Колдовской час (ЛП)

Я обвила руками его шею и поцеловала его хорошенько и основательно. И я бы поцарапала клыками ему шею, если бы снаружи не было пяти оборотней с острым слухом.
— Вампир и волк, — сказала я, когда поцелуй закончился, и я прижалась головой к его груди, успокаиваясь под биение его сердца. — Кто бы мог подумать?
— Природа, — просто ответил он.
  
Глава 23
 
Когда я проснулась, было еще рано, мир только погружался во тьму. Солнце уже скрылось за горизонтом, который был окрашен в яркие оттенки желтого и оранжевого. Я вышла на улицу и потянулась, подумав о том, не сходить ли на пробежку. Ветер прошлой ночью, по-видимому, был предвестником осенней погоды, поскольку днем температура снова упала. С наступлением холода опустился низкий туман, стелясь по озеру, подобно дыму.
И у озера я увидела Лулу, маленькую тень на фоне обозначенного неба.
Я направилась в ее сторону, и на деревьях зашевелились птицы, на другой стороне курорта потрескивали костры.
Она сидела на низком стульчике, сведя колени и расставив в стороны лодыжки, перед ней на мольберте стояла деревянная коробочка. На холст размером с открытку она нанесла оранжевую краску. Землю вокруг нее усеивало еще шесть картин — закат на разных стадиях зарождения.
— Я пытаюсь зацепить свет, пока он еще не полностью исчез, — сказала она, не поднимая глаз. — Трудно запечатлеть небо, когда оно постоянно меняется.
— Я смотрю, у тебя хорошо вышла каждая фаза. — Осторожно взяв за края, я подняла одну картину. Она была закончена незадолго до наступления сумерек, солнце сияло ярким шаром на краю света, небо только начинало краснеть.
— Очень красиво, — сказала я и задалась вопросом — уже не в первый раз — каково это — видеть восход или закат от начала и до конца.
— Спасибо, — произнесла она, нахмурившись, когда переключилась на масляно-желтый цвет и начала наносить блики среди облаков. — У меня остается всего пара минут, прежде чем он исчезнет.
— Я подожду, — сказала я и молча устремила взгляд на озеро. Наблюдала, как волны гипнотически движутся к берегу, и позволила себе расслабиться. Возможно, впервые за этот не-отпуск я это делала. Но мой разум не сбавлял оборотов. Не только из-за всего, что здесь творилось, но и из-за решений, которые мне придется принять, когда я вернусь.
Я росла, занимаясь боевыми искусствами, игрой на фортепьяно, посещая репетиторов. В Париже я снова начала учиться, брала уроки. Моя жизнь была расписана, упорядочена, и мне это нравилось. Выпускной, затем служба в Доме вампиров; мои ночи по-прежнему были связаны с моими обязанностями.
Теперь же я гостила у подруги, временно состояла в Команде Омбудсмена и была женщиной, у которой впервые в жизни нет никакой миссии.
— Мне нужно хобби.
— Знамо дело, — ответила она, когда небо потемнело, превратившись в оранжевое пламя на фиолетовом фоне.
— Может, научусь рисовать.
— Нет.
Ее ответ был довольно быстрым, что показалось оскорбительным.
— Почему нет?
— Потому что ты педантична. Ты любишь правила. Искусство — даже реалистическое искусство — это раздвигание границ, восприятия, концепции.
Мне не понравился ответ, хоть я и не нашла оснований не согласиться с ним.
— Еще мне нужна новая миссия, — сказала я.
— Ну вот, — произнесла она. Она обмакнула кисточку в жидкость, которая, насколько я понимаю, была уайт-спиритом [58], а потом вытерла ее полотенцем. — Я знала, что эта поездка поможет тебе начать задаваться вопросами. — Она взглянула на меня. — До этого момента ты ждала.
— Чего?
— Примирения с той жизнью, которая, по твоему мнению, у тебя будет, чтобы ты могла идти дальше. Мы уже говорили о том, что тебе не следует лезть в бюрократию. Кстати об ОМБ, ты знала, что Тео умеет жонглировать?
— Не знала. Он устроил тебе демонстрацию?
— Ненамеренно. Это длинная история, полная-кошачьей-блевотины. — Она отмахнулась. — Но это история о поездке на другой раз. Мы обсуждаем твою скуку.
 
— Я не… — начала я спорить, но потом поняла, что она права. Она была права, когда мы разговаривали в Чикаго, хоть мне и не понравилось услышанное. — Я до сих пор не знаю, что будет дальше. Как мне это понять?
— Если бы я была на твоем месте, я бы начала с того, чего не будет дальше. Тебе не нравится работать в ОМБ. Почему?
— Не то, чтобы мне не нравилось. Но я бы не назвала это приносящим удовольствие.
Она улыбнулась, как будто довольная этим признанием.
— Хорошо. Похоже, тебе нравится сверхъестественная драма настолько, насколько я ее ненавижу.
— Не уверена, что это комплимент.
— Это нейтральное описание. Но ОМБ, судя по тому, что ты мне рассказывала, и примерно двум сотням жалоб от моего отца, на десять процентов состоит из драмы и на девяносто процентов из бумажной волокиты. Так что тебе нужна работа, которая склоняет чашу весов. — Она посмотрела на меня. — Тебе было весело в этой поездке?
Моей инстинктивной реакцией было сказать «нет», возразить, что было слишком много насилия, пострадало слишком много людей, слишком много разочарований. Но это была не полная правда.
— Да, — ответила я. — Это было… захватывающе. Даже несмотря на плохие моменты, мне понравилось быть здесь с ним, разбираться с этим кризисом. — «Наблюдать за людьми», — про себя подумала я. — «И распутывать то, что я там увидела». — Но альтернативной работы для исправления магической драмы не существует. Есть только ОМБ.
— Ты могла бы быть сверхъестественным спецагентом.
— Думаю, для этого мне нужно тайное правительственное агентство.
— Ты могла бы создать такое.
— Я уверена в себе, но «не уверена в собственной стране».
— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказала она. — Слушай, ты заботишься о Сверхъестественных. Тебе небезразлично, что с ними происходит. И, судя по всему, ты довольно хорошо разбираешься в том, почему что-то не так, и исправляешь это. — Она пожала плечами. — Тебе просто нужно название и клиент, готовый платить по твоим тарифам. Которые будут очень-очень щедрыми.
— Значит, твое решение состоит в том, что я должна придумать себе работу и найти людей, которые будут платить мне много денег.
— В двух словах, да.
Позади нас послышались шаги. Мы обе оглянулись и увидели на тропинке Коннора.
— Они нашли убежище? — спросила я.
— Нет, но Бейо очнулся, — ответил он, целенаправленно прищурив глаза. — Пойдем посмотрим, что он скажет.
* * *
Еще одна хижина, очередной потрепанный декор. Когда вошли, мы увидели Алексея, стоящего перед открытым холодильником спиной к нам.
— Сомнительная охрана, — сказал Коннор. — Ты даже не удосужился запереть дверь?
— Это я позвал тебя сюда, — произнес он, закрыв дверь и повернувшись, после чего открыл бутылку газировки. — И я знал, что это ты открываешь дверь, потому что ее магия другая.
Коннор лишь хмыкнул, потому что не мог с этим поспорить.
— Как он?
— Выглядит дерьмово. Выпил спортивный напиток, немного аспирина.
— Что-нибудь вспомнил?
— Пока нет. Но мы не позволим ему перекинуться.
— Вы можете это сделать? — спросила я, изогнув брови.
Алексей сделал глоток и кивнул.
— Для превращения требуется магия. У нас есть способ заблокировать ее.
— Апекс может сделать это в одиночку, — сказал Коннор. — Но без Апекса потребуется несколько человек.
— И в настоящее время по крайней мере некоторые из нас на стороне правосудия и справедливости.
— Еще кто-нибудь заходил? — спросил Коннор.
— Чуть раньше приходили Эверетт с парочкой приятелей, похоже, они были в боевом настроении. — Он указал на дробовик на столе. — Я сказал им, что они могут войти, если хотят.
— Они хотели с ним поговорить? — поинтересовалась я. — Или Кэш сказал им прийти?