Железный лес

Игнат стоял посреди кухни, глубоко заложив руки в карманы мятых брезентовых штанов, и оглядывал помещение. Одет он был в высшей степени небрежно – потрепанный хлопчатобумажный свитер горчичного цвета, из-под которого виднелась белая майка не первой свежести, слипоны на босу ногу. Из багажа у него была с собой одна спортивная сумка, так и оставшаяся стоять у порога. Александра подвинула сумку ногой, чтобы она не мешала, Игнат, увидев это, забеспокоился:

– Осторожно, там хрупкие вещи!

– Так береги сам свои хрупкие вещи и не ставь на дороге, – бросила женщина, подходя к плите. – Кофе хочешь? За той дверью – душ, можешь помыться.

– Хочу кофе, еще как, и душ хочу, спасибо… – Игнат продолжал осматривать кухню, медленно прохаживаясь от стены к стене. Его заинтересовал расколотый грушевый буфет. Внимательно осмотрев фасад, он осведомился: – А что тут случилось?

– Молния попала, – невозмутимо ответила Александра. – Представляешь, сидели люди, пили чай, и вдруг в окно молния – шарах! Буфет пополам, самовар вдребезги.

Игнат расширил голубые глаза, не поблекшие со временем, тут же сообразил, что приятельница шутит, и рассмеялся:

– Да, это было эффектно, я думаю! Отличная квартира! А место какое! Самый центр… Твоя или снимаешь?

– Если бы моя! – отмахнулась Александра. – Хозяйка живет за стеной. Стенка в коридоре из гипсокартона, так что там говори потише, если не хочешь, чтобы Юлия Петровна узнала твои тайны.

– Какие тайны, о чем ты… – Игнат выглянул в коридор с таким опасливым видом, словно его могла подкарауливать там квартирная хозяйка. – Там комната, да? Одна? Можно заглянуть?

– Конечно. Я кофе туда отнесу.

Через несколько минут они вместе завтракали, устроившись на противоположных концах обширного рабочего стола Александры. Трапеза была скромной, но у Игната все вызывало восхищение: кофе с кориандром, сухарики, джем, яйца всмятку, бутерброды с сыром. Наконец, художница, которую начали утомлять эти восторги, не выдержала:

– Слушай, или ты на самом дне, или я хорошая хозяйка. Из этого следует вывод, что ты на дне.

Игнат сделал отрицательный жест сухариком и макнул его в кофе:

– Вовсе нет. У меня неплохо идут дела в последнее время. Конечно, приходится побегать, но я не бедствую. И сейчас я начинаю просто золотое дело! Идея моя собственная, но один я не вытяну, мне нужен компаньон. Только один компаньон! – Игнат внушительно поднял к потолку указательный палец. – Ты, именно ты мне нужна, я сразу вспомнил о тебе. Я на тебя рассчитываю.

– Сейчас у меня есть крупный заказ, и он будет отнимать почти все время, – с сомнением ответила Александра. Она была искренне рада видеть старого приятеля, но ее очень задело замечание, брошенное им вскользь в телефонном разговоре. – Все-таки скажи, кто тебе сказал, что я хватаюсь за все, что подвернется?

– Не так! – запротестовал Игнат, поднося к губам кружку. – Не этими словами!

– Ну так припомни, какими словами меня охарактеризовали и главное, кто?

Игнат покачал головой:

– Саша, дорогая, не помню. Я спрашивал тысячу человек, всех подряд. Но спрашивал как о Мордвиновой. В последний момент мне прислали сообщение. Там был твой телефон. Написали, что ты теперь Корзухина, по мужу, и добавили пару слов. Что ты наверняка согласишься, потому что вечно без денег.

– Так кто прислал сообщение?

– Саша, клянусь, не помню… Я был в аэропорту, и уже не очень трезв. Я всегда немного выпиваю перед полетом, иначе не могу уснуть в салоне.

– Но сообщение-то осталось?!

– Я его удалил после того, как перенес твой телефон в записную книжку, – Игнат припал к кружке и не отрывался от нее до тех пор, пока не осушил последнюю каплю. – Я все постоянно удаляю. У меня телефон набит спамом. Да и написал кто-то неизвестный. Это неважно, все неважно! Главное, что я тебя нашел! И это прекрасно!

Он протянул руку и заискивающе коснулся пальцев Александры. Художница с сомнением пожала плечами:

– Прекрасно или нет, мы скоро узнаем. Предупреждаю, за копейки работать не стану! В моей жизни бывали трудные времена, это правда, но сейчас я на плаву, и востребована.

– Ну почему ты сердишься?! – в отчаянии воскликнул Игнат.

– Потому что мне надоели заказчики, которые пытаются купить тебя за копейки, да еще напускают на себя такой вид, будто делают тебе одолжение! – Александра так стукнула о столешницу пустой кружкой, что Игнат подскочил на стуле. – Ты понял?!

Мужчина молча развел руками, словно пытаясь показать свою непричастность к данной категории заказчиков. При виде его обескураженного лица Александра несколько остыла. Сменив тон, она проговорила:

– Извини, просто твой комментарий насчет моей сговорчивости… Это не то, что приятно о себе услышать.

– Я дурак, – после паузы ответил Игнат, не сводивший с нее глаз. – Дураком родился, дураком умру. Всегда говорю что-то лишнее, не то, что надо. Жена тоже меня за это ругала.

– Ты женат?

– Был женат. Все случилось быстро и очень глупо. Нелепо началось и нелепо закончилось. Мы остались друзьями. Детей у нас, к счастью, не было. Но это все так, эпизод…

Игнат снял ободок, сдерживавший волосы и положил его на стол.

– Ты что-то говорила про душ? Полотенца не найдется?

Александра выдала ему банное полотенце, уже раскаиваясь в своей вспышке. У Игната был вид побитой собаки. Хуже того – вид собаки, привыкшей к побоям. Пока в ванной комнате шумела вода, Александра сидела за столом и смотрела в окно, на стену особняка напротив. У нее появилось чувство, что прошлое, о котором она давно забыла, теперь совсем рядом – нашло ее, наконец, как адресованное ей письмо, когда-то ошибочно отправленное по неверному адресу. Даже эта вспышка гнева была из прошлого. «Тогда никто не мог бы меня убедить в том, что заказчик всегда прав. Никто и не смог. Это произошло само собой, со временем…»

Шум воды утих. Через несколько минут в комнату вернулся Игнат. Он был в прежней одежде, из чего Александра сделала вывод, что вещей на смену в его сумке нет. Мужчина растирал взлохмаченные волосы полотенцем:

– Спасибо! Эти вечные перелеты… Иногда просыпаюсь и не понимаю, в каком городе нахожусь.


– Где ты остановился? – осведомилась Александра. Встретив непонимающий взгляд Игната, она нахмурилась: – Не говори, что у меня!

– Нет, что ты. Даже не думал об этом! – Игнат повесил влажное полотенце на спинку стула, подошел к окну, зачем-то выглянул на улицу и задернул занавеску. Когда он повернулся к Александре, его лицо было очень серьезно: – Мне есть, где остановиться. И деньги есть, не суди по внешнему виду. Просто я стал равнодушен к условностям. Я вообще сильно изменился.

– Может быть, это и неплохо, – успокоившись, кивнула Александра. – Ты был страшным шалопаем. Вечные романы, по две-три девушки одновременно… А этот чужой диплом, который ты представил вместо своего! Скажи, зачем ты это сделал?! Ты ведь считался способным, для тебя диплом не был проблемой!

Игнат усмехнулся, вокруг рта обозначились глубокие морщины:

– Да мне просто лень было делать свой. Ведь это глупая формальность.

– Ну конечно, – Александра не сводила с гостя испытующего взгляда. – Но художником можно считаться и без диплома, а вот архитектором…

– Я не стал архитектором в итоге, – Игнат перестал расхаживать по комнате и вновь присел к столу. – И очень этому рад. Но давай поговорим о деле. Я хочу тебя подрядить для своего проекта. Нужен художник. Тщательный, быстрый профессионал. И главное, не болтливый.

– Та-ак… – протянула Александра. – Я, наверное, сразу скажу «нет». И даже не стану тебе объяснять, почему.

– Думаешь, я тебя заставлю картины подделывать? – Игнат взял со стола ободок и осторожно водрузил его на прежнее место, прижав к макушке еще влажные волосы. – Нет и нет. Что за глупость? В этой сфере работают такие мастера, что тебе до них, как до Луны. Уж извини! И если бы возникла нужда, я бы знал, к кому обратиться.

Александра с ироничной улыбкой ожидала продолжения. Игнат вновь вскочил со стула, казалось, он не может усидеть на одном месте.

– Погоди. Я кое-что тебе покажу! – крикнул он, направляясь к двери.

Через несколько секунд Игнат вернулся со своей дорожной сумкой. Поставив ее посреди комнаты, открыл молнию и осторожно достал огромную папку из коричневого картона. Даже на вид папка выглядела старой, многослойный картон разбух от времени, углы обмахрились. Игнат пристроил папку на краю стола и с благоговейным терпением развязывал матерчатые тесемки:

– Сейчас ты сама увидишь, это не имеет ничего общего с подделкой картин. Я горжусь собой! До этого надо было додуматься… Черт, что за узел!

Наконец, он справился с непослушными тесемками и поднял верхнюю крышку папки. Под ней обнаружился слой папиросной бумаги, сквозь которой просвечивала какая-то цветная картинка, наклеенная на лист картона.

– Перчатки у тебя найдутся? – спросил Игнат.

– Сколько угодно! – заинтригованная, Александра поднялась со стула и принялась убирать остатки завтрака, расчищая стол. – Хлопковые, латексные?

– Хлопковые лучше.

Вытерев стол, она положила перед Игнатом пару новых перчаток из тонкого хлопка – такими художница иногда пользовалась при реставрации.

– Сама тоже такие надень, не хочу, чтобы на листах остались следы пальцев, – Игнат говорил теперь совсем другим тоном. В его голосе звучала уверенность. – Вот, гляди. Сперва просто посмотри.

Александра смотрела, повинуясь его указаниям. Игнат поднимал один слой папиросной бумаги за другим, вынимал листы голубоватого картона с наклеенными на них рисунками, раскладывал их на столе. Вскоре весь стол был закрыт листами. Папка, казалось, ничуть не похудела. Игнат остановился:

– Этого достаточно, чтобы составить представление. Что скажешь?

Александра еще раз обвела взглядом стол, мгновенно превратившийся в некую импровизированную выставку. Казалось, перед ней внезапно расцвел диковинный волшебный сад, наполненный цветами, птицами, невиданными животными… В глазах рябило от золота, пурпура и серебра.

– Неожиданно, – произнесла она, наконец. – Что это такое?

– Материалы из одного архива середины девятнадцатого века. Гербы дворянских фамилий южной части Российской Империи. Кроме русских гербов, тут практически вся Польша, Силезия, Беларусь, Литва. Весь Городельский Привелей.

– Как ты сказал, извини? – переспросила Александра, натягивая нитяные перчатки. Она взяла один картон и поднесла к глазам, рассматривая поверхность рисунка. Осторожно втянула воздух, пытаясь уловить запахи краски и бумаги. Картон немного пах мышами и погребом и слегка покоробился по краям. На рисунке с краю виднелись слабые разводы – следы сырости. Игнат собирался что-то сказать, но Александра, увлекшись, продолжала:

– Да, это подлинники, судя по всему. Рисунок от руки, не печать. Цветная тушь, белила, золотая и серебряная краска. Надо бы для полной уверенности сделать рентген. Если белила свинцовые, у меня будет полная уверенность. Впрочем, китайцы сейчас специально выпускают свинцовые белила, идентичные тем, которые выпускали в Европе девятнадцатого века. Ты что-то говорил?

– Городельский Привелей – один из документов Городельской унии одна тысяча четыреста тринадцатого года, – Игнат говорил неторопливо, глядя на рисунки. Руки он скрестил на груди, взгляд у него стал задумчивым, почти мечтательным. – Бояре Великого княжества литовского, принявшие католицизм, получали права польской шляхты и польские гербы. В этой папке есть все сорок семь родов. От Абданка до Зарембы.

– Заремба? – Александра продолжала изучать рисунок. – Представляешь, у меня в классе была девочка по фамилии Заремба! Это такая знатная фамилия?

– Ничего невозможного, – откликнулся Игнат. – Может, произошло прямое наследование фамилии по отцовской линии, а может, они были Бонч-Зарембы, то есть те, кто служил Зарембам. Революционера Бонч-Бруевича помнишь? Так вот, приставка «Бонч» указывает, что его предки, мелкие шляхтичи, служили более знатным и богатым Бруевичам. Они имели право внести в свой герб элементы герба своих господ. Геральдика – это целая наука. В прежние времена любой дворянин был обязан ее изучать и мог читать гербы.

– Не знаю, был ли отец Ленки прямым потомком или имел приставку «Бонч», знаю только, что он был законченным алкоголиком, – Александра осторожно положила картон на место и взяла другой лист. – Из-за него Ленка ушла из дома в шестнадцать лет к какому-то парню. Слушай, а твой герб тут есть? Ты говорил, что Темрюковы – очень древний род?

– Моего нет, мой герб относится к группе гербов Северного Кавказа. Там своя особенная специфика. Тут – юг и запад Российской Империи.

– Откуда у тебя это? – Александра взглянула на картон с обратной стороны. Она бы вовсе не удивилась, обнаружив следы удаленного штампа какого-нибудь музейного запасника или книжного хранилища. Но картон был чист.

Игнат, моментально разгадав это движение, усмехнулся:

– Не ищи, ничего не найдешь. Государство к этому архиву доступа не имело. Я получил наследство.

– Вот оно как, – Александра, уже не стесняясь, продолжала осматривать листы, один за другим. Ее белоснежные перчатки постепенно становились сероватыми от пыли, впитавшейся в пористый картон за десятилетия. – Еще что-нибудь интересное получил?

– А… – Игнат пренебрежительно махнул рукой. – Побрякушки. Хочу продать, чтобы не болтались зря. В наше время единственное имущество, которым стоит обладать, это пачка наличных. Желательно – доллары или евро.

– Что ж, с тобой трудно спорить, – Александра приподняла крышку папки, лежавшей на краю стола. – И дальше в том же роде? Никаких печатей, регистрационных номеров из архива, все чисто?

– Ты до такой степени мне не доверяешь? – в голосе гостя не звучало и тени обиды, скорее, усмешка.