Все твои грязные секреты

Уже давно? Я отчаянно пыталась вспомнить, когда в последний раз Прия упоминала Зейна перед нашим провальным двойным свиданием, когда в последний раз она без умолку болтала о нем… это было, наверное, не один месяц назад, и я даже не заметила, когда она перестала.

– Это ты пыталась нас свести, – продолжала Прия. – Чего ты вообще добивалась? Хотела обнадежить меня?

– Нет! Прости! Я вовсе не…

– И какого черта ты встала на сторону Саши на игре, когда я оказалась в полном дерьме?

– Прия, я пыталась ее успокоить. Ну, знаешь, чтобы она перестала на тебя орать. Я сказала, чтобы она перестала вести себя как последняя сволочь.

– Не сомневаюсь.

Я побледнела.

– Ты мне не веришь?

– Может и не верю.

Я увидела, как у нижнего края ее глаз собираются слезы.

– Теперь вы обе – лучшие подружки. Ты ходишь на все ее вечеринки. Ты встречаешься с одним из ее лучших друзей. Теперь ты – ее лучшая подруга. Ты из ее круга.

– И ты тоже!

Прия всплеснула руками.

– Ты ослепла, что ли? Она меня ненавидит. Сильно. Она считает, что я ничтожество.

– Это не так… – Но ведь Саша использовала именно это слово. Я откинула назад волосы. – Она разрешила тебе участвовать в их выступлениях.

– Ага, потому что я украла для нее ответы к экзамену.

О господи. И это тоже правда.

– Может, мы просто…

– Просто – что? Потерпим? Я пыталась, Эмбер. Помнишь? Я пыталась подстроиться под нее, как и ты. – По ее щеке скатилась слеза. – Я жалею… жалею, что мы вообще попытались с ней подружиться. Лучше бы ничего этого вообще не было. Лучше бы ее вообще не существовало.





Осталось 24 минуты




Глаза Саши заблестели, ее руки задрожали, а щеки покраснели – не знаю, то ли от жары, то ли от того, что предложение Прии вывело ее из себя.

– Как ты можешь такое говорить? – рявкнула она. Обстановка накалялась быстрее, чем я ожидала.

– Потому что ты – последняя сволочь. – Прия так сильно вцепилась в спинку одного из стульев, что костяшки пальцев стали жемчужно-белыми. – Ты хочешь, чтобы всегда все было по-твоему…

– Господи боже, – сказала Саша. – Ты мне просто завидуешь и поэтому хочешь от меня избавиться! – Диего впихнул еще один ящик в середину неровной башни, так что теперь бомба скрылась за стенками камина.

– О нет, – возразила Прия. – Тут дело не в зависти.

– Эй, прекратите это. – Я встала рядом с Прией и сердито посмотрела на Сашу. – На самом деле Прия не хочет, чтобы кто-то умирал. Просто это место… оно всех нас сводит с ума.

– Откуда тебе знать? – спросила Саша.

– Потому что я знаю ее лучше, чем кто-либо из присутствующих, – ответила я. – Я готова рискнуть своей жизнью, чтобы это доказать. – Лицо Прии смягчилось, но она по-прежнему сжимала спинку стула так крепко, словно от этого зависела ее жизнь. – Слушай, у нас еще осталось… – Я взглянула на часы. – Примерно двадцать четыре минуты. Время есть. Давай сосредоточимся на главном – накидаем вещей перед камином.

Диего скрестил руки и покачал головой, глядя на башню из ящиков.

– Думаю, что это не сработает.

– Может, пора обсудить, кого мы выберем, – сказал Робби, поежившись от того, что ему вообще пришлось это предложить, как бы отвратительна ему ни была эта мысль. – Что, если нам все-таки придется сделать это?

Я покачала головой. Сердце колотилось так быстро, что мне показалось, будто у меня вот-вот случится инфаркт.

– Но как мы можем принять такое решение? Как мы сможем решить, кто из нас умрет?

Он провел рукой по лицу сверху вниз.


– Не знаю. Но думаю, что не стоит откладывать выбор на последнюю минуту.

– Я по-прежнему считаю, что это должен быть Скотт, – настаивала Саша. Я наклонила голову. Ее секрет уже всплыл на поверхность. Но потом я вспомнила слова Скотта незадолго до того, как он почти потерял сознание. Он намекнул, что она использовала против него какую-то информацию, которую он ей сообщил. А несколько месяцев назад, когда я приперла его к стенке в закусочной «У Майка», он признался, что ему пришлось продать ей наркотики – у него не было выбора. Что он имел в виду?

– Боже, Саша, – сказала я. – Почему ты по-прежнему намерена убить Скотта?

Саша скрестила руки на груди.

– А ты как думаешь, почему?

– Что, из-за той истории с успокоительным? – Я повернулась к Скотту: – Или… тут есть что-то еще?

Саша еще плотнее обхватила себя руками, глядя на дверь.

– Нет, ничего.

– Значит, ты не шантажировала меня? – спросил Скотт, в ярости раздувая ноздри.

Мы застыли, потрясенно глядя на Скотта. В комнате воцарилась такая тишина, что мне показалось, будто я почти что слышу, как бомба тикает в камине. Сжав губы, Саша покачала головой. Сосуд у нее на шее снова запульсировал.

– Ты врешь.

– Это не ложь, и ты это знаешь, – не отступал Скотт.

– Она шантажировала тебя? – повторила я. – Как? Что случилось?

Он потер глаза.

– Пусть это не выходит за пределы этой комнаты, ладно?

– Приятель, не факт, что мы сами выйдем из этой комнаты, – сказал Робби.

– Мы никому не расскажем, – заверила я Скотта.

– Нет… – начала Саша.

– Заткнись! – крикнула я ей. Она вздрогнула.

Скотт глубоко вдохнул.

– Так вот, однажды днем я ждал, пока папа меня заберет, но он не приехал. Ничего удивительного. Но мимо проходила Саша, а мне не хотелось идти домой пешком, так что я попросил ее меня подвезти. Дурацкая идея. – Он покачал головой. – Пока мы ехали в машине, она была вся такая заботливая, спросила меня, что случилось. Вела себя мило, подвезла меня, а я такой уязвимый, короче, отстой, так что я рассказал ей, в чем дело. Понимаете ли, мой папа постоянно принимал таблетки, траву или еще что-то. Из-за этого он вылетел с работы. Он постоянно забывал, что нужно сделать, – например, забывал заехать за мной.

…А Саша такая: «А ты пытался найти кого-то, кто ему поможет?» Но моя мама умерла много лет назад, и если папа попадет в реабилитационную клинику… что, если социальная служба узнает? Бог знает, что со мной тогда будет. Может, я попаду в приемную семью.

– Ого, – произнес Диего.

– Сочувствую, – добавила я.

– Ага, я решил, что и она тоже. – Скотт хмуро взглянул на Сашу. – Но пару недель спустя она приперла меня к стенке и спросила, не могу ли я стащить для нее антидепрессанты у отца. Я ответил, что ничего не выйдет, и предложил ей вместо этого траву, но она настаивала, что ей нужны антидепрессанты. Она сказала, что я окажу ему услугу, если запущу руку в его заначку. «К тому же, – добавила она, – тебе ведь нужны деньги?» Я отказался, и тогда она принялась вещать о том, как ей будет жаль, если кто-то узнает, что мой отец принимает таблетки…

– Я ничего такого не имела в виду! – наконец, перебила его Саша. – Я не шантажировала тебя! Я только пыталась помочь.

– Чушь, – сказал Скотт. – Ты просто хотела получить желаемое. Я тебе доверился, а ты это использовала против меня.

– Ты ошибаешься! – Лицо Саши помрачнело. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Я взглянула на Прию. Она стояла рядом со мной, вцепившись в стул. Ее руки дрожали.

– Так вот почему ты тогда продавал ей успокоительное? – спросила я у Скотта. – Тебе нужно было что-то ей дать, чтобы она держала рот на замке.

– Именно, – сказал он. – А теперь она хочет убить меня за это.

– Вовсе нет! – сказала Саша.

– Мы не собираемся тебя убивать, – заверила я Скотта.

Саша недоверчиво посмотрела на меня.

– Он искажает мои слова. Я никогда ничего такого не имела в виду. Он просто хочет, чтобы я плохо выглядела в ваших глазах, чтобы в итоге убили не его, а кого-то из нас.

Но мне показалось, что Скотт не стал бы все это выдумывать. Я верила ему.

– Что ты имеешь в виду – одного из нас? – спросила я у Саши.

– Ну, знаешь. Нас. Наших друзей. – Она показала на меня, на Робби, на себя. Но это не может быть один из нас. Это невозможно.