Все твои грязные секреты

– Но ее убили.

Мама сжала мое колено.

– Нет, дорогая. Она заболела.

Меня охватила ярость. Мы много лет не говорили об этом, но ярость осталась такой же обжигающей, как тогда.

– Она заболела из-за них. С ней все было нормально, пока до нее не добрались.

– Все устроено иначе. Врачи сказали, что… – Подступившие слезы заставили ее замолчать. Вместо того, чтобы продолжать спор, она стиснула мою руку, и довольно долго мы просто молча смотрели на поливалку во дворе Джонсонов. Наконец, она вытерла щеки и прочистила горло. – Как бы там ни было, это доказывает, что счастье и здоровье – это самое главное. Здоровье у тебя есть. Теперь позаботься о своем счастье. И не переживай за папу – он все еще сходит с ума из-за потери бизнеса, но он справится. Он хочет, чтобы ты была счастлива, – и я тоже этого хочу.

Внезапно входная дверь скрипнула, и к нам вышел папа. Смущенно кашлянув, он произнес:

– Ты же знаешь, что она права.

Мама закатила глаза.

– Ты все это время подслушивал за дверью?

Он со вздохом сунул руки в карманы.

– Ну, может, не все время. – Он явно слушал с самого начала. – И, знаешь… какой бы университет ты ни выбрала… то есть уже выбрала… и какую бы финансовую ношу ты на себя ни взвалила… это твой выбор. И тебе никогда не нужно извиняться за то, что ты – не твоя сестра. – Он по-прежнему не мог произнести вслух ее имя. – Тебе придется извиняться, только если ты попытаешься быть кем-то, кроме себя. Определенно… вся эта музыка… это то, чем ты должна заниматься. Твое предназначение. У тебя все будет хорошо.

– Ох, папа… – Я широко улыбнулась ему. – Ну, знаешь, я же получила стипендию от Южно-Калифорнийского университета.

– Что? – спросила мама.

– Нет, это не полная оплата обучения, ничего такого. Всего четверть. Но это уже что-то.

– Что ж, это большая удача. – Папа сунул руки в карманы. – Я по-прежнему планирую покататься на яхте, когда выйду на пенсию. Так что надеюсь, что ты станешь до отвращения богатой в этом своем Лос-Анджелесе.

Я коротко рассмеялась.

– Ладно, – сказала мама, бросая на папу строгие взгляды. – Дедушка оставил тебе и Мэгги небольшую сумму на обучение. Эти деньги твои. Конечно, этого не хватит, чтобы оплатить все, но с учетом этих денег и твоей стипендии мы справимся. Мы одобрим любые кредиты, которые ты захочешь взять. И не дадим тебе помереть от голода, когда закончишь учиться.

Я фыркнула.

– Кто сказал, что на музыке не заработаешь?

Мама обняла меня за плечи и прижала к себе, так что кот оказался между нами.

– Все лейблы это повторяют, с тех пор как появился Интернет, дорогуша.

– К твоему сведению, лейблы прекрасно справляются. Как и киностудии. – Я вскрыла конверт – осторожно, чтобы не повредить эмблему университета. Затем я вытащила верхний листок и показала его маме.

– Поздравляем, – вслух прочла она. – Мы рады предложить вам место в Южно-Калифорнийском университете на курсе музыкального искусства в киноиндустрии.





Осталось 13 минут




Скотт вытащил длинную палочку, и его плечи облегченно расслабились. Длинная палочка означала жизнь. Короткая палочка – та, что осталась у меня в руке, означала, что кто-то вонзит в меня шприц и нажмет на поршень. К горлу подступила горечь, и пол словно покачнулся под ногами. Мне понадобилось собрать все силы, чтобы устоять на подгибающихся ногах.

– Мне так жаль… – начал было Скотт, но тут же удивленно наморщил лоб, уставившись на палочку, которую я держала в вытянутой руке.

– Какого черта?

Я посмотрела на нее. Мои пальцы сжимали длинную палочку. Не короткую.

– Какого хрена вообще? – спросил Робби. Диего озадаченно посмотрел на меня.

Я смотрела то на свою палочку, то на палочку в руке Скотта. Они были примерно одинаковой длины. Короткая не досталась никому.

– Подожди. Как…

– Ты сжульничала. – Саша обвиняюще посмотрела на меня.

– Нет! – воскликнула я. Как так вышло, что мы все вытянули длинные? Жребий был честным, клянусь.


– Ты просто тянешь время, так? – сказала Саша.

– Нет-нет-нет, правда, я не жульничала. Это же только трата времени. – Я развернулась и посмотрела на столик. – Видишь? Вот! – Я схватила отломанную половинку палочки. – Я точно сломала одну из них пополам.

– Но… – Саша внимательно осмотрела свою палочку. – Где же другая половина?

– Понятия не имею!

Диего забрал у меня короткую палочку и изучил обломанный конец. Потом он осмотрел пол вокруг меня.

– Странно. Ты уверена, что отсчитала только шесть палочек?

– Абсолютно! А две оставшиеся так и лежат на столике, видите? – Я показала на них. – Понятия не имею, откуда взялась еще одна! – Саша по-прежнему хмуро смотрела на меня, а я переводила взгляд с одного человека на другого, ища поддержки. – Клянусь, я ничего такого не делала. – Все растерянно смотрели на меня. Кроме Прии.

Внезапно я поняла, в чем дело. Когда она заметила, как изменилось выражение моего лица, ее глаза расширились, и она сложила руки на груди – не в жесте нетерпеливого ожидания, а так, словно хотела что-то спрятать.

– О господи, – прошептала я.

Прия покачала головой, но ничего не сказала. Как мне быть? Я знаю, что она сделала. Но если я выдам ее, все точно решат, что умереть должна она.

Саша смотрела то на нее, то на меня, наклонив голову. А потом она тоже заметила.

– Ах ты, мелкая дрянь! – Она бросилась на Прию и схватила ее за запястья. – Закатай рукава.

Прия пыталась высвободиться из ее хватки.

– Нет!

– Закатай сейчас же! – Саша дернула ее за рукава, послышался треск рвущейся ткани, и из одного из них выпала половинка палочки.

– Ха! Похоже, твое волшебство не такое уж и волшебное.

Расплакавшись, Прия прижалась к стене – между Скоттом и столиком. У нее под ногами хрустнуло битое стекло. Скотт непонимающе смотрел на нее. На том столике стояла такая же вазочка с бамбуковыми палочками. Разумеется. Так она и подменила палочку. Вот почему она меня обняла. На грудь словно легла тяжесть. Может, она и говорила мне все, чтобы отвлечь??

Диего запустил пальцы в волосы, сжал их.

– Откуда ты узнала, какая палочка короткая?

– Не так, – сквозь слезы объяснила Прия. – Я вообще не собиралась ничего подменять, если вытяну длинную. Но когда я почувствовала, что мне попалась короткая, то… то… – Она изобразила, как вытаскивает палочку из рукава.

– О, ради бога. – Подойдя к двери, он уперся в нее ладонями и лбом. – Это безумие.

– Ты сжульничала! – крикнула Саша.

Прия, прищурившись, посмотрела на Сашу, словно та была явно не вправе упрекать кого-то в жульничестве.

– Но не за чужой счет. Никто не вытащил короткую палочку, так что у нас все еще есть шанс догадаться, как сделать, чтобы спаслись все.

– Ты просто потратила время впустую, – сказала Саша. – Нам по-прежнему нужно сделать выбор.

Робби мрачно посмотрел на Прию.

– Ты же ведь вытащила короткую палочку. Так что это должна быть ты.

Он протолкнулся мимо меня – к шприцу.

– Нет, подожди. – Я схватила его за запястье, но чьи-то сильные руки схватили меня сзади, – Саша пыталась оттащить меня.

– Отпусти! – взвизгнула я.

– Ты сама придумала правила, – произнесла она мне в ухо.

– Нет! – выкрикнула Прия, отступая к двери. – Пожалуйста, не надо.

Диего, словно очнувшись, бросился на Робби, схватил его за рубашку сзади и дернул назад. Швы на воротнике разошлись, но Робби пихнул Диего локтем в живот, развернулся, толкнул его в грудь и с легкостью сбил с ног.

– Отвали, приятель!

Застонав, Диего врезался в зеркало, а Робби снова направился к шприцу.

– Нет! Подождите, у меня есть идея! Время еще не вышло. – Я вцепилась в руки Саши, пытаясь высвободить свои запястья из ее крепкой хватки, но она была слишком сильной, слишком решительной – слишком уверенной, чтобы позволить Робби завершить начатое. Волосы падали на лицо. Я встретилась взглядом с Диего.

– Останови его!

Диего схватил ближайший стул и поставил его между собой и Робби, соорудив своеобразный барьер. Я тем временем вонзила ногти Саше в руку, но она даже не шелохнулась.