Твоя тайная дочь (СИ)
А потом женщина поднимает лицо, встречаясь со мной взглядом, и шепчет беззвучно:
– Спасибо тебе…
Глава 19.
Глава 19.
Фил.
– Арина, ты, правда, нейрохирург? Это ведь так сложно, – удивленно поднимает брови мамуля, подливая малиновке чай.
В доме тепло… Машуля сидит на руках у папы, а Данька смотрит какой-то дурацкий фильм в зале. Нагруженный какой-то… Сегодня даже без своих обычных подколок обошелся.
– Да, Нина Андреевна, можете считать, что у вас теперь есть семейный невропатолог.
– Ой, как здорово, Ариша, – поддакивает бабуля, отрезая щедрую порцию от домашнего пирога. – Тогда, может быть, ты меня посмотришь? Вот тут у меня болит, – бабуля встает и, скрючившись буквой зю, показывает на область поясницы. И давление скачет, как угорелое. Надо и Ваню к тебе на прием записать. Что нам, старикам надо?
– Для начала обследоваться. Я позвоню вам завтра с работы, Зинаида Никитична, хорошо? Скорее всего, вам нужно будет приехать в отделение.
Ну, Ариша. Настоящий дипломат. А отец-то… Не выпускает Машу из рук, все трогает ее, волосики перебирает, рисует что-то. Идиллия просто…
– Дима, да что ты там рисуешь, сынок? – спохватывается бабушка. – Она же еще маленькая для таких рисунков. О, господи, Нина, погляди, он танки рисует и солдатов.
– Не мешайте, родственники. Да, Марусь? Дедушка сто лет не рисовал, теперь повод появился. Да? Цветок нарисовать? Или дерево?
– Дя, – соглашается Машуля.
– Вот и хорошо. А потом мы с бабушкой все равно дадим по шее твоему папе. Пусть не думает, что мы такие добренькие.
– Да тут и маме надо дать, – вздыхает Арина. – Простите… Просто я… Я ведь уехала в Германию и там поняла, что жду ребенка.
– Ой, ладно, давайте не будем ворошить прошлое, – нервно поднимается с места мама. Уносит грязные тарелки в мойку и выкладывает подаренные нами полезные сладости в большое овальное блюдо.
– Пойду поговорю с Данькой. Что-то он…
– Странный, Филипп, да. Но мы и слова не можем из него вытянуть. Иди, поговори, – кивает бабуля.
Бабуля недооценивает себя. Она может разговорить любого. Но Даньку… Если он упрется рогом, будет молчать.
Брат сидит на диване, склонив голову. Изредка поднимает ее, отвлекаясь на беготню главных героев на экране.
– Что смотришь? – толкаю его и усаживаюсь рядом.
– Я в полной жопе, Фил. Просто мрак какой-то… – выдыхает он.
– Когда успел? Ты две недели в Питере. Наехал кто-то? На деньги кого-то кинул? Рассказывай, давай.
– Еще в Америке я оформил доверенность на Артема Власова, моего одноклассника. Он помог открыть частное охранное агентство. Ты же знаешь, что я обучался всем этим фишкам телохранителей – восточным единоборствам, борьбе. Отрабатывал быстроту реакции и…
– Малой, хватит себя нахваливать, я и так знаю, что ты у меня крутой. Артем киданул?
– Нет, конечно. Напротив, он так разрекламировал нас, что… – оживляется Данька. Садится удобнее и уже не выглядит таким насупленным. – К моему приезду Тема набрал персонал, снял офис в центре Питера. Сайт классный сделал, на европейский манер. И нам поступил крупный заказ. Бабла отвалили намеренно, но я все испортил… Блять…
Данька снова роняет голову в ладони. Часто дышит и что-то бормочет бессвязно.
– У тебя язык заплетается? Так это тебе к Арине надо на прием. Может, там кровоизлияние или…
– Ты знаешь Воскресенского?
– Александра Владимировича? Ну, слышал. Крупный бизнесмен, олигарх, меценат. Закрытый, ездит за рулем с водителем, но без охраны. Кстати! Ему по статусу она давно положена. Он правильно поступил, что нанял тебя. Данька, ты сам хочешь быть телохранителем? Я был уверен, что ты собирался управлять фирмой, обучать специалистов и обеспечивать кибербезопасность. Ты же учился в Стэнфорде! Ну, не для того ведь, чтобы охранять каких-то толстосумов?
– Нанял, Фил. Не себе, а своей невинной дочурке, – выдавливает брательник.
– Боже… Только не говори, что ты ее этой самой невинности лишил?
– Она сама предложила. – Так ты красавец у нас, каких поискать. – Там долгая история, дело не в этом… Девчонку он хотел отдать одному предпринимателю.
– Как это… отдать? Продать? Насильно выдать замуж?
– Я пока не разобрался, Фил. Но она просит помощи. Просит ее защитить… Если я соглашусь, наеду уже на двоих олигархов…
– Так откажись! Я не хочу хоронить младшего брата, Дань. Тебе не простят, ты же понимаешь?
– Понимаю, – вздыхает Данька.
Блин, неужели успел втюриться в нее? Что делать, не понимаю? Отставлять Данила одного вариться в своей каше не вариант. Но и я на Воскресенского не полезу. Не того я еще полета птица, чтобы бросать вызов таким, как Александр.
– Дань, я подумаю, ладно? Вижу, что ты мучаешься, брат.
– Идем к нашим, – поднимается он с места. – Я теперь все время хожу в майках с длинными рукавами, прячу татухи. Бабуля их боится, – добавляет с улыбкой.
– Как ее зовут? – спрашиваю невзначай.
– Фил, блин… Ну, Милана.
– Красивая?
– Да. Идем уже, потом об этом…
Мамуля наливает чай Даньке и сообщает важную новость:
– Фил, сынок, мы с Аришей завтра поедем выбирать свадебное платье.
– Вот это вы даете? Ари, я думал, мы просто распишемся и все? – недоумеваю я. – Это мне тоже прикажете костюм напяливать? Я их редко ношу, да и…
– Ну-ка, цыц. И ресторан будет, и гости. Папу надо Аришиного позвать. Пускай хоть на часик из больницы приедет, порадуется за вас. Такая ведь хорошая девочка у него. И умненькая, и красивая.
– Спасибо, Зинаида Никитична, – краснеет Ари, вынимая из кармана вибрирующий телефон. – Простите, я на секундочку, из больницы звонят.
Сердце тревожно сжимается и словно падает в пропасть от нехорошего предчувствия. Не станут оттуда звонить так поздно… Ари возвращается, едва держать на ногах. Прижимает ладони к груди, сгибается пополам и просто… воет…
– Папа, Ариш? – прижимаю ее к груди, а потом беру на руки. Она не может стоять. Телефон валится из ее рук на пол, голова бессильно откидывается…
– Он умер, Фил, а я даже не успела попрощаться… Мы утром по телефону говорили, я была на работе, я не могла прийти… Все кончено теперь.
– Фил, отнеси Арину в комнату. Ваня, доставай корвалол и… Господи… – всхлипывает мама. – Вот тебе и свадьба.
Глава 20.
Глава 20.
Арина.
– Подпишите вот здесь.
Голос юриста отца кажется царапающим, как древесная кора или грубая штукатурка. Мне хочется поежиться. Обнять себя за плечи, а лучше свернуться в клубочек и смотреть в одну точку… Что я и делала последнюю неделю… Лежала, не в силах справиться с потерей. Меня заставляла подняться с кровати только Машуля… Она теперь – единственная нить, соединяющая меня с настоящим…
Все остальное, как в тумане… Похороны папы и ужасающая картинка вокруг: влажная земля с пятнами снега, одинокие кресты с сидящими на них воронами. Скорбящие родители Фила, да и он сам… Как в тумане…
Его поддержка… в тумане… Мягкие объятия, поглаживания по спине, даже попытка приготовить ужин…
Однако, сообщения его девиц, отправленные в столь сложное для меня время, отчеканились в памяти, как тавро. Я впитала их в себя, как губка… Добавила своей боли еще одну порцию.
«Так скучаю по тебе, котик. Приезжай в Асторию, мы тут тусим поблизости».
Он уехал в этот вечер. Я даже не стала спрашивать, куда? Намылся, нарядился, надушился, как на свадьбу, и свалил в закат… Папа умер, теперь в свадьбе нет необходимости… И мне решать, назначать ли его управляющим? И… быть с ним? Позволить этой грязи коснуться нас с Машей? Наверное, мне лучше уехать… Слезы бессильно текут по моему лицу, а голос юриста заставляет вздрогнуть.