Все звёзды и клыки

Хотя я подозревала, что Лиам уже догадался о том, кто я, меня настораживает непоколебимая уверенность, с которой Шанти объявляет мой титул.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.

Ее брови взлетают вверх.

– Не будь дурой, – девушка фыркает, и ее светлые локоны становятся нежно-розовыми, когда она откидывает их за плечо. – Может, ты и не бывала за пределами Ариды, но это еще не значит, что все остальные тоже жили взаперти. Знать лица – моя работа.

Последняя фраза звучит таким тоном, что у меня по спине пробегают мурашки.

– У нас с пиратом общее дело, – говорю я, облизав свои высохшие губы, и сжимаюсь под ее пристальным взглядом. – Боюсь, я связана с ним обещанием на какое-то время.

Шанти театрально вздыхает, глядя на Бастиана.

– Ладно. Выкладывай. Почему я должна помогать тому, кто уже мне задолжал?

– Потому что ты будешь работать на будущего Верховного Аниманта Визидии, – я отвечаю вместо него, чувствуя, как у меня сводит желудок. Положив ладонь на живот, я стараюсь успокоиться. – Думаю, любой захочет иметь такого могущественного союзника.

– Забавно. А я слышала, что твое выступление прошло не совсем так, как предполагалось, – она поднимает бровь.

– К концу лета это не будет иметь никакого значения, – я стараюсь говорить как можно убедительнее. – Я собираюсь вернуть себе титул.

– Но нам нужна твоя помощь, – заканчивает Бастиан.

Впервые за все время Шанти проявляет заинтересованность. Она склоняет голову на бок, и на ее лице появляется задумчивая ухмылка.

– Вы хотите сказать, что будущее нашей монархии зависит от меня? – она облизывает губы. – Какая честь. Знаете, это довольно интересно. Несколько недель назад я получила контрпредложение, касающееся той же самой темы.

Мое тело немеет, и я чувствую, как напрягся Бастиан, стоящий рядом со мной.

– О чем ты говоришь?

– У нас с барракудами есть небольшая проблема: за наши головы назначена внушительная награда. Недавно нам предложили помощь в этом вопросе… если взамен мы покончим с королевским родом Визидии.

Моя магия оживает, согревая меня изнутри и растекаясь по всему телу. Хочется положиться на ее защиту, но я решаю повременить.

Я с????????????????????????????????лышала, что твое выступление прошло не совсем так, как предполагалось.

В памяти снова возникает образ окровавленного, изуродованного тела Арана. Я убираю руку от своей сумки и тянусь к кинжалу.

Я не могу рисковать и давать волю своей магии в таком людном месте. Сперва я должна убедиться, что боя не избежать. Что мне придется убивать.

Бастиан повторяет мое движение и кладет руку на рукоять меча, но не успевает обнажить клинок, потому что девушка со светло-голубыми волосами приставляет кинжал к его шее.

– Звезды, – тяжело вздыхает он. – Все вы женщины одинаковые.

Феррик поднимает руки, когда одна из барракуд направляет на него длинный тонкий нож. Несмотря на то что у него талант к регенерации – даже самые могущественные лекари не могут вылечить смертельную рану.

Я занимаю выжидательную позицию, готовая к тому, что у моего горла тоже окажется чей-нибудь клинок. Но, к моему удивлению, барракуды оставляют меня в покое.

Шанти оглядывает Бастиана и поднимает густую розовую бровь, а затем начинает смеяться. Ее хохот звучит мягко, но при этом зловеще.

– Можешь расслабиться, пират. Я никогда не заключу сделку с Зудо или Керостом. У них недостаточно людей, чтобы выступить против Визидии, а я не собираюсь сражаться на заведомо проигрышной стороне.

– Ситуация быстро меняется, и влияние Кавена растет, – я не убираю свой кинжал, и внимание Шанти переключается на меня. Она по-кошачьи склоняет голову набок. – Местные магазины продают одежду с Зудо. Я нашла ожерелье, на которое наложены проклятые чары…

– О, готова поспорить, что это было весело, – поддразнивает она.

Я искоса смотрю на Бастиана. Он напряженно сглатывает, не сводя глаз с клинка, приставленного к его горлу, и произносит:

– Если Кавен заполучит еще один остров, Визидия окажется на грани уничтожения. Я должен покончить с этим восстанием, пока еще не поздно.

Шанти покачивает головой, обдумывая услышанное.

– Да, но я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне. Как я уже говорила: за мою голову назначена награда. Почему я должна помогать королевству, которое охотится на меня?

– Потому что я могу положить этому конец, – твердо говорю я, и в глазах Шанти вспыхивает интерес. – Уже не говоря о том, что Кавен сделает с твоим клубом, когда придет к власти. Ведь ты отказалась ему помогать, а он может красть магию.

Ухмылка тут же исчезает с ее лица.

– Неужели? Что ж, это проблема, – Шанти взмахивает рукой, и барракуды убирают свое оружие. – Я хочу помочь тебе, принцесса, но сперва проясним одну вещь. Если я предоставлю тебе свои услуги, ты отменишь награду за меня и моих барракуд?

– Считай, что это уже сделано, – я не знаю, за какие преступления их разыскивает стража, но это не может быть важнее, чем защита Визидии. Кроме того, если восстание уже пыталось объединиться с барракудами – они могут попробовать сделать это снова.

И что-то подсказывает мне, что с Шанти лучше не ссориться.


На лице Феррика читается явное сомнение.

– Я не думаю, что это хороший план… – я прерываю его слова резким тычком под ребра.

– Очень хорошо. Чем я могу помочь? – в рубиновых глазах Шанти появляется коварный блеск. Музыка возвращается к привычной громкости, а воздух снова наполняется густым сигаретным дымом и оживленными разговорами.

– Нам нужно попасть на Зудо, – говорит Бастиан, осторожно потирая шею.

Внимание Шанти переключается на него, и она кивает, указывая нам на две уединенные кабинки в дальнем конце клуба. Девушка садится напротив нас, закидывая ногу на ногу и облокачиваясь на кожаную спинку. Кажется, она даже не замечает, что длинный разрез платья обнажил ее гладкое округлое бедро.

– Вода вокруг Зудо проклята, – беспечным тоном объявляет она. – Попасть на остров без приглашения практически невозможно. Полностью оборудованные корабли тонули в этих водах. Я слышала десятки историй о любопытных моряках, которые пытались добраться до Зудо, но так и не вернулись обратно. Говорят, что даже если проклятье не убьет вас, запаха тысячи мертвых тел и гнилой рыбы будет достаточно, чтобы вы убрались восвояси.

На лице Бастиана ходят желваки, и я практически слышу, как крутятся шестеренки у него в голове.

– Наверняка есть способ обойти проклятье?

– Обойти? – она смеется. – Нет. Но можно пройти сквозь него. Правда, в этом тебе понадобится помощь.

– Твоя? – спрашивает Бастиан. – У Аморы есть драгоценности. Мы можем заплатить…

– А у тебя есть украденный кошель с золотом! – восклицаю я, бросая на него гневный взгляд. По крайней мере, у него достаточно совести, чтобы смутиться и отвести глаза.

Шанти с интересом осматривает Бастиана, скорее всего, пытаясь понять, где спрятан заветный мешочек.

– Я и не мечтаю попасть на твой волшебный корабль. Кроме того, я ничем не смогу вам помочь. Чтобы попасть на Зудо, вам нужно найти русалку.

От ее слов у меня закипает кровь.

– Это исключено. Закон против браконьерства был принят не просто так. Их популяция стремительно сокращается.

Шанти гордо вскидывает подбородок.

– Да, но в законе есть лазейка. Отлов русалок в море считается браконьерством, но вы забыли о русалках на суше.

– Значит, ты хочешь, чтобы мы совершили похищение? И как именно русалка сможет нам помочь?

Русалки – непростая цель. Говорят, что они обладают могущественной магией, которая заключена в песнях. Одни могут контролировать приливы и призывать чудовищ из темных глубин, а другие – соблазнить любого, кто готов поддаться чарам прекрасной девушки, и привести их к погибели в морской пучине. В обмен на защиту русалки согласились не использовать свою магию против людей, но это еще не значит, что они будут верны своему слову.

– Русалки чувствуют магию, – объясняет Шанти. – Особенно ту, что искажает реальность, как проклятия Зудо и зачарование Морната. Русалка сможет почувствовать магический барьер, окружающий Зудо, и провести вас сквозь него.

– И как нам найти русалку? – я сжимаю губы и откидываюсь на спинку сиденья.

– До меня доходили слухи, что одна из них находится на Керосте, – девушка рассматривает свои ногти, которые постепенно меняют цвет: с ярко-красного на темно-фиолетовый. – Если вы не можете узнать русалку по лицу – смотрите на ее шрамы. Говорят, когда русалка меняет хвост на ноги, у нее на бедрах остаются огромные следы от разрезов. И не забудьте про следы на шее: там, где когда-то были жабры.

На секунду я всерьез задумываюсь над ее предложением – ведь на кону стоит спасение моего королевства – но тут же отказываюсь от этого соблазна. Я не буду похищать русалку.

– Я соглашусь на это только в том случае, если она пойдет с нами добровольно, – заявляю я тоном, не предполагающим никаких возражений. – Если придется – мы найдем другой способ добраться до Кавена.

– Никто не говорит о похищении, – успокаивает меня Бастиан. – Сперва нам нужно ее найти, а только потом обдумывать дальнейшие действия.

Феррик хмурится, откидывая голову назад, но ничего не говорит. Он выглядит так, словно просто хочет завалиться в кровать и спать до тех пор, пока его хмельной разум не прояснится.

– Звучит так, будто вас ждет грандиозное путешествие, – Шанти прищуривает глаза, прямо как кошка, заметившая добычу. – Но сперва позвольте мне поработать над вашими лицами. Чтобы вернуться на корабль, вам придется пробраться мимо стражи.

Девушка придвигается ближе, и мою кожу начинает пощипывать от воздействия незнакомой магии, пока она мягко водит пальцами по моему лицу, поворачивая мою голову то в одну, то в другую сторону. То же самое она проделывает с Ферриком, который отводит шею так далеко, что у него появляется второй подбородок.

– Мое лицо, – говорит он, не переставая гримасничать. – Мое.

– Да, милый, и оно останется твоим, – Шанти продолжает водить руками по нашим лицам. – Мое заклинание имеет временное действие, но вы успеете вернуться на ваш корабль.

Мой единственный опыт в магии Икае связан с глубоким детством, когда Юриэль менял цвет моих ногтей, и я совершенно не помню, сколько длился этот эффект. От любопытства и волнения меня бросает в жар.

– Будет больно?

Девушка не раздумывая качает головой.

– Это всего лишь маскировка. Ты ничего не почувствуешь.

Феррик недовольно ворчит себе под нос, как будто хочет сказать, что я превратила его жизнь в кошмар, но он справится с этим испытанием.

Когда Шанти прижимает пальцы к моим вискам, мне начинает казаться, что я таю. С шумным вздохом я инстинктивно пытаюсь отстраниться, но девушка крепко удерживает меня на месте: видимо, она заранее ожидала такой реакции.

Заклинание не причиняет особой боли. Это странное, незнакомое чувство. Сперва оно кажется непривычным, как будто моя кожа превращается в податливый воск горящей свечи. Но стоит мне принять эти изменения, как по моему телу разливается приятное тепло.