Змеиный гаджет

Я улыбнулась.

— Подскажите телефон вашей родственницы. Кстати, как к ней обращаться?

— Таня. Зачем она вам?

— Это ее ключи. Отдам их только в руки владелице.

— Послушайте, — заворковал Сергей, — так уж получилось, что я работаю в паре шагов от торгового центра. Таня находится в Москве на другом конце города в районе Рязанского шоссе, представляете, сколько времени ей сюда ехать? Проще мне ключи отдать.

— Или я звоню Татьяне, или ухожу, — твердо заявила я.

И тут незнакомец схватил лаковую сумочку, которая висела у меня на плече, и сдернул ее. Не знаю, каким образом я ухитрилась вцепиться в длинный ремень и завопить:

— Помогите! Грабят!

Из расположенного напротив магазина дорогой посуды высунулся охранник и со словами:

— Что тут происходит? — направился в сторону пиццерии.

— Чтоб ты сдохла, тварь, — пожелал мне Сергей и юркнул в боковой коридор.

Секьюрити приблизился ко мне.

— Похоже, у вас хотели украсть сумку.

— Да, — дрожащим голосом подтвердила я, — человек в дорогом костюме, никогда и не подумаешь, что он разбоем занимается.





Глава 3




— Дашенция, оценивать твое поведение не хочу, — заявил Собачкин, ставя передо мной чашку с чаем.

— Сергей прилично выглядел, — вздохнула я, — не грязный, не пьяный, в совсем не дешевой одежде.

— Бомжа в дорогой торговый центр охрана не пустит, — засмеялся Кузя. — Если же он внутрь проберется, то люди в сторону от него будут шарахаться. Нынче карманники — это женщина в «Шанели» или мужик, импозантный, как профессор времен Николая Второго. Они тебя заговорят, сумочку незаметно обчистят и смоются.

— Кстати, о сумочке, — перебила его я, — парень за нее схватился, вот тут. На коже точно остались его отпечатки. Кузя, ты же можешь найти обладателя пальчиков?

— Угу, — пробормотал вождь компьютеров, — если он есть в базе МВД или в других каких-то, тогда да. Запущу программу поиска. Давай торбу, сейчас сделаю.

— Покажи монету, — попросил Сеня.

Я вынула связку.

— Смотри.

— Не похожа на деньги, — заметил Собачкин, — хотя я, конечно, не могу знать все, что за многие столетия выпускалось. Ну-ка…

Семен взял лупу и стал внимательно рассматривать брелок.

И тут мне позвонила Маша.

— Муся!

— Это не Катя, — быстро ответила я.

— Я звоню именно тебе, — уточнила Манюня. — Ты сколько весишь?

Вопрос меня удивил.

— Сорок пять кило. А зачем это тебе?

— Наверное, она думает, можно ли мать бесплатно как багаж провезти, — с самым серьезным видом предложил Кузя, бегая пальцами по клавиатуре компьютера. — Зачем на билет тратиться?

— Привет, Кузя, — громко сказала Маруся, — не получится Дашутку так самолетом отправить. Чемодан тяжелее двадцати трех кэгэ не возьмут. Мам, а рост у тебя какой?

— Метр шестьдесят четыре, — ответила я.


— Точно?

— Всегда такой был. Даже интересно, для какой цели тебе эта информация понадобилась, — не сдержала я любопытства.

— Можешь приехать ко мне в клинику? — защебетала Маруся. — Ну очень надо.

— Что случилось? — испугалась я. — Кто заболел? Хучик? Черри? Афина? Мафи? У тебя неприятности?

— Ну зачем сразу о плохом думать? — спросила Манюня.

Я затруднилась с ответом, вместо меня выступил Собачкин:

— Потому что, если у детей полный порядок, они родителям не звонят. Особенно заботливые ограничиваются одним разговором в три дня: «Пап, у тебя все ок? Ну супер». Конец беседе. Но ежели дитятко двадцати с лишним лет звонит и голосом приторным, как мед с вареньем, шуршит: «Папочка, нам надо встретиться», то… — Сеня сделал паузу. — То или он без денег остался, или в такую задницу попал, что самому, несмотря на глупую голову, страшно стало. На мой взгляд родителя, опустевший кошелек предпочтительнее. Потому что во втором случае и бабок лишишься, и нервы в лохмотья порвешь.

— Мусик! Скажи Сене, что он не прав. Денег не надо, — зачастила Маруся, — и ничего дурного не произошло. Просто Катька меня подвела. А нам надо аппарат опробовать. Требуется человек весом до сорока шести кило и ростом не больше, чем у тебя. Ну, мусик!

— Если это не бормашина, то я приеду, — пообещала я.

— Честное слово, к стоматологии томограф отношения не имеет, — заверила меня Манюня.

Я поднялась.

— Отлучусь ненадолго, скоро вернусь.

— Давай, давай, — фыркнул Сеня, — там точно какая-то засада: если зубы сверлить не будут, то клизму поставят!

Я остановилась на пороге.

— Кузя, можешь посмотреть комменты под сообщением о ключах, которое выставил Юрец? Сергей там как-то отметился?

— Ты езжай куда собиралась, — отмахнулся от меня Кузя, — спасибо за совет. Давно сам догадался. От Сергея комментов нет.

— А телефон? — не утихала я. — Он мне звонил!

Компьютерный гений крутанулся на стуле и уставился на меня.

— Упс! — обрадовался Сеня. — Косячок!

— Дай трубку, — потребовал Кузя.

Я вернулась к столу и дала ему телефон.

— Странно, — протянул Кузя, — непонятно. Я бы скрыл номер.

— Сергей мог воспользоваться чужой трубкой, — ехидно заметила я, — или позвонить из такого места, где есть телефон для клиентов.

— Мужик не знал, где Дарья находится, — стал размышлять вслух Собачкин, — но он очутился у пиццерии быстрее, чем Васильева к ней подошла. Следовательно, в куче вранья, которую он наворотил, есть толика правды. Сергей работает или в торговом центре, или в непосредственной близости от него. Есть старая испытанная методика поиска, она использовалась в доинтернетовскую эпоху, да и сейчас с успехом применяется, называется «шевели ногами». Возьмем фото и пойдем по магазинам. Начнем с ресторанов: если парень рядом работает, то может там обедать.

— Отличная идея. Но у меня нет его снимка, — напомнила я.

— Фоторобот составим, ты же его помнишь, — пробубнил Кузя.

У меня ожил телефон.

— Давай, поторопись, а то Манюня нервничает, — фыркнул Собачкин.

Я побежала к машине и вскоре оказалась в ветклинике, которую пару лет назад открыла Маша.

— Мусик, — обрадовалась она, увидев меня, — сейчас познакомлю тебя с Максом.

Мы прошли по длинному коридору, где ожидали приема несколько человек с собаками, кошками, и вошли в большой зал. Там за столом сидела женщина в белом халате.

— Броня, это моя мама, — сказала Маша.

Врач обернулась.

— Здравствуйте.

— Очень приятно, — ответила я.

— Полюбуйся на Макса, — с восторгом воскликнула Манюня, — правда он чудо, прелесть, прямо словами не описать, как он хорош?!

Я окинула взглядом помещение.