Расплата (СИ)
Стеклянный взгляд от голоса его начал оживать. Мираж растворился вместе с чудовищем, комната погрузилась во мрак, и она вдруг увидела под собой Этьена, до боли вцепившегося в ее руку с зажатым в ладони ножом. Он что-то говорил… Не понимая, что происходит, Кристина смотрела то на Этьена, то на нож, а потом, осознав, что только что чуть не убила его, вдруг дернулась, отпрянула…
Нож полетел куда-то на пол. Кристина затряслась, забилась в истерике, с ужасом глядя на неподвижно лежащего, еще не отошедшего от шока Этьена — она не хотела этого! Неужели она сошла с ума? Кристина попятилась, едва не упала с кровати, запутавшись в длинной сорочке… Бежать! Бежать, куда глаза глядят, только подальше отсюда! Все, хватит! Больше ни минуты она здесь не задержится! На трясущихся ногах она бросилась к двери — да лучше сдохнуть было в той темнице, чем оказаться сейчас здесь, с ножом в руке, пытаясь прирезать ни в чем неповинного, самого дорогого ей на свете человека. Человека, который столько сделал для нее. Человека, за жизнь которого она с легкостью отдала бы свою. Нет, ни минуты здесь больше нельзя оставаться!
— Куда?! А ну стой! — рявкнул Этьен, в несколько прыжков настигнув Кристину у дверей спальни.
Он резко развернул ее к себе, впечатал с грохотом в стеклянную дверь… Она трясется вся, дрожит, растерянно смотрит куда-то в сторону и плачет, не смея глаз на него поднять. И он не знает, что с ней теперь делать. Она опасна — это факт. Она беспомощна и загнана в угол. Но она не его убить хотела, а Филиппа — он это понимает. Отругать ее, нашуметь, обматерить — ох как хочется! Особенно за нож в постели — додумалась же, амазонка! И все же понимает, что бессмысленны сейчас слова, что она и сама напугана случившимся не меньше. И нож в постель притащила не от скуки, а от бесконечного страха — не верит, что они в безопасности, не верит, что он сможет защитить их от Филиппа.
Так и не дождавшись, когда он вышвырнет ее из дома, Кристина сама попыталась оттолкнуть Этьена. Не дал. Прижал еще сильнее.
— Ну куда ты собралась?
Всхлип в ответ и жалкая попытка оттолкнуть.
— Дуреха, — тихо выдохнул Этьен. — Ну что ты творишь? Откуда у тебя нож? Зачем? Что с тобой происходит, а? Ну чего ты боишься? Какие еще сюрпризы меня ждут, Кристина?
Замерла, носом шмыгнула — она и сама не знает, что теперь от себя ожидать.
— Иди спать, амазонка. Завтра поговорим об этом.
Он отпустил Кристину, логично рассудив, что уж сейчас-то точно разговоры все бессмысленны — обоим нужно успокоиться. А вот завтра предстоит им все-таки серьезно поговорить. Он отошел, а она так и осталась стоять у дверей, не решаясь ни из комнаты уйти, ни в постель вернуться.
— Кристина, не испытывай мое терпение, ладно? — едва ль не с раздражением выкрикнул Этьен. — Мне тебя силой уложить?
Да, пришлось укладывать силой. Будто окаменела она, не посмев и шагу сделать. А когда не выдержал Этьен, подхватил ее и потащил на кровать — вцепилась в него мертвой хваткой и разревелась. Не стал ее отталкивать — так и заснула в его руках вся в слезах. Он баюкал ее как ребенка, успокоить пытался… И не знал в ту минуту, что она прощается с ним.
Глава 67
Утром проснулась Кристина в одиночестве. Ну что ж, так даже лучше. Решение принято, окончательно и бесповоротно. Аккуратные строчки ложились на пожелтевший лист бумаги…
«Мой дорогой, мой милый Этьен, не сердись на меня — другого выхода я не вижу. То, что случилось сегодня ночью, стало последней каплей — я опасна для тебя. Я этого не хочу. Поэтому ухожу. Мы оба знаем, что так будет правильней; сумасшедшей любовнице Филиппа не место рядом с тобой. Прости меня. Прости, что столько доставила хлопот, что столько рисковать пришлось ради меня. Прости и за случившееся ночью, если сможешь. Я не хотела этого… Он снится мне каждую ночь, каждую ночь он меня убивает. Я не хочу, чтобы из-за этого сумасшествия пострадал ты. Я очень благодарна тебе, что не дал мне сдохнуть в той темнице — лишь нежелание радовать Филиппа своей смертью держало меня на этом свете. Я очень благодарна тебе за всю твою заботу, которую я не заслужила. Я благодарна тебе за то, что ты, наследник, существуешь, и верю, ты сможешь одолеть Филиппа, сможешь спасти Риантию. Не сдавайся только, прошу тебя. Филипп не так уж силен, это всего лишь обиженный жизнью маленький ребенок, который пытается мстить всем вокруг, и смел он только с теми, кто слабее его. Но ты сильнее, я знаю это. И я буду с нетерпением ждать тот день, когда ты появишься в столице как король. Я обязательно приду на твою коронацию, я буду радоваться вместе с твоим народом! Да, твоим! Ты не представляешь, скольким людям Филипп принес горе — они молчат, но лишь потому, что боятся за свои жизни, за жизни своих близких. Их можно понять. Но тебя они ждут, тебе они будут рады. Не отступай, прошу тебя! А на меня не сердись, у меня нет иного выхода, кроме как уйти сейчас. Знаю, что ты разозлишься. Но еще я знаю, что сам не решишься со мной расстаться. Люблю тебя. Очень люблю. Но у нас нет будущего, и мы оба это знаем. Прошу тебя, не ищи меня, отпусти. Со мной все будет хорошо, я найду дом и устроюсь служанкой — ты не волнуйся за меня, что могло плохого со мной случиться — уже случилось. Хуже уже не будет. Не жалей о моем уходе. И не закрывай свое сердце — ты обязательно встретишь самую лучшую девушку на свете. Ты полюбишь ее, она родит тебе наследников. Она обязательно найдется! Мне жаль, что так все вышло, Этьен… Но я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив, а рядом со мной это, увы, невозможно. Прощай. Люблю тебя и никогда не забуду. Твоя Кристина.»
Листок бумаги лег на кровать. Кристина с тоской оглядела комнату, которая поистине стала ей домом. Сколько теплых, ласковых ночей помнит эта постель; сколько слез и улыбок, сколько нежности и покоя… Кристина прощалась с каждым кусочком чужого мира, в котором, увы, определено ей быть всего лишь гостьей — ладонью трепетно провела по теплому дереву комода, по столу, за которым так любит допоздна сидеть наследник, уткнувшись в свои бумаги, по холодным кованым перегородкам, по мягкому шелку занавесок… Обошла каждый уголок, и так хотелось остаться! Хотя бы на денек еще, хотя бы на час. Но решение принято. И пока Этьен не вернулся, надо уходить.
Ей повезло — в просторном холле пусто. Кристина сбежала по лестнице и, озираясь по сторонам, бросилась к дверям. Нет никого, никто не видит беглянку. На этом везение закончилось.
Она и предположить не могла, что двери окажутся заперты. Ни разу ведь не видела, как их отпирают, всегда без проблем выходила в сад и даже за ворота… Правда, никогда она не выходила одна — или сам Этьен, или Адриан всегда сопровождали ее. Вот тут-то и вспомнилось, как когда-то давно, когда она еще только появилась здесь впервые, Милош обмолвился о том, что страже строго-настрого запрещено выпускать ее с территории без сопровождения — и почему она не вспомнила об этом раньше? Она бы придумала, как обмануть стражу! Но тогда она не думала о побеге и словам хмурого хранителя дома не придала должного значения, а напрасно…
Едва не плача от досады, ковыряла она проклятый замок на двери и кляла себя занеосмотрительность. Знала бы — через балкон ушла бы! Верно. Надо стражникам написать записку, якобы к Анне ей надо! Пусть даже кто-нибудь проводит ее до дома Мориса — она не против. Не сможет она, что ли, от одного паренька сбежать? Сможет. И пареньку, конечно, влетит, от хозяина дома, но едва ли что-то серьезное грозит — Этьен добр. Да, разозлится сначала, пошумит, а там, глядишь, и письмо ее найдет — он все поймет и не станет наказывать невиновного. Полная решимости, Кристина развернулась, чтобы вернуться в спальню и попытаться сбежать через балкон, но тут же побледнела, заметив, как с интересом, с любопытством в одном из проемов за ней наблюдает… Адриан.