… ты можешь кое-что сделать.

– Да? – В его взгляде появилась такая надежда, что я едва не рассмеялась.

– Ага. Ты же умеешь снимать видео, верно?

– Ага.

– Ну вот… мы ставим «Ромео и Джульетту» через несколько недель, ну эту, школьную пьесу. И… – Я изобразила смущенную улыбку. – Я все-таки хочу подать документы в те университеты, чтобы учиться музыке. Уж где-нибудь мне дадут стипендию, в конце-то концов. Не попробуешь – не узнаешь.

Диего улыбнулся.

– Хорошо.

– Так вот, мне нужно заснять пьесу, чтобы отправить видеозапись вместе с заявлением. У меня есть все, что нужно для съемки и записи аудио, но я не могу записывать сама, потому что буду играть в оркестре, а на той неделе ты снимал бейсбольный матч, вот я и подумала…

– Сделаю. Все, что нужно.

– Правда? – Я просияла.

– Конечно. Но послушай…

– Да?

– Я хочу, чтобы ты точно поняла одну вещь… Я не просто чувствую себя виноватым из-за своего отца, и его бизнеса, и всего остального. Я хочу, чтобы ты знала: мне никогда, никогда не казалось, что я лучше тебя. Ни на единую секунду. И мне жаль, что я натолкнул тебя на эту мысль. Ты… ты просто чудо, Эмбер.

Я буквально перестала дышать. Все эти годы мне казалось: всех моих стараний недостаточно. Я оказалась недостаточно хороша, чтобы сделать саундтрек для пьесы без вокальных партий. Чтобы добиться стипендии на обучение. Чтобы поровну уделять внимание всем, кому нужен был кусочек меня. Чтобы спасти жизнь сестры. Я никогда, никогда не была достаточно хороша. И поэтому, когда кто-то назвал меня «чудом», это буквально оглушило меня.

– Я знаю, как усердно ты работаешь, чтобы профессионально заниматься музыкой, – продолжал он. – И ты ведь этого добьешься, какие бы препятствия ни вставали перед тобой! Ты настоящая звезда. Ты этого заслуживаешь.

От его слов у меня перехватило дыхание. Он посмотрел на меня своими невероятными медными глазами, и мне пришло в голову, что было бы так легко сейчас наклониться поближе и поцеловать его.

Погодите, что? О чем я думаю? Я отвела взгляд, отстранившись от него. Мне нравился Робби. Я любила Робби. Какого черта я думаю о том, чтобы поцеловать Диего? Может, дело в благодарности за его готовность помочь и облегчении от того, что мы наконец-то все проговорили? Точно, все дело именно в этом. Меня просто захлестнули эмоции. Вот и все.

– Спасибо, – только и смогла выговорить я.

– Не за что. – Он снова вставил себе в ухо мой наушник, вытащил из своей сумки тетрадь на спирали и принялся писать, слегка покачиваясь в такт музыке. Но на какое-то мгновение мои мысли заглушили музыку – я безуспешно пыталась придумать оправдание, почему я только что захотела поцеловать не того парня, которого любила.





Осталось 27 минут




Глаза Диего расширились от страха, когда он взглянул на бомбу.

– А что, если мы засунем ее в камин и тогда у нас действительно появится шанс? – Мои глаза наполнились слезами, и я сжала его предплечья, наши лица разделяли считаные сантиметры. – Шанс выбраться отсюда живыми? Если мы запихнем туда достаточно вещей, чтобы не дать осколкам разлететься.

– Думаю…

– Это лучше, чем другой выход, – Я умоляюще посмотрела в его пронзительные глаза. – Лучше, чем убивать кого-нибудь прямо сейчас. Верно?

Робби хлопнул в ладоши.

– Если попробуем, хуже не будет, верно? – Мы с Диего отпрыгнули друг от друга, и Робби пристально посмотрел на Диего. Вот черт. О чем он сейчас подумал? Что он знает? Но он тут же отвел взгляд и посмотрел на Сашу, которая стояла в углу, скрестив руки на груди.

– Если кто-то уронит бомбу, станет хуже, – сказала Прия.

– Никто не собирается ее ронять, – заверила я ее, чувствуя, как ускоряется пульс.


– Пусть ее переносят несколько человек, – предложила Саша. – Просто для надежности.

– Хорошо. – Я кивнула. – Итак… кто ее понесет?

Повисла тишина. Никто не хотел касаться этой штуковины, не говоря уже о том, чтобы поднимать ее. Никто не хотел выяснять, каково это – когда у тебя в руках взрывается бомба. Никто не хотел выяснять, правда ли, что ты не успеешь ничего почувствовать, когда тебя разорвет на части, – или ты все же успеешь ощутить пронзительную, оглушительную боль, сгорая заживо.

– Я помогу ее нести, – поднял руку Диего.

– И я тоже, – вставил Робби. Он быстро шагнул к бомбе – словно желая доказать, что он смелее Диего.

– Погодите минуту. – Я посмотрела на окна, расположенные у самого потолка, и подошла к камину.

– А почему бы нам не попробовать поставить бомбу на возвышение, чтобы она оказалась в верхней части камина. Тогда есть шанс, что взрыв снесет часть стены, которая находится над землей, а может, и дым будет выходить.

– Камин настолько высокий? – спросила Прия. – Она подошла к камину и опустилась на колени, чтобы заглянуть внутрь. – И правда… – Потеряв равновесие, она пошатнулась.

Я схватила ее за плечи, помогая удержаться на ногах.

– Ты в порядке? – На лице Диего промелькнуло беспокойство, и он подошел ко мне, чтобы посмотреть на Прию поближе.

– Все нормально. – Она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Ее рука дрожала. Взгляд был туманным.

– Прия, может, тебе стоит поесть, – сказала я. И добавила, обращаясь к Диего: – У нее проблемы с уровнем сахара в крови.

– Все нормально, – повторила Прия. – Думаю, нужно так и сделать. Попробовать снести верхнюю часть стены.

Робби осмотрел комнату, выискивая, чем мы можем воспользоваться, чтобы поставить бомбу повыше.

– Что мы можем поставить друг на друга? – Все принялись оглядываться по сторонам.

– Выдвижные ящики, – простонал Скотт, взмахом руки с пустым стаканом показав на один из буфетов. – В буфетах и в этих комодах у стены.

– Получится поставить их друг на друга устойчиво или они шататься будут? – спросила Прия, подавая ему еще один стакан воды.

– Есть только один способ это узнать, – сказал Робби. Он принялся резкими движениями выдвигать ящики буфета, стоявшего ближе к двери, и выгружать из них скатерти, ложки, вилки, обычные и кружевные салфетки, складывая их на пол за спиной. Саша принялась за второй буфет, а мы с Прией взяли на себя комоды. У того, что стоял у окна, большинство ящиков оказались пустыми.

– У комодов выдвижные ящики не такие широкие, – отметил Диего. – Так что их нужно класть сверху.

Робби принялся переворачивать выдвижные ящики от буфетов и складывать их друг на друга. Получалось неплохо, но стопка доставала ему в лучшем случае до бедер.

– Недостаточно высоко.

– Лучше, чем ничего, – произнесла я. Робби передал Диего еще два ящика. Диего положил их поверх стопки. Они легли не очень ровно, так что он поправил несколько нижних ящиков, чтобы вся конструкция держалась лучше.

– Какая-то чертова «дженга», – высказалась Саша.

Скотт поставил на пол пустой стакан.

– На самом деле на «дженгу» совсем не похоже.

– Замолкни. – Саша сердито взглянула на него.

– Не-а.

По крайней мере, он снова пришел в себя.

– Подожди, подожди. – Диего жестом призвал Робби остановиться. – Если мы соорудим эту штуку тут, она получиться слишком большой, чтобы засунуть ее в камин. Нужно сначала поместить ее внутрь, а потом уже продолжать складывать.

– Верно, – согласился Робби.

– А как мы засунем наверх бомбу? – спросила Прия.

– Именно… ее же нельзя наклонять, верно? – спросил Робби.

– Нет. – Диего покачал головой. – Вот как мы сделаем. Сложим вот до такой высоты, – он показал уровень чуть ниже открытой части камина, – поставим бомбу наверх – а потом будем приподнимать стопку и запихивать ящики под низ – так, чтобы бомба оставалась в горизонтальном положении.

– И правда, совсем как «дженга», – прошипела Саша в сторону Скотта.

Он сложил руки на груди.

– Ни капельки не похоже.

– Ладно, – сказал Робби. – Давайте так и сделаем.

Совместными усилиями они с Диего принялись разбирать башню из ящиков и складывать их в камин. Как только башня дошла до кирпичной кладки, они повернулись к бомбе.