Звезды и лисы

– Я в случае чего опять под забором погуляю, – пообещала Лиса бодро. – Купи мне чупа-чупс, а?..

Ник посмотрел на нее. Мордаха у нее была такой счастливой, словно она сама спасла его из застенков, где он просидел последние двадцать лет!.. Мордаха счастливая, легкие волосы заправлены за уши, нелепый костюм, делавший ее похожей на кузнечика-альбиноса, весь перепачкан. Ник взял ее за воротник, подтянул к себе и стал отряхивать.

– Как я куплю тебе чупа-чупс, – проговорил он, старательно ее отряхивая, – если у меня отобрали все деньги?

– И не вернули?!

Тут он сообразил, что и вправду вернули.

– Пошли, – велел Ник и перестал отряхивать. – Вон киоск.

Он купил чупа-чупс, который она моментально засунула в рот – щека оттопырилась. Позвонил брату Сандро – тот не взял трубку. Позвонил маме – набрехал, что ночевал две ночи на работе, а на территории института связи почти нет.

– Передавай привет, – шепеляво и слюняво выговорила Лиса.

– Мам, тебе привет от Лисы, – с разгону выпалил Ник.

Наталья Александровна нисколько не удивилась:

– От девушки, которая приезжала с вами? Спасибо, и ей передавай.

Ник нажал отбой и накинулся на спутницу:

– Вот что ты лезешь в разговор?!

– А че такого-то? Привет передала, подумаешь!

Так получилось, что до самого дома он ее прорабатывал – за все. За то, что караулит его везде, за то, что таскается следом, за грязный костюм и дебильный вид, за то, что укусила брата Славу да еще смылась в самый неподходящий момент.

Тут Ник остановил себя и сказал, что, пожалуй, смылась она правильно, иначе ее бы тоже загребли.

– Ты такой ужасный брюзга, – выговорила Лиса дрожащим голосом. Все же ему удалось ее задеть. – Ну, хочешь, я от тебя отстану и вообще.

– Что вообще?

– Навсегда. И ты меня больше никогда не увидишь!..

Ник после двух ночей на нарах чувствовал себя грязным и словно в чем-то виноватым. Он должен был выместить свое бессилие и вымещал его на Лисе. Он вовсе не собирался с ней ссориться, да еще… навсегда!.. Чушь какая – он больше никогда ее не увидит!

Он к ней привык.

Нет, нет, не так.

Он к ней привязался.

– Что я должен сказать? – осведомился он. – Не уходи, побудь со мною, пылает страсть в моей груди?

– А в твоей груди пылает?

– Юль, я очень устал. Если хочешь уехать, уезжай. Собственно, тебе давно пора домой. Я это уже сто раз повторял.

Она повернулась и пошла прочь. До подъезда его дома оставалось сто шагов.

Ник, не оглядываясь, двинул дальше.

Нет, все правильно. Вот сейчас все правильно. Девчонка поедет домой, он вернется на работу, потом разыщет Сандро, и они вдвоем все обдумают. Может быть, нужно организовать охрану маме, раз уж неизвестные добрались до тети Веры, и все из-за писем!..

Ник оглянулся.

Асфальтовая дорожка, огибая детскую площадку с разноцветными качелями-каруселями, выруливала к арке – в пятидесятые любили строить с арками и башенками! Ни на дорожке, ни на площадке, ни под аркой не было девицы-альбиноса, к которой Ник в последнее время… привязался и которую только что прогнал.

Нет, нет, он все правильно сделал!..

Ник еще раз оглянулся и постоял, высматривая ее, потом решительно повернул к подъезду.

Во дворе было много машин, даже его личное место занято. Когда-то жильцы, изнемогшие от притока автомобилей из соседних дворов, выбили у мэрии разрешение на шлагбаум, разметили стоянку и на каждом пятачке написали номер квартиры.

Так, а где может быть его собственная машина?.. Он некоторое время соображал, а потом вспомнил, что она осталась возле дома тети Веры. Да и шут с ней.

Ник вдруг всерьез устал, прямо вот здесь, на пороге собственного дома. В камере он не спал обе ночи, а накануне спать ему мешала Лиса – он улыбнулся воспоминанию. Предстоящий день, который только начинался, его пугал. Придется ехать на работу и там соображать, придется искать Сандро, придется возвращаться за машиной в ненавистный двор, и все это… в одиночку.

Ник открыл тяжелую дверь, обшитую досками «в елочку», похожими на паркет. Дверь помнила самого Иосифа Виссарионовича Сталина, который, рассказывали, приезжал, когда этот дом был построен, чтобы удостовериться, что «быт советских ученых налажен», пережила все ремонты и реконструкции, революции девяносто первого и девяносто третьего годов. Жители подъезда дверь любили и оберегали.


Как только Ник ее открыл, навстречу ему, как вспугнутые с помойки вороны, кинулись люди с микрофонами, камерами и телефонами в руках. От неожиданности ему показалось, что их очень много, целый подъезд!.. Зажегся желтый прицельный свет, ударил в лицо. Ник зажмурился.

– Николай, за что вас задержали? Это как-то связано с убийством, в котором подозревают ПараDon’tozzа? Где он сам? Где скрывается ваш брат? – понеслось со всех сторон. Вопросы, словно камни, сыпались ему на голову, и он отступал под градом этих камней. – Почему агент рэпера не дает интервью? Когда будет созвана пресс-конференция? ПараDon’tozz сейчас в стране? Его объявили в международный розыск? Правда, что вашей спутницей стала Демидова? Уголовное дело заведено и на вас тоже?

Ник сообразил, что прорываться нужно вперед, к лестнице.

– Я ничего не знаю! – заорал он на весь подъезд, и журналисты немного расступились от его вопля. На первом этаже открылась и закрылась дверь, очевидно, выглянул кто-то из соседей. – Я не знаю, где мой брат! Он ни в чем не замешан!

– То есть он стал жертвой провокации? Его подставили? Его преследуют за его творчество? Он имеет отношение к либеральному движению? А вы сами?

Ник ринулся вверх по лестнице. Журналисты помчались за ним.

На втором этаже Ник нос к носу столкнулся с соседкой. Очень удивленная, в бархатном халате и с шавкой на руках, она стояла возле лифта.

– Здрасти, Роза Львовна, – пролаял Ник, пробегая мимо нее.

– Колечка! Кто это?!

– Свободная пресса! – с лестницы закричал Ник в ответ.

Ему оставалось преодолеть еще один пролет, открыть дверь, и – он спасен!

– Пресса?! – возопила снизу Роза Львовна. Шавка изо всех сил забрехала. – Кыш отсюда! Я сказала – кыш! Здесь живут приличные люди!.. Я немедленно вызываю наряд, это хулиганство!..

Ник молниеносно открыл дверь и так же молниеносно запер ее за собой. Свободная пресса осталась с носом.

Ник прошел в ванную и попил немного воды из крана. Отдышался и попил еще. Скинул ботинки, пошвырял их в сторону передней и набрал номер Сандро.

– Ник, е, где ты пропал?!

– Пошел по твоим стопам. Ночевал две ночи в кутузке. – Ник сел в кресло и свесил голову между коленей, чтобы в ней не так стучало.

– Тебя забрали тоже, ешкин-матрешкин?!

– Уже выпустили.

– Тебя что, били? – Тон у брата изменился.

– Никто не бил. С чего ты взял?..

– У тебя голос какой-то… придушенный, е!..

Ник распрямился.

– У меня в подъезде полно журналистов, – проинформировал он. – Роза Львовна их гнала, но, по-моему, не выгнала. Они хотят знать, не подался ли ты в бега и не объявлен ли в международный розыск.

– Е!..

– На тетю Веру позавчера напали и связали. Из квартиры не забрали ничего, кроме старых писем.

– Подожди, брат, – попросил Сандро. – Не части. Я сейчас приеду.

– Нет. Нарвешься на журналюг.

– Класть я хотел на журналюг.

Ник кулаком постучал себя по голове. Шум в ней все не унимался.

– Сандро, дай мне телефон девушки, которая торчала у тебя в квартире, а потом с нами ездила в Луцино. Лиса которая.

– Нету у меня ее телефона и не было никогда, – сказал брат с изумлением. – А тебе он на кой ляд?

Ник помолчал.

– Где она живет?

– Ник, клянусь Шекспиром, я не знаю!.. Я даже не знаю, как ее зовут.

– Юля, – автоматически сказал Ник.

Сандро развеселился:

– Ну, Юля так Юля. А для меня она Лиса, и хрен с ней.

– Но она откуда-то взялась!