Холпек (СИ)

Марик, словно художник, рисующий из слов портрет своей судьбы, интересно рассказывал историю своей жизни, пока его внезапно не перебил Крас:
— Постой, постой. Извини, что перебил, но ты сказал, что выполнял делишки по всей вселенной. Так объясни мне, пожалуйста, каким образом вы покидали пределы планеты, если, насколько мне известно, отсюда практически невозможно выбраться? — взволнованно спросил он с искренним недоумением, подобно молодому исследователю, столкнувшемуся с загадкой, решение которой казалось ему невозможным.
— Всё очень просто… Я местный. Я родился на Холпеке, и я потомок древнего рода, который жил тут ещё до наступления тёмных времён. И я могу уйти с Холпека в любой момент. Хан, я не преступник, вернее, не осуждённый, хотя натворил немало плохих дел, — ответил бармен. В его голосе чувствовалась глубокая связь с этим местом, насыщенная проклятием наследия, которое несёт в себе тяготы и привилегии древнего происхождения.
— Бл…ть, ты что, мазохист? Какое удовольствие жить в этой дыре? Извини, если оскорбил тебя, — с недоверчиво пробурчал Сергей, он сам понимал, что его слова прозвучали слишком резко.
— Нет, ты, по сути, прав, но об этом я расскажу тебе потом, ты всё поймёшь в своё время. Так вот, этот урод комендант решил меня сломить, и у него это получилось. Злодей отправил меня на очень длительное время с поручением вести наблюдение за одним разумным в далёком мире. В это время он нанял Хима для самого гнусного задания. За лёгкую провинность его отправили на Холпек, где он сотворил своё чёрное дельце, — Марик говорил, и казалось, каждое слово было выжато из его души, наполненной тяжёлыми воспоминаниями. — Короче, он прибыл на Холпек и, пока меня не было, многократно пытал и убивал мою жену и дочь. Это происходило довольно долгое время, пока они не согласились на добровольное подчинение. Хим заточил их души в кристаллы, а воспоминания отправил в ноосферу вселенной. Таким образом я лишился всех, кто был мне дорог, — со слезами на глазах откровенничал Марик, его слова пронизаны были невыразимой болью и отчаянием, когда он делился самой тёмной страницей своей жизни. — Я отыскал кристаллы с душами своих родных, и через сотню лет они снова будут свободны, но это будут люди, которые никогда меня не узнают. Я буду для них чужим человеком. Их память окажется стёртой подчистую, — продолжал он, и в этих словах звучала горькая констатация того, что даже воссоединение не принесёт облегчения его страданиям.
— И как я понимаю, Вед пообещал тебе вернуть воспоминания родственников в обмен на какую-то услугу? И ты готов ждать сотню лет до их возрождения? — продолжил разговор Сергей, его слова наполнены были удивлением и едва уловимым оттенком скепсиса, он будто пытался сложить сложный паззл, каждая деталь которого открывала всё новые и новые глубины человеческой души и судьбы.
— Ты абсолютно прав, Хан, всё именно так и есть. И эта услуга напрямую связана с тобой. И да, я готов хоть тысячу лет ждать, пока они возродятся. Есть, конечно, ещё один способ ускорить их возвращение, но на это нужно очень много энергии, я не смогу накопить достаточного количества и за пять веков, — с болью в сердце продолжал Марик. — Моя жена Зули управляла постоялым двором, а дочка Эйрит во всем ей помогала. Только в память о них я не сжёг это заведение. Так что, Хан, за то, что ты навечно вычеркнул из Равновесия Хима, я тебе безмерно благодарен и буду твоим должником, — закончил рассказ Марик, его слова звучали, как тихий гимн утраченному счастью, эхо далёких счастливых дней, которые были безжалостно разрушены трагедией. В каждой фразе чувствовалась глубокая скорбь по потерянным близким, чьи жизни были так жестоко оборваны.
Вспоминая о Зули и Эйрит, Марик словно стремился удержать их образы в памяти немеркнущими, потому что это была последняя нить, связывающая его с прошлым. Он выражал благодарность Хану не только за содеянное, но и за то, что он принёс частичку справедливости в их мрачный и хаотичный мир.
Этот момент стал кульминацией всей истории Марика, подчёркивая, что даже в самые тёмные времена можно найти искру света, благодарность и причину продолжать борьбу. Он поставил Сергея перед моральным выбором, напомнив о ценности каждой жизни и о необходимости борьбы за справедливость в мире, где порой кажется, что тьма преобладает над светом.
 
— Фу-у-у-х, хоть одна гора с плеч спала. Меня сильно напрягала эта история с Химом, всё боялся, что он твой родственник, и ты придумал какую-то коварную месть и тащишь меня на закланье богам холода. Говоришь, требуется много энергии? Я подумаю об этом, может, смогу подсобить, не зря же у меня есть эти навыки, — подмигнул ему Крас.
— Хан, никогда и никому больше об этом не говори. Эта информация очень опасна, держи всё строго в тайне. И у тебя всё ровно не получится набрать такое количество энергии, ты просто не представляешь, о чём идёт речь. Ладно, что-то мы разоткровенничались сегодня, а у тебя впереди бессонная ночь. Надеюсь, хоть сегодня ты научишься добывать энергию хол, — с улыбкой сказал Марик, а затем и вовсе добил Краса: — Бессонная и голодная ночь.
  
Глава 23
 
Проведя ещё одну бессонную ночь в безуспешных изнурительных попытках вдохнуть хотя бы каплю морозной сущности хола в упрямо не желающий этого кристалл, Крас вернулся при бледно-серебристым свете начинающегося дня ещё более озлобленным и глубоко расстроенным, чем накануне. Спускаясь по извилистой каменистой тропе в пещеру, он обнаружил странную, почти сюрреалистичную картину. Лагерь не только не был замаскирован в ожидании неведомых угроз, а наоборот, Марик и Кожи устроили себе пиршество с раннего утра, беззаботно завтракая при тусклым свете горячей минипечки и очень громко при этом смеялись, так что даже эхо отзывалось в ледяных коридорах пещеры. Они обсуждали не очень приятную для Сергея тему, в их словах было и юмористическое преувеличение, и достаточно злая насмешка, делая этот момент особенно неприятным для уставшего и разочарованного героя.
— Слушай, здоровяк, я как-то обучал одного новобранца, сына какой-то важной шишки с семнадцатого уровня. Есть такое выражение «острый ум», так вот у этого парня ум можно было сравнить с обухом топора. Но что интересно, даже такой тугодум смог освоить искусство извлечения хола и его закачивания в кристалл всего за одну ночь! А наш золотой мальчик вот уже вторые сутки подряд бьётся в героических, но абсолютно безрезультатных попытках справиться с этой задачей, — громко и весело издевался над Красом бармен, его смех звучал так заразительно, что казалось, сами стены пещеры насмехаются над героем.
— Ты прав, босс. Строит из себя мегакрутого мужика, а по факту, морально забитый и совсем никчемный сопляк. Как только выполним уговор с уравнителем, предлагаю его кинуть. Можно я лично займусь этим задохликом и перережу ему глотку ржавым кинжалом? — спросил Кожи у своего лидера. В его вопросе сквозила не только готовность к решительным действиям, но и стремление лично участвовать в предстоящем акте возмездия, что делало его слова ещё более зловещими и мрачными.
— А может, прямо сейчас это сделаешь, здоровенная серая куча говна? Я чувствовал, что что-то не так, но предательство — это самая ненавистная для меня вещь. Похоже, на этой убогой планете нет достойных людей, одни мудаки и алчные пидоры. Ну давай, мутант, сейчас я тебе жопу-то порву на британский флаг, — с этими словами Крас встал в боевую стойку и ускорил всё своё тело.
Он был настолько охвачен гневом, что его руки, наполненные ошеломляющим потоком энергии, излучали яркий свет. Гигант Кожи с широченной улыбкой встал из-за стола и спокойно завёл руки за плечи, дабы извлечь свои мечи из котомки, видимо, они уже соскучились по крови. Но Крас, потрясённый предательством тех, кому он доверял всей душой, решил не давать мутанту ни секунды на подготовку. Словно стрела, выпущенная из лука, он совершил стремительный прыжок, направив всю свою мощь в кулак для сокрушительного, молниеносного удара в голову гиганта, стремясь разрушить его планы ещё до того, как битва началась на самом деле.