Выжить в лесу Междумирья
Часть 26 из 58 Информация о книге
– Катюша, принеси, пожалуйста, еще кофе. – Ну и все такое, с чем мы кофе пьем, – добавил кот. Фея прикоснулась к руке Михаила Петровича. – Я пока только расскажу, не надо записывать… Верхняя губа принца гордо и насмешливо оттопыривалась, он поманил Ларию пальцем. Она подошла и… в общем, щеки принца оказались сильно исцарапанными. Однако мне хочется, чтобы первую встречу мы обрисовали очень красиво, трогательно! – Чив-чив! К тому времени принц только что вернулся из военного похода. Благородное лицо было покрыто страшными шрамами. – Не такими уж страшными! – запротестовала фея. – М-да, – сказал кот, – похоже, нам придется чуток… Михаил Петрович, как пишется по-красивому «приврать»? – Чив-чив! Быть унесенным крыльями мечты! – Сочинить? – взглянув на авторучку, предположил Михаил Петрович. – Нет, сочинять не будем! – решила фея. – М-да, в таком случае хорошенько напьемся кофе, чтобы нас унесло крыльями мет… ме… ну этой, как Чир сказал. – Маленький мой, не надо плакать! – Голос Ирины был полон нежности и сочувствия. – Вот посмотри на Катю: она тоже не очень большая, но нисколько не грустит! – Угу, – подтвердила Катя, – только надоело на задних лапах ходить. Днем еще как-то терпимо, а вечером они почему-то еле шевелятся. – Все равно Катя намного больше! Вчера мы с Чиром ростом мерились. Композитор пытался мухлевать: втягивал голову, а когда я отвернулся, то Тимофей еще лапой ему сверху по голове постучал, но я заметил и потребовал, чтобы Чир стоял прямо. Тогда оказалось, что он на полклюва выше меня! – Мальчик мой, и ты расстроился из-за половины клюва? Катя, ты будешь плакать, если окажется, что кто-то на полклювика выше тебя? – Дура я, что ли! – Джеймс, дорогой, сейчас я тебя подниму, и ты будешь выше Кати! Потом мы с тобой на табуретку встанем, и ты сможешь пальчиками до люстры достать! – Человечек, утром я пойду в огород и принесу тебе листик самой красивой капусты! Ты будешь его до Нового года кушать! Ох, кто бы нам с Ирой подарил такую капусту! – Крольчиха, меня тошнит от маринованных голубцов, морковных котлет, морковного кекса, капустных рулетиков! Почему ты кормишь меня по-другому, чем остальных? – Джеймс, как тебе не стыдно! Катя старается, чтобы у тебя было все самое вкусное. Сейчас же извинись! – Не буду! Ненавижу всех! – Человечек, я поставлю тебя на стол, чтобы ты мог ходить от одной тарелки к другой и кушать все, что захочешь! Мы с Ириной и Михаил Петрович будем выбирать для тебя самые вкусные маленькие кусочки. Только тарелку госпожи феи лучше обходить, потому что… потому что мне так кажется. – Много с моей ложкой походишь! – Джеймс, ну чем тебе не нравится блестящая игрушечная ложечка? – Ирэн, ты пробовала когда-нибудь есть лопатой? – Извини! Я попрошу Михаила Петровича вырезать из щепок ложечку и вилочку – такие маленькие, какие он только сможет. – Ненавижу лоха! Он во всем виноват! – Джеймс… – Ирэн, ты хоть говоришь обо мне с ведьмой? – Ну, как ты думаешь? Чтобы сильно не надоедать, я напоминаю о тебе через день. – И что ведьма отвечает? – Позавчера сказала: «Нет». – А сегодня? – Практически то же самое, но другими словами, потому что сегодня у нее мигрень. – Ненавижу! И тебя ненавижу, женщина-гора! Когда улыбаешься и зубы показываешь, мне хочется спрятаться! Ирина и Катя растерянно посмотрели друг на друга. – Вы все мне противны! Прогоню сверчка из-за печки и буду там один жить! Катя грустно покачала головой: – Кажется, ему надо отправиться в путешествие, чтобы от нас отдохнуть. – Катя, о чем ты говоришь, уже снежинки летают! – Да, думаю, путешествие будет коротким. – Джеймсика одного я не отпущу, пойду с моим мальчиком! – Милая, но как же он тогда от тебя отдохнет? Попросим Чира тоже совершить маленькое путешествие. Он единственный, кто Джеймса не раздражает. Я видела: бродят по подоконнику туда-сюда, болтают каждый свое, но друг на друга не ворчат. Тимофей объяснил мне, что Джеймс только себя слушает, а Чир немного туговат на ухо, особенно когда ему шепчут… не мухи, как-то Тимофей странно их назвал. Чир прыгал по столу, выбирая позицию, с которой было бы наиболее удобно наблюдать за авторучкой, – ее движения он старался запомнить. – Михаил Петрович, вы не хотите надеть фуражку? – Нет, – удивленно ответил филолог. – Я спросил, потому что Коля иногда сидел за столом в фуражке. Кот, мурлыкавший на коленях феи, открыл глаза. – Чирок правду говорит. Если Коля домой из последних сил приходил, то снимал только то, что ему по-настоящему мешало. Мог, допустим, левый ботинок скинуть, а правый расстегнуть, но оставить. Фуражка у него на голове удобно сидит, поэтому на нее он редко обращал внимание. Чир, естественно, этим пользовался: он не бессовестный, но у каждого из нас есть вредные привычки. – Я вспомнил! – заулыбался Михаил Петрович. – Однажды я помог Коле до дома добраться и хотел с него фуражку снять, однако наш маленький друг был уже на ней, и Коля сказал: «Да ладно, много ли у него радостей в жизни». – Чив-чив! Сильно мы по Коле скучаем! И расстраиваемся: зачем он женился, ну зачем это опять надо было? – Все его женщины Чира обижали, потому что маловат Чирок и лапки у него не для обороны: годятся только, чтобы прыгать или за ветки держаться. – Еще я на них приземляюсь! – добавил щегол. – Все мы стараемся на лапки приземлиться, – согласился Тимофей. – Бывает, конечно, что высота чересчур большая или совсем невезучий, тогда можно мордочку разбить, но не о том сейчас речь. Я мои когти каждый день точил и старался, чтобы Коля это видел, – мол, смотри, брат, вот так, тогда прорвемся! – Нехорошие мысли у меня появляются, – тихо сказала фея. – Для чего ты сегодня Михаилу Петровичу показывал, как свои длинные когтищи точишь? На что ты намекал? – Что вы так сразу… случайно получилось. – Посмотри мне в глаза, Мягкая Шубка! – Не могу, тяжело мне с открытыми глазами мурлыкать. Михаил Петрович смущенно кашлянул в кулак: – Позвольте мне кое-что рассказать… – Чив-чив! Если про Колину жену, то не надо, мы сами все знаем! – Не психуй, Чирок. Видно же – доволен Михаил Петрович. – Расскажите, я давно хотела попросить, – нежно улыбнулась фея и вдруг стала изумительно красивой. Михаил Петрович, забывшись, посмотрел на нее с детским восторгом и смелостью, через несколько мгновений он опомнился и опустил глаза. – Я на свадьбе у них был и потом один раз. Жена у него – настоящая фея, то есть… – Мы поняли, – сказала крылатая женщина. Михаил Петрович благодарно кивнул. – Очень добрая, ласковая, симпатичная и смотрит то и дело на Колю или ищет его глазами, словно боится, что мужа украдут, такое сокровище бесценное. Если Коля рядом сидит, то она обеими руками у себя на коленях его ладонь держит. Я чуть не ляпнул: «Глупенькая, ну кому он нужен?» – Ревнует? – спросила фея. – Нет, совсем не ревнует! Вот именно боится, что он сейчас исчезнет, в воздухе растает. – Интересно… – Крылатая женщина задумчиво постучала пальцами по столу. – Ведьмы на свадьбе были? – Да откуда они у нас, – улыбнулся Михаил Петрович. – А я могу представить! – фыркнул кот и начал энергично чесать за ухом.