Я выбираю Элис

Позже 
В общем, все было отвратительно. Для заплыва перед завтраком это уж слишком. У воды в бассейне был четко различимый желтый оттенок. Я имею в виду, что, хотя вода и была стандартного голубого цвета, могу поспорить, что все дети младше пятнадцати лет, заходившие в бассейн, в него мочились. Иначе зачем было бы добавлять в воду столько хлорки? Глаза у меня теперь как у наркоманки со стажем. Может, благодаря этому мне сделают прическу, как у Фрэнк.
Клянусь, некоторые из этих детишек попросту использовали бассейн вместо туалета. Вставали с кровати, потягивались и шли в бассейн отлить. Макгрегор этого, разумеется, не делал, но ведь мой брат намного превосходит среднего ребенка. Он и желтого оттенка в воде не заметил, так ведь он во всем видит только хорошее. Мама плавать не пошла. Она предпочитает природные водоемы, то есть, по-моему, попросту рыбью мочу без хлорки. Этого почти достаточно, чтобы лишить меня желания завтракать. Однако я предвкушала блинчики из нецельнозерновой муки еще со вчерашнего вечера, да и нам, вероятно, понадобятся силы для визитов к парикмахерам.
Только бы этот Финнов друг-стилист не оказался очередным халтурщиком. Впрочем, даже если это так, для издевательства над волосами у меня не слишком-то много их и осталось. Нам обеим назначено на одиннадцать, потом мы должны пройтись по секонд-хендам, затем заглянуть в макгрегоровский рыбный магазин. Сдается мне, мало кто ходит по секондам с матерями и младшими братьями, но делать нечего. По крайней мере, до тех пор, пока мама не начнет скупать все подряд реликвии шестидесятых. Интересно, засчитываются ли походы по секонд-хендам как жизненный опыт?
Позже 
Я теперь — новая женщина! Это лучший день в моей жизни! Обожаю Принс-Джордж!
Дальше может быть только хуже.
Даже не знаю, с чего начать.
Мы отправились к Финнову другу-парикмахеру после завтрака. Его салон называется «Приколы Макги». Не поверю, что с таким названием у него есть хоть какие-то клиенты. Звучит так, будто это салон красоты для собак. Как бы то ни было, зовут парикмахера Макги, и, судя по тому, что я видела, он действительно любит прикалываться. Мы прибыли точно в назначенное время, но Макги в салоне еще не было. Была администратор, которая спала за своей стойкой, положив голову на руки. У нее были волосы точь-в-точь как хотелось бы мне, свитер с черно-белыми полосами, похожими на следы от протектора на асфальте, кеды на платформе и клетчатые брюки в обтяжку. Можете себе представить мое облегчение!
Мы немного посидели, и время от времени Гилда со словами: «Сегодня я буду ассистировать Макги» — поднимала голову и заверяла нас, что Макги скоро придет. Должно быть, Макги любит проводить время на работе во внерабочие часы. Повсюду стояли бокалы из-под вина с плавающими в них окурками; окурки также были разбросаны по всему полу и на кассе, а в раковине валялась пустая бутылка из-под джина.
Мама сказала, что в парикмахерской пахнет как в баре, в котором забыл прибраться помощник официанта. Ей здесь было явно не по душе.
Наконец, примерно в четверть двенадцатого, показался Макги. У него определенно другой вкус, нежели у старины Финна Паршивые Башмаки. Возможно, в этом же прикиде он и спал. Макги носил остроносые туфли из черной лакированной кожи, а брюки у него были в тонкую полоску, обтягивающие, как у Рода Стюарта. Самой чумовой деталью его костюма была просвечивающая черная рубашка с узором из пышных розовых мясистых роз. Спереди рубашка была обшита кружевами и вообще застегнута не на ту пуговицу, так что посредине виднелась большая щель. Пупок у Макги был проколот. Это просто отпад!
Волосы у Макги были осветлены, желтого цвета, и торчали во все стороны. Казалось, он все еще сильно пьян, и нос у него был того красноватого оттенка, какой бывает только у заядлых алкашей. И все равно выглядел Макги отлично.
Он вошел в помещение широкими шагами, будто весь день где-то бегал и совершенно вымотался. С сильным то ли ирландским, то ли шотландским акцентом Макги набросился на Гилду:
 
— Какого черта ты спишь в назначенное моим клиентам время? Господи, это все-таки бизнес, милочка. Здесь нет места непрофессионализму.
Гилда надулась, и Макги пошел на попятный:
— О господи, да ладно тебе… Все нормально… Просто проснись. Соберись. Господи Иисусе, ну и болит же у меня голова. Может, сделаешь мне кофе?
Затем он повернулся к нам с широченной улыбкой. — Ну, как у нас дела? Добро пожаловать в «Приколы»! Зовут меня Макги. Да вы, видать, здорово нуждаетесь в помощи! — сказал Макги, переводя взгляд с меня на мою мать.
Мать начала говорить, что стричь надо только меня и что недавно у меня был печальный опыт, а у нее, мол, все отлично, так что спасибо. Макги пропустил все это мимо ушей.
— Дорогая, у меня тут для вас кое-что припасено. И для маленькой мисс тоже. Чудесно. Для макушки немного странновато, но мы это быстренько исправим. Милочка, вы произведете сенсацию. Будете выглядеть как девушка из Лондона, точно вам говорю. А из молодого джентльмена сделаем естествоиспытателя в стиле «Джей Крю» [18].
И снова маме:
— С вашими отпрысками поработал настоящий халтурщик, не так ли? Вам, полагаю, хочется чего-нибудь новенького?
Он отвернулся и хлопнул в ладоши:
— Гилда, дорогуша. Понадобится помощь. Нам тут придется побегать. Позвони юному Ланселоту. С ним мне будет легче пережить это утро. — Макги повернулся к нам и сказал: — Как жаль, что юный Ланс — несовершеннолетний. Чудесный мальчик.
Вскоре мама, Макгрегор и я сидели спинами к раковине, в то время как Ланс (похожий на фермера парень со здоровым цветом лица, в клетчатой рубашке и джинсах «Рэнглер») и Гилда бегали вокруг, хватая нужные шампуни и кондиционеры для волос.
Макги сидел в углу на высоком табурете, беспрерывно курил и хлебал кофе огромными глотками. При этом он выкрикивал инструкции и сетовал одновременно:
— Бог ты мой, Гилда! «Ромашку» — юной леди, «Сосну» — юноше. Господи Иисусе, моя голова. Это не обычное похмелье, уж поверьте мне. Похоже, у меня аневризма сосудов головного мозга или что-то подобное.
Отче наш, иже еси на небесех; Ланс, любимый, это же «Лимонная трава». А я сказал: «Сосна». «Сосна». Это единственное, что подойдет молодому человеку, который по субботам расхаживает по городу в резиновых сапогах.
После примерно десяти раундов мытья, ополаскивания, кондиционирования, снова ополаскивания и мытья наших волос нам дали посидеть на стульях в дальнем конце салона. Я было заволновалась, что Макги выдохся, выкрикивая инструкции по мытью волос, но он фактически только приступал к делу.
Вскоре нас опять рассадили в кресла, укрыли банными полотенцами и набросили громадные пластиковые накидки, украшенные изображениями красного стручкового перца, при этом Макги сидел перед нами и попивал кофе.
— Отец небесный, Гилда! Принеси юноше кофе. Если он достаточно взрослый, чтобы отращивать волосы, значит, он достаточно взрослый, чтобы пить кофе. Сливки, сахар?
И с дьявольской усмешкой моей маме:
— Никогда ведь не рано начинать приучать их к пороку, а? Ха, ха, ха!
Затем Макги встал и принялся вышагивать вокруг кресел, глядя на наши, похожие на веревки, мокрые волосы. Он обходил нас, делал что-то вроде пируэта и снова обходил. Уперев руки в боки, он иногда вдруг подскакивал к одному из нас и щелкал пальцем по какому-нибудь волосу, словно тот лично его обидел.
Наконец он вернулся на свой табурет в углу салона и яростно принялся за очередную сигарету. Ланс и Гилда стояли позади нас навытяжку. Хоть Гилда и полностью проснулась к этому времени, все равно покачивалась взад и вперед и часто моргала. Это действовало очень возбуждающе. Даже Макгрегор казался заинтересованным.
В тот момент, когда напряжение стало почти невыносимым, Макги накренился, схватил какие-то ножницы и двинулся к голове Макгрегора. Не парикмахер, а красноносая парикмахерская сенсация в раздувшейся рубашке. Волосы летали повсюду, и стоило Макгрегору съежиться в своем кресле, Макги отходил, делал знак, и Ланс приподнимал моего брата за плечи.