Тренер: молодежка (СИ)

Мы выбежали из административного корпуса. Я понял, что дело происходит возле вчерашней беседке, которая как магнитом притягивала к себе неприятности. Там стояла куча пацанов, рядом бегали Елена Анатольевна и Оксана Вадимом, как курочки за своими цыплятами. Стоял шум и гам.
— Мочи, Паша!
— Миша давай!
Пупс и директриса напротив за волосы хватались.
— Прекратите немедленно!
— Паша слезь с него!
Что Ленка, что Оксана были одеты в то, в чем их застали крики — ночные рубашки. Видать перепугались настолько, что даже не успели переодеться. И если Оксану Вадимовну я уже видел «топлес», то вот стройные формы Ленки видел впервые и даже на несколько секунд задержал взгляд, там где не положено.
Но все же главное действо происходило в импровизированном круге из пацанов, в центре которого сцепились Баграмян и Ануфриев. Драка между пацанами была в самом разгаре… если, конечно, возню дракой можно назвать. Пашка, здоровый кабан, завалился на Баграмяна. И за счет своей немалой физической силы, удерживал Мишу. Душил. Ни о какой гильотине или удушении сзади речи не шло. Это было самое банальное удушение, используемое на каждой школьной перемене. Одной рукой Ануфриев обхватил Баграмяна за шею, второй сцепил замок пальцами и вот так удерживал соперника на земле.
Понятно всё.
Я то думал здесь реальная бойня — не на жизнь, а на смерть по словам Осипова, чуть ли не поножовщина конкретная. А тут делов то — распетушились два петуха и сцепились. Понимая, что ничего участникам драки не грозит, я встал рядом с дерущимися и скрести руки на груди.
М-да.
Дело было вечером, делать было нечего. С такими мыслями тупо наблюдал за происходящим, не спеша вмешиваться.
— Иван Сергеевич ну что же вы стоите! — ко мне подбежала Ленка Пупс и принялась меня за руку трясти. — Разнимите их!
— Пусть повозятся, Елена Анатольевна, чтобы потом в номере не сцепились, — покачал я головой. — Пар выпустят, и потом как убитые будут спать. Правда им через два часа уже на тренировку идти, поэтому выспаться не получиться.
Кстати, я заметил, что у Онуфриева носом кровь идёт. Видимо Баграмян всё-таки ухитрился разок Паше в нос удалить, прежде чем дело в партер перешло.
— Разнимите их, Иван Сергеевич, я очень прошу!
Я улыбнулся Пупсу, которая смотрела на меня выпученными глазами. Но сказать ничего не сказала, снова верещать начала, чтобы Паша Мишу отпустил. Во дают девчата, когда я нужен, так должен их просьбы выполнять, моргнуть не успев, а когда не нужен, так иди ка ты Иван Сергеевич лесом.
Все же долго смотреть, как наминают друг другу бока соперники, я не стал. Подошел к дерущимся и взял Онуфриева за шкирку.
— Отпускай, Тайсон.
Ануфриев внимать моей просьбы и отпускать Баграмяна не спешил, хотел как можно сильнее придушить Мишу, который надо отдать ему должное не сдавался и пытался высвободиться из захвата. А еще он на своем родном языке покрывал Пашку матом, армянский я немного знал.
— Паша, я говорю отпускай, задушишь же.
— Не лезьте! — шипел Баграмян, видимо рассчитывая на то, что его соперник выдохнется и ослабит захват.
Ануфриев отпустил, поднялся, тяжело дыша, сжимая кулаки и смотря на Мишу с ненавистью. Вскочил на ноги Баграмян, которому было не занимать духу и его явно не устраивал исход драки, поэтому он бросился на Пашу, чтобы реваншироваться. Я кивнул Прокофьеву и Осипову, стоявшим неподалеку.
— Так, отведите нашего бойца.
Пацаны схватили Баграмяна за руки, отвели в сторонку. Миша высвободиться пытался, да только куда там. Прокофьев, наш центральный защитник, по габаритам был не меньший лоб, чем Ануфриев, да и сил у него полно. Поэтому вырваться из его хвата было не так просто.
Далее я встал между двумя драчунами.
— Успокоились?
Ануфриев по-прежнему тяжело дышал, но слава богу больше не лез в драку. Баграмян тоже приутих, угомонился и выкрикивать угрозы перестал.
— Вы из-за чего лагерь на уши подняли?
В общих словах Осипов мне описал предконфликтную ситуацию, но сам же и сказал, что из-за чего пацаны вышли биться — неизвестно. Вот я и решил узнать причину у первоисточника.
 
— Ануфриев? — я повернулся к Паше.
Тот отвечать не спешил, хотя своим тяжелым взглядом мне в глаза смотрел. Заговорил Баграмян.
— Этот козёл собрался кидок делать!
— Пасть захлопни, — прошипел Паша.
— Что за кидок? — вмешался я.
— Он чемодан собрал и свалить намылился! — заявил Баграмян и действительно показал на чемодан, который лежал чуть поодаль, возле беседки.
Я бровь приподнял, нахмурился. И куда интересно Ануфриев собрался посреди ночи валить? Прям любопытно стало. Ануфриев слова Миши на этот раз никак не прокомментировал. А раз схавал, значит Миша правду говорит.
— Я его остановить хотел, чтобы он команду не кидал! — продолжил Баграмян и выдал пламенно. — Потому что если уйдет такой важный игрок, что тогда прикажете делать? За одного дурака изнеженнего мы проиграем! И вместо жизни нормальной, как вы нам показали, будем по тюрьмам тереться.
— Сам же сказал, что я игрок гавно… — процедил Ануфриев, наконец заговоривший.
Я посмотрел на Пашу.
— Что за выходки? Куда ты собрался?
Только сейчас Ануфриев кулаки разжал, успокоился.
— Мне нечего делать в коллективе, который меня не уважает.
Услышать такое он него было неожиданно. Насколько мне известно Пашка как раз пользовался уважением в коллективе. Я понял, что надо этот вопрос в лоб решить и у пацанов спросил.
— Пацаны, есть кто Пашу не уважает?
Как я и ожидал, таких не нашлось. Никто руку не поднял, слова кривого не сказал. Молчали все.
— Причём здесь пацаны, вы конкретно меня не уважаете, — пояснил Ануфриев.
— Мы это я? — уточнил я.
— Вы это вы! — фыркнул Паша.
— Я тебе уважаю.
— Ложь.
Понятно. Мы, конечно, не два собутыльника, чтобы тягаться кто кого уважает, а кто нет. Но пацану это нужно, чтобы вот так — при всех. Требовалось перекинуться с ним парой фраз с глазу на глаз, а для этого следует остальных ребят выпроводить. Я в ладоши захлопал.
— Так, бойцовский клуб, давайте расходиться по номерам. Кто забыл, у нас тренировка через час.
— Помним, Иван Сергеевич.
— Расходимся! Нам надо с глазу на глаз с Ануфриевым переговорить.
Парни спорить не стали, поплелись внутрь административного корпуса. Ленка Пупс и директриса с ними пошли. Причем молча, обе дамы серьезно перенервничали и все эмоции, что были — отдали. Оксана Вадимовна Баграмяна осматривала — не надо ли Мише «скорую вызывать». Тот отказывался, ясное дело.
Я дождался пока свидетели разойдутся, повернулся к Паше.
— Ты что себе позволяешь? — строго посмотрел на него. — Я, значит, в Тарасовку ехать собрался = мячи выбивать, форму. Собрался на соревнования заявку подавать. А ты вот так мне на добро отвечаешь?
Ануфриев молчал.
— В себя приди, я тебя уважаю, иначе бы ментам сдал! — взял его за плечо, потрепал.
— Да лучше бы сдали Иван Сергеевич, потому что вы слову моему не верите, — Паша вывернулся, убирая мою руку со своего плеча.
— А ты себя на моё место поставь? — не отступил я. — У тебя срок условный, на часах инициалы, первая буква в них совпадает с фамилией, которую майор назвал. Как тебе? Сразу не мог сказать, что батю твоего также зовут, как тебя? А фамилия у тебя правильно через «о» пишется?
Ануфриев не ответил.
— Давай завязывай кваситься, у тебя на сон два часа осталось, — продолжил я. — В пять, чтобы как штык на поле был, а если не проспишь, то тогда точно с команды выгоню. И можешь чемодан по новой собирать.
Паша снова промолчал. Но мне хотелось верить, что разговор исчерпан и больше мы к этой теме не вернемся.
  
Глава 25
 
— Значит так ребята-октбярята, доброго всем утречка!
— Мы не октябрята!
— А чего тогда у вас мозги, как у детей работают?
Я обводил взглядом своих парней, которые приложили все возможные усилия, чтобы сделать сегодняшнюю ночь сокращенной, примерно до четырех часов нормального здорового сна.