Колдовской час (ЛП)

— Здесь пахнет грязными носками и «Читос» [47], — сказал Коннор.
— В доме на колесах уже пахло грязными носками. «Читос» — мое топливо для вождения, — ответил Тео. — А Элеанора Аквитанская крала их и прятала по всему фургону.
Если не считать запаха, салон машины был располагающим. Обшитый древесиной с наплывами и светлой кожей, и более вычурный, чем, по моему мнению, мог позволить себе город Чикаго.
Гораздо более вычурный.
Я посмотрела на Тео, прищурившись.
— Он входит в бюджет ОМБ?
— А что такое?
Я стала прищуриваться еще сильнее, пока мои глаза не превратились в подозрительные щелочки.
— Тео, за этот дом на колесах заплатили мои родители?
— Нет, — ответил он. — Разумеется, они за него не платили. Они просто, знаешь ли, внесли свой небольшой вклад.
Я лишь посмотрела на него.
— Немного, — поправился он.
Я выгнула брови.
— Ладно, большую часть. — Увидев мой прищуренный взгляд, он поднял руки. — Это не моя инициатива. Твой отец пообщался с Юеном. А потом я поговорил с Коннором и передал информацию дальше, и все было решено.
Я вздохнула, одновременно благодарная за то, что мои родители захотели помочь, и раздраженная тем, что, по их мнению, ввязалась в нечто, что требовало спасательной команды.
— Думаю, сейчас самое время показать, чего мы стоим, — сказал Тео. Он прошмыгнул в маленький обеденный уголок и взялся за планшет. — Ты здесь, Петра?
— Я здесь! — Сначала мы услышали ее голос, затем в воздухе перед столом начал мерцать ее туловище.
— Функция дополненной реальности [48], — сказал Тео, указывая на ее парящую голову. — Фургон с примочками.
— Петра — технический гений, — сказала я и помахала ей рукой. — Привет, Петра.
— Привет, Элиза, Тео, Коннор и Элеанора Аквитанская.
Кошка запрыгнула на стойку напротив обеденного уголка, пытаясь ударить лапой изображение Петры.
— Знаю, красотуля. Я тоже скучаю.
Элеанора Аквитанская застенчиво мяукнула.
— Вы друзья? — спросила я, переводя взгляд с одной на другую.
— Само собой, — ответила Петра, переведя взгляд обратно на нас. — А вы нет?
Я еле сдержалась, чтобы не обнажить клыки.
— Ладненько, — произнесла Петра. — Сегодня вечером у меня назначено досудебное урегулирование — седан не пережил падение в реку Чикаго — так что давайте начнем.
— Вы нашли что-нибудь об этом символе? — спросил Коннор.
— Конечно. Его происхождение и, возможно, объяснение тому, что вы видите. — Она посмотрела на Тео. — Не поможешь?
— А как же, — ответил он и повернул планшет на столе экраном к нам. На нем было изображение символа, который я обнаружила на ставнях, неровные линии, вырезанные на чем-то похожем на золото.
— Гравировка? — спросил Коннор.
— Кольцо с печаткой, — ответила Петра, и изображение уменьшилось, показывая золотое кольцо к круглым плоским верхом, на котором был выгравирован символ. Кольцо выглядело старым, но не древним.
— Насколько оно старое? — спросила я.
— Это кольцо шестидесятых годов девятнадцатого века, — ответила она. — Из культа под названием «Сыновья Энея», Эней [49] был предком-героем Ромула и Рема [50], близнецов-основателей Рима.
— И выкормленных волчицей, — произнес Коннор, и она кивнула.
— И во время этого процесса они якобы вобрали в себя всю силу волка, — сказала Петра.
— Это объясняет «РР» на кольце, — произнесла я, садясь на диван напротив стола. — Чему был посвящен культ?
— Группа была основана в сороковых годах девятнадцатого века во время Второй мировой войны. Четверо друзей из Нью-Йорка собирались отправиться на страшные бои [51] во Францию. Кто-то пошутил, что нужно быть рискованными и сильными, как волки, и они основали клуб. Все, кроме одного, пережили войну, а когда вернулись, сформировали группу.
 
— И как она превратилась в культ? — спросил Тео.
— Эволюция, — ответила Петра. — Первоначальные основатели умерли, добавьте немного бандитских разборок, немного кокаина и клуб для встреч превратится в нечто намного более мрачное. Вместо того, чтобы просто использовать волка в качестве символа, они начали поклоняться волкам. И это распространилось по всей стране. Начали открываться местные прибежища. Они притворялись просто очередным братством, чем-то вроде масонов, и делали вид, будто занимаются благотворительностью и общественной деятельностью, и, может, в некоторых прибежищах так оно и было. Но не во всех.
Она отвела взгляд, глаза забегали, как будто она читала из источника.
— Они очень серьезно относились к мифологии, создавали свои собственные трактаты о волках и их особенных любимцах — оборотнях.
— Волки-иллюминаты [52], — произнес Тео.
— Типа того, — согласилась Петра. — Культ увлекся мифологией Ромула и Рема, решив, что оборотни — это идеальное объединение человека и волка — шоколад и арахисовое масло царства людей и животных, так сказать.
— Гибриды, — сказала я, и она кивнула.
— Эти люди не были волками или чем-то близким к этому, а они хотели таковыми быть. Значит, они глубоко погрузились в римскую историю и записи и нашли заклинание, предназначенное для того, чтобы переносить силу волка в человеческое тело, как это теоретически сделали Ромул и Рем.
— Бинго, — произнес Коннор. — Зейн с дружками нашел заклинание, и они разыскали продавца заклинаний, которая была более чем счастлива немного поколдовать, никому не сказав.
— В Миннесоте есть прибежища СЭ, — сказала Петра, — и я нашла все это в Интернете без особого труда, так что вполне вероятно, что ваши оборотни тоже могли это найти.
— Они это нашли, — произнес Коннор, — и решили, что догма [53] имеет смысл, и захотели попробовать.
— Догма, — промолвила Петра с улыбкой. — Мило.
Я посмотрела на Коннора.
— Как так получилось, что Стая не знала об этом культе?
— Понятия не имею. Это когда-нибудь срабатывало? — спросил он Петру. — Когда-нибудь были доказательства того, что заклинание сделало то, что должно было сделать?
— Не в открытых источниках, — ответила она. — Некоторые члены СЭ утверждали, что все прошло успешно. Они использовали заклинание во время закрытых собраний, утверждали, что Кит или Карл превратились в оборотня, но это никогда не подтверждалось вне собраний культа.
— Наверное, поэтому они и не знали, — сказал Коннор. — Если предположить, что магия вообще сработала.
— Нам нужно вернуться в лавку, — сказала я. — Мы знаем, что Зейн с друзьями не творили магию, а она колдует. Должно быть, она сотворила для них заклинание. Если мы сможем выяснить, как была сотворена магия, то, возможно, сможем придумать, как это исправить. Или остановить их.
— В прошлый раз она отказалась с нами разговаривать, — заметил Коннор.
— Думаю, тут могу помочь я, — сказал Тео. — Я разговаривал с архивариусом Ордена. Они знают о Паломе, но она не зарегистрирована, как практик. Это все равно что быть в списке командного запаса. И, что интересно, в этой части Миннесоты нет других колдунов — зарегистрированных или нет.
— Значит, заклинание могла сотворить только она, — произнесла я.
— Значит, заклинание могла сотворить только она, — подтвердил Тео, кивнув.
— Хорошая работа, — сказал Коннор и похлопал его по спине.
— Спасибо очень разговорчивому архивариусу. Она новенькая, и не думаю, что она уже понимает, насколько мало Орден любит делиться информацией.
— Полагаю, Палома быстро станет намного более сговорчивой, — напророчила я, — особенно после визита Омбудсмена Чикаго.
— Мы можем немного отдохнуть перед отъездом? — спросил Тео. — Мы провели в этой машине десять часов, и мне бы очень хотелось размяться. И не нюхать запах грязных носков. Она не давала нам останавливаться.