Змеиный гаджет

— В сейфе, — соврала я, — если вы опять решили просить ключи, то зря потратили время на дорогу. Они не ваши. И монета тоже.

Андрей сел на диван.

— Вот тут ошибка. Ладно. Не хочется рассказывать, да придется. В юности у меня случилась любовь с одноклассницей. Отношения завязались не детские. Я тогда уже был парнем с опытом. Ранее в школу пришла совсем молодая библиотекарша Лена, ей только восемнадцать исполнилось. Она в институт не поступила, пришлось детям книжки выдавать. Школьники ее училкой считали, а я живо сообразил: девчонка меня всего на пару лет старше, и подкатил к ней. Ну и у нас все здорово получилось. Лена библиотеку после уроков закрывала, в ней за стеллажами софа стояла. Наш роман носил исключительно диванный характер, вне стен школы мы не встречались. Лене могло нагореть за то, что она с учеником спит, да и мне бы досталось. Поэтому мы тихо развлекались за полками с томами Пушкина, Лермонтова и прочих классиков. Через год праздник закончился, Лена таки поступила в вуз и ушла из библиотеки. Вместо нее на работу взяли старую грымзу. Я приуныл, но потом обратил внимание на Варю Горелову.





Глава 8




Андрей посмотрел в окно и продолжил:

— Школа наша находилась в Гришине. С одной стороны села — богатые поселки, с другой — деревни с нищетой голимой. В классе было не много учеников, девчонки в золоте-бриллиантах, парни с «котлами» ценой с машину. Учиться никто не хотел. Старшеклассники по ночам ездили по клубам, приходили сонные к третьему уроку. В ночные заведения пускали только совершеннолетних, но бумажка в сто баксов открывала любую дверь. Вместо того чтобы лоботрясов на второй год оставлять, директор просто звонила их мамашам, а те решали проблемы с помощью бабла. Учителя получали свой кусок пирога, двойки превращались в четверки. В нашем классе было несколько придурков, среди них я и Варя. Наша команда была хуже всех одета, шмотки не фирменные, у меня дешевые часы. Другие парни постоянно меняли «будильники», сегодня они механизмами с турбийонами хвастаются, завтра с простой электроникой пришли. В школе ценился эпатаж. Когда местная королева красоты явилась на новогодний праздник в ситцевом платье с белым воротничком ценой, как батон хлеба из элитной пекарни, туфлях из клеенки, а в уши вдела пластмассовые колечки, ее мигом объявили самой модной. Но народ знал — у Насти Ломакиной шуб больше, чем зубов во рту, а к первому уроку ее на «Майбахе» шофер в ливрее возит. Мы же с Варькой и еще несколько других ребят были «самыми модными» каждый день. Меня никто за дешевые тряпки не гнобил, ребята были в курсе, что у меня мать богатая. Ломакина Москвину (тогда у меня такая фамилия была) пирожки в буфете покупала и на всю столовую орала:

— Позовите сюда голодную собачку, у нее никогда копейки нет!

А я шел к Настьке и вопил в ответ:

— Нищий пудель жрать хочет! Спасибо тебе, богатая Буратина, спасла убогого от смерти в корчах.

И все ржали. Когда сам над собой смеешься, другие тебя не унижают, считают приколистом. Одноклассники понимали, что я из богатой семьи, ровня им, но у меня мать со сдвинутой крышей. Она сыночка обожает, но избаловать его боится, вырастить бездельником, вот и держит парня в черном теле. Поэтому Андрюха в школу на велике ездит, только зимой его на машине возят, да и то не всегда, частенько в маршрутке трястись приходится. Кое-что из этого было правдой. Инга Львовна, моя мать, на мешках денег сидела. А кое-что ложь. Мамахен меня ненавидела. Причина?

Андрей усмехнулся.

— Понятия не имею. Просто я матери не нравился. Хотя не самый плохой сын ей достался. Да и бабы плохих детей больше, чем примерных, любят. Родной отец на меня внимания не обращал. Один раз он вдруг зашел в мою комнату и спросил:

— Мальчик, ты умеешь ленту в пишущую машинку вставлять?

Я впервые про это услышал, но соврал:

— Конечно.

— Тогда поменяй мне катушку, — попросил старик.

Я пошел с ним в кабинет, живо понял, что и как делать. Папаня невероятно обрадовался, когда увидел, что его доисторический агрегат заработал, открыл коробку, она на столе стояла, достал из нее монетку и протянул мне.

— Держи, мальчик, купи себе мороженое, но не на всю сумму, а то горло заболит.

Я его поблагодарил. Отец рукой махнул.

— Ступай, мальчик, не мешай работать.

За дверью я рассмотрел монетку — рубль. Старый. Сейчас ходят другие деньги. Стало ясно: папаня окончательно свихнулся. Владимир Андреевич совсем ку-ку, живет в своем мире. Он не помнит имени сына, иначе бы не звал меня мальчиком. Мать я тоже редко видел, в основном общался с прислугой. Когда Лиза родилась, я подумал, что ее няньке сдадут и забудут о ней, как и обо мне. Но мать будто подменили, она повсюду с девчонкой ездила, одевала ее в самых дорогих магазинах, наняла повара, чтобы тот малышке отдельно готовил. Гувернантка, учителя английского, музыки, танцев, пения. Елизаветой постоянно занимались, называли ее: «Наша принцесса». Она в это верила и вела себя соответственно. Капризная, манерная, топала ногой: «Хочу!» — и девчонке с поклонами желаемое несли. После смерти отца мать быстро за Костю вышла. Тот работал в семье шофером. Думаю, он давно был ее любовником. Мать порой со службы ночью домой возвращалась. Владимир Андреевич уже давно почивал, спальни у них были разные. Ну какой секс со стариком? Если раз в пять лет он соберется жену ублажить, ей надо лежать тихо, не ровен час дедка инфаркт-инсульт долбанет. Костя же нормальный мужик, здоровенный медведь. В спальне они просто оргии устраивали. Мать орала на весь дом от удовольствия, прислуга хихикала. Вот так мы жили, когда я с Варей подружился. Горелова меня пригласила в гости.

Жили они в деревне в добротном деревянном доме. В семье было шестеро детей, все девочки. Варька старшая, остальные малышня, забыл, сколько им лет тогда было, может, семь, восемь… Я удивился количеству детей и задал Варе вопрос:

— Кто твои родители?

— Папа врач, мама учительница, — объяснила Горелова, — но она не работает, семья большая.

— Во дают, — не выдержал я. — Зачем столько детей?

Варя громко спросила:

— Мама, можно я Андрюше курочек и кроликов покажу?

— Конечно, моя радость, — разрешила Татьяна Ивановна, так Варину мать звали, — только сначала поешьте. Андрюшенька, золотце, хочешь гречневой каши с грибами?

Дома у нас такого не подавали, я согласился. Меня усадили за стол, дали красивую тарелку, серебряную ложку. Татьяна Ивановна меня по голове погладила.

— Кушай, мой хороший. Эк ты зарос! Постричься бы надо.

Я растаял. Из матери Вари прямо фонтан любви бил. И каша на удивление вкусной оказалась. Потом Варя мне показала живность и объяснила: у ее отца есть родной брат, он большой человек в каком-то министерстве, может ребят бесплатно в вузы в США пристраивать. Варе после получения аттестата туда дорога. А рожает мама, потому что деток очень любит, и папа тоже. К счастью, у них всегда девочки получаются.

Я стал каждый день бегать к Гореловым. Познакомился с Кириллом Петровичем, отцом Вари, тот научил меня машину водить, дрелью работать, все инструменты показал. Мы с ним колеса летние на зимние меняли, на рыбалку ходили. Я впервые понял, что такое настоящая семья и каким должен быть отец.

С Варей у нас бурный роман начался. Мы с ней бегали в заброшенный дом в лесу и там развлекались. Девочка сначала ни в какую даже целоваться не соглашалась, говорила:

— Папа меня убьет! Он постоянно твердит: «Варя, на уроках делай что хочешь, все равно тебя в Америке дядя Паша хорошо пристроит. Но если я узнаю, что ты не девственница, огребешь ремня. Запомни — в постель с парнем ляжешь только после свадьбы».


Полгода она меня отталкивала, потом разрешила себя поцеловать. Ну и вот так, потихоньку, добрались мы до основного дела. Когда все случилось, Варя истерику закатила, рыдала, повторяла:

— Что я наделала!

Но потом успокоилась. Я купил в аптеке презервативы, и вскоре Варька стала страстной любовницей. Лена на ее фоне померкла.

Андрей обвел нас взглядом.

— К чему столь долгое вступление? Вы понять должны: я считал Гореловых своей семьей, Варю обожал. Она была умная, тихая, больше молчала, чем говорила, но в избушке такое творила! Я в школу пошел в восемь лет, Варюха в шесть, у нас разница в два года была. Девятого июня, за день до своего восемнадцатилетия, я заявился к дяде Кириллу и сказал:

— Хочу жениться на Варе.

Тот улыбнулся.

— Сначала школу окончи, в институт поступи, профессию получи. И твои родители ни за что не согласятся на невесту из нашей семьи. Мы по меркам твоей матери нищие.

— Плевать я на нее хотел, мне завтра восемнадцать исполнится, — ответил я.

Дядя Кирилл языком цокнул.

— Мужчиной становятся, когда могут сделать свою женщину счастливой. Давай на эту тему поговорим, когда тебе двадцать один стукнет. Варенька еще маленькая, не лишай ее детства.

Андрей посмотрел в окно.

— Я вернулся домой, там Костя сидит бледный, в особняке тишина стоит. Обычно Лизка бегает, орет, а тут прямо как в могиле. Отчим ко мне кинулся.

— Андрюша, беда!

Я ему в ответ:

— В ваши отношения с матерью я не лезу, сами разбирайтесь.

Сказал и вдруг сообразил: вечером восьмого мать, как всегда, в районе полуночи в спальне визжала. Утром там была тишина, хотя они и после ужина, и перед завтраком всегда в постели скачки устраивали.

Ну, думаю, поссорились. А я-то тут при чем?

Сенин на пуфик у входа сел и говорит:

— Они погибли. Обе. Инга и Лиза! Автобус загорелся! Двери у него заклинило, окна люди выбить не смогли. Никто не выжил.

Я вообще ничего не понял! Костя стал опять объяснять. С третьего раза до меня дошло: мамахен и сестра тапки отбросили! Вот это подарок на день рождения! Только я про это подумал, как Костя говорит:

— Завтра утром мы с тобой поедем в похоронное агентство.

Еще чего! Оно мне надо? Я ему ответил:

— Твоя жена — ты и займись похоронами. Не моя печаль. Завтра я день рождения отмечаю.

Андрей потер затылок.

— Поймите, мать моя была не мать, а злая баба, которая никогда меня не любила. Почему я должен к ней хорошо относиться? Лиза настоящее чудовище, вечно мне гадила, сломала модель самолета, которую я долго клеил.

— Она была маленькой девочкой, — сказала я, — это случайно вышло.

— Нет, — сразу вспыхнул Андрей, — нарочно. Я лежал в тот день на диване, читал. Девчонка без стука влетела, с порога закричала:

— Где твой клей?

Лизке всегда хотелось получить то, что у меня было. Зачем ей клей? Сама ничего не мастерила, а я модели собирал. Так я ей и сказал. Нахалка к столу подлетела.

— Фигню склеил? Сейчас она развалится.

Схватила модель самолета, швырнула на пол и прыгнула сверху. Случайно, да? Любой бы обрадовался, когда такое чудовище сдохло!

— И вы созвали гостей на следующий день после гибели родных? — уточнил Кузя.

— Нечего на меня так смотреть, — оскалился Андрей, — я тогда был недорослем. Сейчас так не поступлю, постараюсь изобразить скорбь. Но за день до восемнадцатилетия я еще не научился лицемерить.





Глава 9