Ошеломленный

Не обращая внимания на тихие мольбы Фреи, я в два шага оказываюсь рядом с ним.
– Не ожидал тебя тут увидеть, Маклай, – занудно бубнит Сантино. Его голос похож на долбаное мокрое одеяло, запачканное преждевременной эякуляцией. – Планируешь к нам присоединиться?
– Господи, нет, – ровно отвечаю я, чувствуя, как ускоряется пульс. – И Фрея тоже не собирается.
Сантино расплывается в нелепой улыбке, но его глаза остаются холодными.
– У нас какие-то проблемы?
Я глубоко выдыхаю через нос и упираю руки в бока.
– Из всех доступных тебе женщин тебе так нужно было добраться до моей лучшей подруги?
– Лучшей подруги? – повторяет Сантино так, словно слышит эти слова впервые. – Фрея сказала, что вы уже несколько дней не разговариваете.
Его слова – удар под дых, и я поворачиваюсь к Фрее с болью во взгляде.
Она кусает нижнюю губу.
– Не совсем так. Он спросил о тебе, и я просто ответила, что не говорила с тобой.
Она нервно теребит пальцы, и меня это бесит. Я ненавижу всю эту ситуацию. И особенно сильно я ненавижу, что Сантино думает, будто имеет право упоминать мое имя при моей чертовой подруге. Я перевожу убийственный взгляд на него.
– Тебе вообще не надо переживать за мою дружбу с Фреей, ясно тебе? Просто запомни, что она моя, окей?
– Твоя? – ухмыляется он. – Я ее не заставлял сегодня прийти сюда, Маклай.
Костяшки моих пальцев хрустят в сжатых кулаках. Я поворачиваюсь к Фрее.
– Фрея, скажи ему, что уходишь со мной. Сейчас же.
– Ухожу с тобой? – В ее широко распахнутых глазах читается недоумение. – Что ты вообще говоришь такое, Мак? Я на свидании.
Я медленно качаю головой.
– Доверься мне. Нам нужно убраться отсюда.
– Мак, – спрашивает Фрея с трясущимся подбородком, – зачем ты это делаешь?
– Кому ты доверяешь, мне? Или ему? – Я повышаю голос, но уже не могу себя контролировать. Каждый раз, когда я вижу придурка Сантино, я выхожу из себя.
Шмыгая носом, Фрея смотрит на него. Громко вздохнув, она наклоняется, чтобы забрать со стола свою сумку.
– Мне очень жаль, Сантино, – говорит она трясущимся голосом, чуть не плача.
Пошло все к черту. Мне плевать. Для этого и нужны лучшие друзья. Я пытаюсь взять ее за руку, но она вырывается, словно я ее обжег, и мчится к выходу. Я в последний раз испепеляю Сантино взглядом и ухожу за Фреей.
  
Фрея
 
Мы с Маком едем в сторону моей квартиры в полной тишине. Одна часть меня хочет врезать ему по носу. Другая – наорать на него за то, что у него хватило наглости сорвать мое свидание и опозорить меня.
По большей части я боюсь предпринимать какие-то действия, потому что я никогда не видела его таким. Таким злым. Таким требовательным. Таким непреклонным. Это не тот Мак, который каждые выходные сидит на моем диване, ест со мной фастфуд и ловит ртом мармеладки. Это совершенно другой человек, и мне нужно быть осторожной.
Что, черт побери, ему сделал Сантино, раз при виде него он с ума сходит? Я хочу спросить, но мне страшно.
Честно говоря, даже думать об этом не могу. Поведение Мака в ресторане было абсолютно неприемлемо и неуместно. Я, вообще-то, взрослая женщина. У меня должно быть право самой выбирать, с кем встречаться. Я согласилась пойти с Маком только потому, что в ресторане на нас все пялились. Я была в ужасе от мысли, что кто-то мог нас сфотографировать.
Мак подъезжает к моей квартире, и, не сказав ни слова, я выскакиваю из машины и бегу к двери. Я слышу его шаги за моей спиной и резко поворачиваюсь, почти в него врезаясь.
– И не думай, что я тебя пущу!
У него хватает наглости удивиться.
– Это почему?
Я в шоке от этих слов.
– Потому что мы с тобой в очень серьезной ссоре. Мне что, правда нужно это объяснять?
Мак фыркает и агрессивно запускает руку в свои волосы.
– Куки, это было для твоего же блага.
– Только попробуй меня еще раз Куки назвать, – рявкаю я, тыкая пальцем ему в грудь. Он не отступает. Боже, как же он меня бесит. – Ты не можешь несколько дней меня игнорировать, а потом взять и заявиться на мое свидание, ведя себя как гиперопекающий отец, заставший свою дочь за Тем Самым в машине!
 
– Хватит уже повторять «То Самое», ты выглядишь глупо! – рычит он, сверля меня злым взглядом.
– Благодаря тебе все мои надежды на То Самое сегодня разбиты вдребезги.
Мака трясет от гнева.
– Я лучше умру, чем позволю тебе заниматься сексом с этим мудаком. – Он вскипает и плюет на землю под нами. – Он переспал с половиной Лондона, Фрея, и только по той причине, что другая половина – это мужчины.
– Какая разница? – кричу я и хватаюсь за голову, потому что мир вокруг меня начинает кружиться. – Может, я просто ищу обычного перепихона!
– Черта с два, – отрезает Мак. – Секс без обязательств не в твоем стиле. Особенно учитывая то, что до этого ты трахалась только с теми, в кого была влюблена.
– Ты на самом деле ничего обо мне не знаешь, ты, наглое, высокомерное животное!
– Какого черта ты несешь? Мы постоянно вместе. Я знаю тебя, Фрея, знаю лучше многих, я…
– Я девственница, тупоголовый ты дурак!
Мой громкий голос отдается эхом по ближайшему переулку, и Мак наконец затыкается.
На несколько секунд мир вокруг нас останавливается. Земля перестает вращаться, и единственное, что существует в этот момент – злость, пронизывающая меня и Мака, словно электричество.
Когда я наконец понимаю, что только что прокричала на весь Лондон, мои ноги превращаются в желе. Прерывисто дыша, я отворачиваюсь от обомлевшего Мака и сажусь на переднюю ступеньку моего подъезда, чтобы продолжить умирать от унижения. Если я не умру от унижения, тогда я убью себя во имя унижения. Смотря что наступит первым.
Мои широко раскрытые глаза бегают туда-сюда. Это все моя вина. Весь этот вечер, вся эта неделя, вся эта ситуация случились потому, что я глупо позволила Маку быть моим тренером по отношениям. Посмешище! Я просто хотела найти хорошую пару для свадьбы Элли и, да, возможно, потерять девственность до моего тридцатого дня рождения. Неужели я просила у вселенной слишком многого? Ну я и дура!
Я поднимаю глаза на все еще шокированного Мака. Его рот открыт так широко, словно он собрался ловить мух. Он так и не сдвинулся с места после моего унизительного признания.
– Не стой тут, как идиот, – ворчу я, готовая задушить его за такую реакцию, которая только подливает масла в огонь моего стыда.
Наконец Мак трясет головой и поворачивается ко мне, прищурив глаза.
– Ты надо мной сейчас так шутишь, да?
Я пялюсь на него в ответ.
– Зачем мне шутить о чем-то настолько жалком? – сверлю я его яростным взглядом. – Мак, я серьезно. Я девственница в свои почти тридцать лет. У меня никогда не было Того Самого, к сожалению.
У Мака снова раскрывается рот от шока. Он садится рядом со мной, протянув свои длинные ноги, и тихо смеется.
– Ты не девственница. Ты бы сказала мне об этом.
– Да, как ты мне сказал, почему так ненавидишь Сантино, – парирую я.
Он моментально становится серьезным и поворачивается ко мне, хмурясь.
– Когда я стал твоим тренером, ты сказала, что у тебя было в этом мало опыта. «Мало» подразумевает, что какой-то опыт все же был!
Я качаю головой.
– Я не стала спорить с твоим видением ситуации. Серьезно, Мак, подумай об этом: ты меня знаешь. Ты правда считаешь, что я бы позволила тебе быть моим тренером по отношениям, если бы все было не так безнадежно?
– Господи, женщина, – не выдерживает он, оглядывая меня так, словно видит впервые. – Ты, блин, девственница, и я только сейчас об этом узнаю? Мы же лучшие друзья, почему ты от меня это скрывала?
– Но мы не обсуждаем То Самое! – пытаюсь защититься я.
– Да, но о таком обычно не молчат. – Он встает и начинает ходить кругами, тряся головой, словно он только что узнал, что Земля круглая, и не может это осмыслить. – Черт, девственница? Серьезно?