Синдикат должен быть разрушен (СИ)

Когда мы переоделись, парень пошел к «континеталю», а Баркли потянул меня в «бэху». Сел за руль, я занял место рядом. Гарри открыл бардачок. Достал прозрачные очки, надел, засунул марлевые тампоны под щеки, меняя овал лица.
Осмотром Баркли остался удовлетворен:
— Теперь нас даже родители не узнают, — хмыкнул он. — Мы сейчас поедем в одно место. Там будет ждать Пауль и коммерсанты. Поговорим с ними, я смотаюсь в офис, посмотрю обстановку, уточню насчёт билетов. Вам придется там переночевать, и оттуда сразу поедем в аэропорт.
  
— А мой двойник? — я указал взглядом, на усаживавшегося в машину парня.
— Он поедет в «континентале» с охраной вместо тебя. Будет отвлекать внимание. Не переживай, парень подготовленный, опытный, резкий — должен справиться. Твоих и своих ребят я уже проконсультировал, пока стояли у поместья. Оливера тоже поедет с нами. Остальные останутся здесь.
— Окей.
Мы двинулись, оставив стоящие машины сзади, свернули на небольшую тропинку и через пару минут выехали в развилку около двух холмов. Оливера, в светлом парике, и вязаной шапочке сидел за рулем, Баркли рядом, я расположился на заднем сиденье. Периодически Гарри связывался с кем-то по рации и снова клал рацию в проем между сиденьями.
Вопреки моим опасениям доехали до города без проблем. «БМВ» нырнула в поток транспорта. Минут десять кружили, поворачивали в разные стороны, Гарри бдительно посматривал в зеркало, но хвоста не обнаружил. Оливера как всегда был абсолютно невозмутим, но бдительности не терял, пару раз провожал подозрительным взглядом автомобили рядом.
«БМВ» привезло меня на площадку, к небольшому двухэтажному особняку, на окраине города. Баркли и Оливера сопроводили меня на второй этаж, остановившись около большой железной двери. Гарри два раза стукнул, сделал паузу, потом ещё раз. Затем достал ключи, минуту возился с замками, которых оказалось три и наконец открыл тихо скрипнувшую дверь. За дверью меня встретил улыбающийся Пауль и крепкий коренастый мужчина лет тридцати пяти с браунингом наперевес. Руководитель штази улыбнулся, кивнул напарнику, здоровяк молча спрятал пистолет в наплечную кобуру.
— Всё прошло нормально, без инцидентов? — уточнил Пауль.
— Да, — коротко ответил начальник СБ. — Преследователей отсекли, засаду объехали. Пересадили Майка в другую машину, пустой кортеж пустили для отвлечения внимания. По дороге проверялись, кружили по городу — хвоста нет.
— Хорошо, — кивнул Пауль. — Вы можете пока перекусить и отдохнуть. А мы пока с Майком пообщаемся.
Баркли кивнул и вместе с бесстрастным Оливерой скрылся за поворотом коридора.
Пауль чуть прошел вперед, открыл одну из дверей в коридоре, и жестом пригласил меня проходить. Комната оказалась кабинетом. Штази подошел к большому конференц-столу, пригласил сесть во главе, сам устроился рядом.
— По Синдикату информацию собираете? — уточнил я.
— Конечно, — моментально ответил Пауль. — Есть много сведений по фигурантам и финансовым потокам. Ваша информация очень нам помогла. Хотя по ней возникло несколько вопросов.
— Вы насчёт избирательности предоставленной информации? — тонко улыбнулся я. — Будто её специально слили, чтобы нашими руками свести счёты?
— Именно, — подтвердил штази. — Похоже, у вас тоже сложилось такое впечатление.
— Сложилось, — подтвердил я.
— Но у меня пока слишком мало данных, чтобы сделать однозначный вывод, — добавил Пауль. — Возможно, позже, когда соберем больше сведений и проанализируем, можно будет утверждать конкретно: это слив, чтобы подключить нас к внутренним разборкам в Синдикате или просто так получилось. Предметный разговор, по поводу, что мы накопали, займет большое количество времени. Мы просто не успеем.
Пауль вскинул руку и озабоченно глянул на циферблат «Сейко».
— Коммерсанты зайдут через шесть минут. Предлагаю обсудить самое важное, до встречи с ними. Предметный разговор о том, что мы накопали, займет много времени. Досье и всю информацию, собранную на Синдикат, можем позже доставить к вам в Москву для вдумчивого ознакомления.
— Пусть будет так, — согласился я.
— Есть срочные вопросы и пожелания?
— Конечно, есть, — ответил я. — Вы уж оценили камни и драгоценности?
— В первую очередь, — тонко улыбнулся Пауль. — Каждый алмаз сфотографировали, снимки уже передали по дипломатическим каналам геноссе Вольфу. В ФРГ есть один ювелир, с которым мы сотрудничаем. Точную оценку камней он провести пока не может, надо смотреть лично. По фотографиям и размерам, сказал, после огранки они будут стоить не меньше двух с половиной миллионов. Ювелир готов сразу выкупить камни оптом за полтора миллиона. Содержимое шкатулки по снимкам он предварительно оценил в восемьсот пятьдесят тысяч, добавил, что цена может вырасти после осмотра. Требуется ваше согласие на отправку.
— Эриху Крамеру? — усмехнулся я. — Конечно, отправляйте, нам нужны деньги.
— Вы знаете Эриха? — удивленно поднял бровь штази. — Не ожидал.
— Я много кого знаю, — многозначительно ответил я. — Время у нас ограничено, давайте решим вопрос с распределением денег. Не считая тех сумм, которые я вам передал для открытия компаний и расходов, за камешки и драгоценности Морриса мы, как минимум, получим порядка двух миллионов триста пятьдесят тысяч, правильно?
Пауль кивнул.
— Предлагаю решить вопрос так. Триста пятьдесят тысяч — премиальный фонд для ваших людей, первоначальная сумма на билеты и подъемные для переезда ваших семей. Это, естественно, только начало, фонд будет регулярно пополняться. Возражений нет?
— Нет, — коротко ответил штази. — Кстати, четыре с половиной тысячи из бумажника мы потратили на оперативные расходы и обеспечение вашей безопасности. Информирую в порядке отчетности за деньги.
— Без проблем, — кивнул я.
Немного помолчал и добавил:
— Два миллиона мы вложим в открытые вами оффшорные фирмы. Вынужден ещё раз уточнить, поскольку суммы немалые, вы доверяете своим коммерсантам?
— Да, — подтвердил Баркли. — Они уже проводили операции со значительным объемом средств, никогда не подводили. К тому же сильно обязаны нашей организации, мы в свое время сильно им помогли. С другой стороны, у нас имеется информация, которая может не только уничтожить их деловую репутацию, но и отправить за решетку на долгое время за участие в наших схемах.
— Кнут и пряник? — усмехнулся я. — Это правильно. Увеличим их заинтересованность: предложим отличные зарплаты и три процента каждому от прибыли проводимых сделок. Как думаете?
— Согласен, — невозмутимо ответил штази.
— Значит, решено, — подытожил я. — С карточек Морриса что-то снять пытались?
— Нет. Возможность такая была, но решили не рисковать, — бесстрастно пояснил Пауль. — Наверняка, наши оппоненты тоже об этом подумали и взяли этот момент под контроль. Технически это сделать несложно, тем более с возможностями и финансовыми ресурсами Синдиката, но след все равно останется, а мы хотим этого избежать.
— Окей, — кивнул я. — Правильно поступили. На своей жадности многие прогорели. В большом деле нельзя палиться на мелочах. Идём дальше. Вношу предложение, премировать людей, которые сорвали покушение на меня в особняке Мадлен. Выдайте им, хотя бы тысяч по пять-семь долларов.
— Сделаем, — кивнул Пауль.
— Премируйте сотрудника заметившего снайпера в окне, возле Эмпайр-Стейт-Биллдинг, и на ваше усмотрение всех отличившихся, обеспечивавших мою безопасность, в том числе и сегодня.
— Злоупотреблять денежными премиями тоже не следует, — безучастно возразил штази. — Наши люди работают не ради долларов.
  
— Понимаю и целиком одобряю, — я чуть улыбнулся. — Но поощрения, в том числе материальные, как и любые другие, должны быть. Пусть ваши люди видят — их работа ценится и вознаграждается по достоинству.
— Хорошо, — согласился Пауль. — Это всё?
— Нет, — бросил я. — Баркли должен был передать вместе с документами по Синдикату мои рекомендации по работе на биржах, фьючерсной и фондовой, а также список акций, которые надо выкупать уже прямо сейчас.