Все звёзды и клыки

– Будь с ним осторожна, – предупреждает он. – Я боюсь, от него не стоит ожидать ничего хорошего.





* * *


Проснувшись поздней ночью, я замечаю, что Като нет рядом, а дверь в нашу спальню оставлена приоткрытой. Я пытаюсь бесшумно приоткрыть щель, прежде чем сесть на корточки и заглянуть внутрь.

В соседней комнате совсем темно: масляная лампа не зажжена, а окно плотно закрыто и не пропускает белый свет луны. Когда мои глаза привыкают к темноте, я различаю широкоплечую фигуру Като, сидящего на полу. Он повернут ко мне спиной, и я еще немного приоткрываю дверь, чтобы рассмотреть крошечное существо, стоящее перед ним. Кролик.

Зверек отчаянно трясется в своей клетке и забивается в угол, когда Като тянется внутрь. У него в руке тот же маленький нож, которым он свежевал рыбу, и кролик оглушительно визжит, когда Като вонзает лезвие в его лапу, а затем отрывает большой кусок шерсти.

Я прикрываю рот рукой: то ли чтобы не закричать, то ли чтобы меня не стошнило.

Като вытирает окровавленный нож о шерсть кролика, зажимает ее между пальцев и окунает в маленькую миску с водой, стоящую у его ног.

Кролик начинает издавать звуки, которых я никогда прежде не слышала. Это булькающее удушье несчастного существа, которое пытается понять, почему оно тонет, когда вокруг нет ничего, кроме воздуха. Он издает отчаянный, почти детский крик, от которого у меня трясутся руки.

Распахнув дверь, я пинаю миску с водой, и от неожиданности Като вскакивает на ноги. Кролик делает отчаянный вдох, хрипя и дрожа всем телом, пока я бегу к клетке, чтобы прижать ее к себе.

– Боги дали нам этих существ не для того, чтобы их мучать! – мое дыхание прерывается, и я не могу унять свои дрожащие руки. – О чем ты думал? – я отступаю к двери, чувствуя, как в моей груди борется страх и ярость.

Като ухмыляется. Я никогда не видела его таким радостным, и почему-то на его лице это выражение выглядит неестественным. До сих пор я не замечала, насколько безжизненным он стал за последнее время: его кожа потускнела, а тело иссохло, сделав его лицо изможденным и острым. Сколько же ночей подряд он прокрадывался в эту комнату, чтобы запереться здесь в полном одиночестве?

– Это магия, – говорит Като почти легкомысленным тоном. Я делаю еще несколько шагов к двери. Бедный кролик все еще дрожит в своей клетке.

– Какая магия? – все инстинкты велят мне убегать, но любовь к этому человеку, знакомому мне с детства, удерживает меня на месте.

Я должна хотя бы выслушать его объяснение.

– Магия души, – шепчет Като. – Моя магия. Я решил, что, раз у меня не выходит изучить что-то новое – я просто изменю то, что уже есть.

Я обращаюсь к своей собственной магии, и она обволакивает меня своим успокаивающим теплом. Мне открывается душа Като, сияющая абсолютной белизной. От этого зрелища у меня перехватывает дыхание: там почти не осталось цвета, а значит – и признаков того, что на этом месте вообще когда-то была душа.

– Что с тобой случилось? – мой голос срывается. Я еще крепче прижимаю клетку к груди, как будто она поможет мне удержаться на ногах.

Като подходит ближе, и я собираю остатки сил, чтобы мои ноги не подкосились.

– Я сделал это ради нас, – говорит он. – Ради тебя. Чтобы тебе больше не приходилось меня стыдиться. Чтобы наша жизнь стала лучше.

Я качаю головой, и растрепавшиеся локоны выбиваются из моей толстой косы.

– Я никогда тебя не стыдилась. Като, твоя душа…

– Доверься мне, – его голос резок и на удивление серьезен. Он тянется ко мне, словно хочет взять меня за руку, но кролик пищит от ужаса при его приближении. Я вздрагиваю, чувствуя, как сжимается мое горло.

– Что ты сделал со своей магией души?

Като лишь отмахивается от моего вопроса.

– Эта магия всегда была внутри нас, я просто решил взглянуть на нее с другой стороны. Сира, ты говорила, что любишь меня. Если это правда – ты должна мне поверить. Поверь, что я собираюсь обеспечить нам лучшую жизнь.

Я стараюсь подавить страх. Ведь это же Като. Като, который краснел и смущался, когда мы впервые поцеловались на берегу Ариды много лет назад. Мальчик, которого я тайком навещала по ночам, просто чтобы мы могли посплетничать при лунном свете, лежа в объятьях друг друга. Это мужчина, с которым я делила свою постель и который осыпал меня поцелуями каждое утро.

Но теперь он – совершенно другой человек.

– Я тебе доверяю, – говорю я, и это самая большая ложь, которую я когда-либо произносила.

– Хорошо, – Като протягивает руку, чтобы провести большим пальцем по моей щеке, и я стараюсь не сморщиться от его прикосновения. – Надеюсь, ты понимаешь, что никому, кроме нас с тобой, не следует об этом знать.





* * *


Бэзил – уже четвертый, кто умер на этой неделе.

Если бы не кровь, запекшаяся на его губах и подбородке, он выглядел бы спокойным и умиротворенным, словно ему просто захотелось поспать на теплом песке. Мне кажется, что в любую минуту он проснется и начнет дразнить меня за то, что я на него уставилась.


Позади меня Като выставляет тело моего друга напоказ, громко рассуждая о произошедшем и рассказывая всем, кто готов слушать:

– Вот что происходит с теми, кто обладает множественной магией. Боги наказывают нас за нашу жадность!

За последнее время погибло уже двенадцать человек. Жители острова напуганы, и поэтому верят каждому его слову.

Но я знаю правду. В этих смертях виноваты не боги, а сам Като.

В моей памяти встает картина той ночи, когда я попыталась ему противостоять. Я вспоминаю, как смотрела в его глаза и понимала, что в этом порочном, бессердечном человеке больше не осталось ни малейшей искры того мальчика, которого я когда-то любила.

– Он мертв, потому что его магия вырвалась наружу? Ты действительно думаешь, что я в это поверю? – кричала я.

В ответ он схватил меня за лицо и впился пальцами в мою кожу. Мои глаза наполнились слезами боли: он царапал мои щеки ногтями, но нажимал недостаточно сильно, чтобы не оставить следов. Чтобы никто не увидел, как он со мной обращается.

– Ты будешь держать рот на замке, – сказал он. – Иначе, клянусь тебе, я уничтожу каждую душу на Ариде.

В тот день был найден первый труп: это произошло через неделю после того, как я поймала его с кроликом. Всем своим существом я хотела бы противостоять ему, но, как бы я ни искала – у меня не осталось сил бороться. Он забрал у меня все.

– Мы должны это остановить! – я не знаю, чей это голос, потому что даже не оборачиваюсь. Я продолжаю смотреть на Бэзила, ожидая, что он откроет глаза. Что он снова начнет дышать. Я не слышу приближения Като, но отдергиваю ладонь, когда он пытается взять меня за руку.

– У меня есть идея, – он все же берет меня за руку, и его пальцы с силой впиваются в мою кожу, чтобы я не могла вырваться. – Сира может забрать вашу магию!

– О чем, во имя богов, ты говоришь? – мне плевать, что мои слова звучат резко. – Нет, я не могу.

Като не удивлен, но его лицо искажается в гримасе. Он вежливо извиняется перед остальными, и впивается ногтями в мою ладонь, вынуждая меня следовать за ним, пока мы не отходим достаточно далеко.

– Ты всегда хотела помогать людям, – говорит он обвинительным тоном. – Вот он – твой шанс. Люди с множественной магией нуждаются в помощи. Ты можешь освободить их от бремени, оставив только одну магию, Сира.

– Я не буду этого делать.

Като приближается ко мне, как будто для объятия, но никто не видит, что за спиной он выворачивает мою руку под болезненным углом. Он прижимает меня к своей груди так сильно, что я не могу закричать.

– Ты заберешь их магию, – рычит он, но при этом его губы растягиваются в улыбку. Со стороны мы выглядим как двое невинных влюбленных. – Мне все равно какую – пусть выбирают сами. Но ты сделаешь это или, видят боги, я заставлю тебя смотреть, как я уничтожаю их души, одну за другой. А теперь улыбнись, любовь моя, и держи рот на замке.

Я слушаю его со слезами на глазах. А что еще я могу сделать?





* * *


– Будь с ним осторожна, – говорю я испуганной девочке, точно так же, как я говорила каждому, кто был до нее. – Потому что этот амулет навечно сохранит часть твой души. Сломав его, ты останешься жива, но уже никогда не станешь прежней.

Но и я уже не та, что прежде.

Уже несколько недель я исполняю веление Като, используя смесь магии души и магии проклятий, чтобы украсть магию у других. Мне отвратительно, с какой легкостью проходит этот процесс: я просто ныряю в их души и отрываю от них половину. Затем я проклинаю эту половину, помещая ее в амулет, который они будут носить всю оставшуюся жизнь.

Когда я заканчиваю, мать девочки заключает меня в объятия, от которых по моему телу разливается жар.

– Да благословят тебя боги, Сира, – говорит она, как будто я спасла ее дочь, украв ее целебную магию. Едва справляясь с оцепенением, я киваю в ответ. Но женщина слишком возбуждена от облегчения, чтобы заметить мое странное состояние.

Когда за ними закрывается дверь, я надеваю на запястье еще один браслет.

Эта девочка была последней. Теперь у каждого есть только одна магия: весь остров был очищен.

День ото дня количество кожаных браслетов на моих запястьях возрастало. Все они отмечены кровью тех, чьими чарами я управляю. Власть над таким количеством душ превратила мою нежную магию в беспокойного голодного зверя.

Какая-то часть меня хочет снять браслеты и спрятать их подальше, но я не могу рисковать, ведь Като может их найти. Я не допущу, чтобы он получил контроль над этими людьми или власть, которая заключена в их крови.

С каждой украденной магией мое сердце все больше огрубевает, и меня тошнит от бесконечных похвал. Они благодарят меня за мою самоотверженность, но, кажется, их совсем не волнует, что я все еще обладаю множественной магией. Они любят меня за мою помощь и хвалят Като за то, что он спас их всех от неминуемой гибели. Для них он – король, ведущий их к безопасности и процветанию. И так как остров все еще лежит в руинах – потому что люди все еще живут в страхе и пытаются научиться жить с одним единственным видом магии, – его титул становится настоящим. А я становлюсь его королевой.

Звезды, если бы они только знали. Если бы они догадались, почему я не могу смотреть им в глаза. Если бы они могли почувствовать вину, которая терзает меня, делая мои волосы седыми и иссушая мою кожу.

Если бы они только знали, что я ненавижу себя так же сильно, как ненавижу Като.

Той же ночью он находит меня на берегу. Я молча смотрю на море, мысленно умоляя его поглотить меня.

– Теперь твоя очередь, – решительно говорит он. – Пришло время избавиться от всего, кроме твоей магии души.

Я встречаю его ледяной взгляд, и мои глаза вспыхивают от гнева. Я ждала этого момента.

– А если я откажусь?