Могучая крепость (ЛП)
— Конечно, он именно так и сделает.
В ответной улыбке Мензира было немного смирения. Рейян Халмин, слуга, служивший ему много лет, был убит в заливе Даркос, и Мензир очень скучал по нему. Не только потому, что они были вместе так долго, хотя отчасти и именно поэтому, но и потому, что Халмин очень подходил ему. Рождение Мензира было таким же обычным явлением, как и рождение будущего черисийского моряка, а Халмин был рыбаком в заливе Хауэлл до того, как поступил на Флот. Сам Мензир подозревал, что «Рейян Халмин» не всегда было именем этого человека. В Королевском Черисийском Флоте было много таких людей, и теперь, когда он стал Имперским Черисийским Флотом, всё осталось по-старому. Пока человек выполнял свой долг и не попадал в новые неприятности, Флот был готов игнорировать любую неосмотрительность в его прошлой жизни. В случае Халмина, Мензир заметил, что тот никогда добровольно не сходил на берег в Теллесберге.
Что бы ни таилось в прошлом Халмина, молодой лейтенант Мензир всегда находил в нём надёжного помощника и опытного рулевого. Когда лейтенант-коммандер Мензир получил своё первое командование, он взял Халмина с собой, сначала в качестве личного рулевого, а затем в качестве личного слуги. Назвать его «камердинером» означало бы растянуть точное определение далеко за все возможные пределы. Тем не менее, он был верным, твёрдым, трудолюбивым и удивительно хорошо обращался с тесаком, что отлично подходило Гвилиму Мензиру.
Но теперь он погиб, и сэру Гвилиму Мензиру потребовалась замена. Нашёлся Нейклос Валейн, который явно считал, что работа над Мензиром ещё не завершена. Щеголеватый, темноволосый камердинер был примерно на десять лет старше Мензира, и его очень рекомендовал Доминик Стейнейр.
— Он доведёт тебя суетой и беспокойством до смерти, — сказал Стейнейр, — но при этом умудрится накормить тебя горячим супом посреди воющего шторма. Независимо от того, сколько времени ты дашь ему на подготовку к официальному обеду, он будет клясться, что этого недостаточно… а затем сообразит ужин из пяти блюд и каким-то образом наколдует свежие овощи, хотя вы застряли посреди Наковальни. И, честно говоря, Гвилим, я думаю, что он именно то, что тебе нужно теперь, когда у тебя есть свой вымпел.
У Мензира не было особых сомнений в том, что имел в виду Каменный Пик. Капитаны могли не слишком беспокоиться о внешнем виде, в отличие от адмиралов. И неприкрашенная правда заключалась в том, что хотя жизнь и карьера Мензира сделали его непревзойдённым профессионалом в качестве моряка, они, похоже, так и не научили его вопросам этикета, правильного выбора вин или всем тем другим мелким деталям, о которых адмиралы должны были знать.
Валейн исправлял это, и были времена, когда Мензир чувствовал определённое родство с раскалённым добела бруском железа, из которого выковывают подкову. Он был глубоко благодарен за это, но это совсем не означало, что он наслаждался процессом, потому что Валейн был именно таким придирчивым, привередливым, точным и откровенно суетливым, как и предупреждал его Каменный Пик.
Наблюдая за тем, как его флаг-лейтенант направляется вниз, адмирал подумал, что именно поэтому он и послал Ражмана подразнить Валейна в его берлоге. Ранг, в конце концов, имеет свои привилегии.
* * *В конце концов, им не пришлось переносить ужин на более поздний срок… к многострадальному (хотя и невысказанному) недовольству Валейна. Ветер продолжил стихать, постепенно перейдя в полный штиль к моменту, когда «Вестнику» осталось две мили от флагмана, и лейтенант-коммандер Гразайл преодолел последнее расстояние на своей шлюпке. В данный момент его гребцы наслаждались заслуженным отдыхом в кают-компании команды «Танцора», в то время как Гразайл извинился перед своим адмиралом за задержку.
Как и Ражман, Гразайл был чизхольмцем, хотя он был таким же темноволосым и голубоглазым, как и любой черисиец. Он загорел лучше, чем Ражман, как подумал Мензир с некоторым весельем, наблюдая, как они стоят почти бок о бок. На самом деле, Гразайл потемнел до глубокого медно-бронзового цвета, что в сочетании с его довольно поношенной форменной курткой (как и большинство младших командиров кораблей Флота, он не казался обладателем слишком глубокого кошелька) придавало ему отчётливый пиратский вид. Или, скорее, вид, как должны были выглядеть пираты в плохих романах. Один из которых Мензир однажды читал. То, что он был о пиратах, возможно, было одной из причин, по которой он никогда не читал других. В конце концов, он встречался с настоящими пиратами, и трудно было бы представить себе что-то менее похожее на весёлых, добросердечных, но непонятых персонажей этой конкретной литературной насмешки.
Он отбросил эту мысль в сторону и отмахнулся от извинений Гразайла.
— Не беспокойтесь об этом, коммандер. Никто не может отдавать приказы ветру — во всяком случае, такие, чтобы им повиновались! Честно говоря, вы хорошо поработали, прибыв сюда так быстро. Однако, как я понял со слов моего камердинера — он очень старательно не бросал насторожённых взглядов в сторону Нейклоса Валейна — ужин готов. Я предлагаю нам всем сесть и поесть, пока он не испортился. Мы можем обсудить такие незначительные вещи, как отчёты, после того, как мы благополучно покончим с ним.
Удовлетворённое фырканье, которое, как ему показалось, он услышал со стороны буфета Валейна, вероятно, было всего лишь его воображением.
* * *Некоторое время спустя, когда Валейн и приписанный к кают-компании стюард, которого он привлёк к делу, убрали со стола, разлили вино и поставили в центр стола табачный хьюмидор Мензира, адмирал со вздохом удовлетворения откинулся на спинку стула.
Ветер снова немного усилился, и парусиновый ветроуловитель, установленный на потолочном люке, направлял часть его через каюту. Пролетая через кормовые и боковые иллюминаторы, он принёс с собой долгожданное дуновение прохлады, Каким бы суетливым ни был Валейн, он как обычно проделал выдающуюся работу, и две виверны, которые он приобрёл, когда эскадра нанесла короткий визит на Остров Западного Разрыва, чтобы принять воду и свежие овощи, были принесены в жертву. Овощи, которые были куплены в то же время, в основном уже закончились, но куры неслись достаточно хорошо, чтобы было из чего приготовить майонез, и Валейн приготовил картофельный салат — с большим количеством маринованных огурцов и лука, и, к сожалению, с небольшим количеством сельдерея и болгарского перца, но всё равно вкусный — в дополнение к жареным вивернам, фаршированным рисом. Свежеиспечённый хлеб с маслом (которое, увы, оказалось несколько менее свежим, чем сам хлеб) и хлебный пудинг с пряностями завершали меню.
Теперь адмирал закурил трубку и терпеливо ждал, пока все, кроме молодого мастера Свейрсмена, гардемарина-сигнальщика «Танцора», последуют его примеру. Как только все трубки были хорошо набиты, Мензир поднял бровь, глядя на Машала Гразайла.
— А вот теперь, когда с серьёзными вечерними делами покончено, коммандер, — сказал он, затягиваясь трубкой, — может быть, вы расскажете нам, как прошла ваша миссия на берегу?
— Конечно, сэр. — Гразайл выпрямился и откашлялся. — Как вы и велели, я передал ваше послание в Крепость Когтя. — Он поморщился. — На мой взгляд, называть это «крепостью» — явное преувеличение, сэр Гвилим. У неё есть одна куртина [16], но я полагаю, что мы могли бы разнести её четырнадцатифунтовками за один день, и там вообще нет настоящей крепости. Всего пара дюжин зданий — в основном, что-то вроде домов, но как минимум три салуна — вроде как прижались друг к другу внутри стен.
— Не слишком удивительно, сэр, — вставил капитан Рейф Махгейл. Флаг-капитан Мензира был жилистым черноволосым мужчиной с чрезвычайно тёмно-карими глазами. Он был на восемь лет моложе своего адмирала, и его повысили в звании до капитана относительно недавно — о чём ходило много слухов — но он был в море с двенадцати лет, и было очень мало такого, чего бы он не видел.