Безрассудная (ЛП)
— Конюх. У него было небольшое лезвие между костяшками пальцев. Рана была неглубокой, но прошлой ночью она, видимо, снова открылась.
Пэйдин качает головой, разочарованно глядя на меня. — Что, черт возьми, с тобой не так? Серьезно. — Она наполовину смеется. — Я бы хотела знать. Это могло привести к заражению. Почему ты мне не сказал?
— Потому что бывало и хуже, Грей.
Ее взгляд смягчается. — Это не значит, что ты должен продолжать страдать только потому, что знаешь, что можешь.
Я изучаю ее лицо, то, как она сосредоточенно кусает внутреннюю сторону щеки или быстро моргает от разочарования. Когда ее пальцы обхватывают подол моей рубашки, я чувствую, как сердце замирает в груди. — Мне нужно ее поднять, — мягко говорит она, отодвигая ткань, чтобы обнажить мой живот.
Я сглатываю. — Ты всегда пытаешься раздеть меня, не так ли, дорогая?
— Нет, но я всегда спасаю твою задницу, Принц. — Она щурится на рану, пытаясь разглядеть ее сквозь кровь. — Да, она не выглядит слишком глубокой.
— Он просто задел меня, — говорю я небрежно. — Я же говорил, что она неглубокая.
Она смотрит на меня. — Это не значит, что не будет заражения. — Она нащупывает свой рюкзак и копается в нем, пока не вытаскивает отвратительно желтую юбку. Зубами она отрывает полоску ткани из-под пояса и осторожно смачивает ее водой из одной из наших немногочисленных фляг. — У нас нет ни мази, ни нужных растений, чтобы ее приготовить, так что придется промывать ее.
Я внимательно наблюдаю за тем, как она очищает рану от крови. Наблюдаю, как учащается ее дыхание и слегка дрожат руки. Она отворачивается, становясь бледнее с каждой секундой. Ее пальцы лежат на ткани, сторонясь крови, которую она вытирает.
— Внезапно стала брезгливой, Грей? — тихо спрашиваю я, изучая ее пепельное лицо.
Ее голос слегка дрожит. — Что-то вроде того.
Что-то очень не так. И я уверен, что она не хочет об этом говорить. Поэтому я медленно поднимаю руку и кладу ладонь на ее запястье. — Позволь мне.
Я вижу, как она сглатывает, как раздумывает над тем, чтобы возразить, но потом просто кивает и опускает ткань. Она откидывается на подстилку, отодвигаясь подальше от моей раны. Я отрываю от нее взгляд, чтобы подобрать ткань, и, приподнявшись на локте, продолжаю промывать рану.
Я смотрю на нее снизу вверх, желая отвлечь ее от того, что заставляет ее выглядеть такой испуганной. — Почему ты так и не покинула Илью? — Этот вопрос не давал мне покоя с тех пор, как я узнал, кто она такая.
Она смотрит на меня, ее глаза опускаются к ране, а затем она быстро отводит взгляд. — На самом деле у меня нет веской причины. Думаю, я просто… упрямая.
Я хихикаю, качая головой. — Шокирующе.
Взгляд, которым она одаривает меня, не соответствует растущей улыбке на ее лице. — Я была упряма и говорила себе, что Илья — мой дом в той же степени, что и дом Элитных. Не говоря уже о том, что я была слишком мала, чтобы пережить путешествие через Мелководье или Скорчи — я едва выжила в этот раз. И думаю, отец хотел бы, чтобы я осталась в Илье. Ведь не зря же он обучил меня экстрасенсорике. Не зря он основал Сопротивление. — Она наклоняет голову, грустно улыбаясь. — Это был мой маленький способ бросить вызов королю и всему, что он говорил об Обыкновенных. Я жила вопреки всему, прямо у него под носом. — Ее глаза встречаются с моими. — И что-то в этом заставляло меня бороться.
Я медленно киваю, слегка приподнимаясь, когда заканчиваю промывать рану. — Оставаясь в Илье, ты могла контролировать ситуацию. Это было твое решение, в отличие от всего остального в твоей жизни.
— Я думала, ты последний человек, который сможет это понять. — Она тихонько смеется.
Я пожимаю плечами. — Если ты забыла, у меня тоже не было выбора в той судьбе, которая мне досталась. Поэтому я нашел свои собственные способы чувствовать себя хозяином положения.
— Например? — тихо спрашивает она.
— Например, никогда больше не отнимать жизнь у ребенка. Я изгонял Обыкновенных детей вместе с их семьями и лгал отцу. — Мои губы подрагивают в улыбке. — Это был мой маленький вызов королю. В Доре я даже встретил изгнанную мной девочку, которая добралась туда со своей семьей через Скорчи. Именно Эбигейл привела меня к тебе.
— Значит, я должна благодарить Эбигейл за твое появление на моем ринге? — Она пытается сдержать улыбку, и это очаровательная попытка.
— Кто-то должен был приструнить тебя, Тень.
— О, так вот что ты сделал? — Ее улыбка — воплощение солнечного света, теплая, яркая и ослепительная. — Потому что я помню, как надрала тебе задницу. Как обычно.
— Это мило, Грей. Продолжай говорить себе это.
Она качает головой. — Сядь.
— Вежливая. — Я улыбаюсь так, как, я знаю, она ненавидит. — Как обычно.
Ее взгляд заставляет меня усмехнуться, и я медленно сажусь, кряхтя. Теперь она отрывает зубами еще больше ткани, отделяя длинную полоску от юбки. Затем она нерешительно придвигается ближе, чтобы обхватить меня руками за спину и приблизить свое лицо. Обернув ткань вокруг моей спины, девушка несколько раз оборачивает ее поперек живота, прежде чем завязать.
— Вот так, — тихо говорит она, внимательно изучая свою работу. — Теперь мне не придется беспокоиться о том, что ты станешь мертвым грузом.
Лошадь ржет в нескольких футах от нас, заставляя меня оторвать взгляд от нее и напоминая, где мы находимся. — Он готов отправиться в путь.
— Получается, что один из нас, — бормочет она, вставая на ноги и распутывая цепь на ногах.
Я следую за ней, сворачивая постельные принадлежности и укладывая их в рюкзак. Поигрывая поводьями, которые я привязал к высокому камню, я предлагаю лошади яблоко, которое она с удовольствием сгрызает. — Ты готова? — спрашиваю я через плечо у Пэйдин, взваливающей рюкзак на спину.
— Нет. Мне нужно в туалет, — отвечает она категорично. Я вздыхаю и опускаю голову, понимая, что она собирается сказать. — Ты знаешь, что делать, Азер.
Я прислоняюсь лбом к лошади. — Я не знаю, почему ты настаиваешь…
— Ты заткнул уши?
Я делаю глубокий вдох, прежде чем закрыть уши. — Да, — наверное, кричу я. — Хотя я не понимаю, зачем.
Ее крик звучит приглушенно. — Продолжай говорить!
— Знаешь, — повышая голос, говорю я. — Я тоже писаю. Не понимаю, почему я должен каждый раз затыкать уши и кричать.
— Конечно, не понимаешь. — Она внезапно оказывается у меня за спиной, и я открываю уши, прежде чем повернуться к ней лицом. — Ты мужчина.
Я моргаю, размышляя, хочу ли я знать, что именно это значит. Она медленно подходит к лошади и протягивает руку, чтобы провести по ее гриве. Решительные голубые глаза находят мои через ее плечо. — Научи меня ездить на этой штуке.
Глава 37
Китт
Свет льется через окна, расположенные вдоль каждого богато украшенного коридора.
Я едва не вздрагиваю от яркого света, когда оказываюсь запертой в своей темнице — иначе называемой кабинетом. Изумрудный ковер смягчает мои шаги, а каждый из стоящих на посту Имперцев старается не пялиться на меня.
Я едва не вздрагиваю от яркости всего этого, будучи запертым в своей темнице — иначе называемой кабинетом. Изумрудный ковер смягчает мои шаги, а каждый из стоящих рядом Имперцев старается не пялиться на меня.
Я сунул коробочку в карман, хотя не совсем понимаю, зачем. Думаю, что постоянное ощущение ее наличия помогает мне убедить себя в том, что я контролирую ситуацию. Что я принимаю правильное решение. Но коробочка кажется тяжелой, прижимаясь к моей ноге, и замедляет каждый мой шаг.
Вдохнув запах ужина, я сворачиваю в другой коридор, вызывая робкие улыбки у проходящих мимо слуг. Чувствуя себя неловко, я провожу рукой по волосам, надеясь, что не выгляжу как безумный король, о котором все шепчутся.
Я вышел из кабинета в надежде, что для разнообразия они будут сплетничать о чем-нибудь другом. Может быть, о том, как я отмыл руки от чернил и сменил свою помятую рубашку на новую чистую. Или о том, как я съел свой завтрак сегодня утром, а не выбросил его из окна. Если уж на то пошло, то сам факт, что я вообще вышел из кабинета, заслужит их внимание.