Предатель. Ты променял меня на бывшую (СИ)

— Прекрасная аналогия, — кивает он, — и очень хорошо описывает то, что со мной произошло.
— Тебе не хватало в браке эмоций? Ты их искал?
— Я ничего специально не искал.
— Но тебе их не хватало?
Он вздыхает и трет переносицу.
— Да, наверное.
— Если бы мы об этом поговорили и обсудили, то могли бы найти какой-то выход. Не знаю, начали бы ходить на свидания как раньше, или еще что-то бы придумали… — тоже вздыхаю я.
  
— Я и так винил себя в том, что не смог сделать тебя счастливой, а если бы я еще начал жаловаться, что мне не хватает эмоций, то это было бы совсем дно, — качает он головой.
— Ну, а так-то, конечно, лучше получилось! — фыркаю я.
— Не лучше, да. Все запорол.
— Да уж! Облажался.
— Угу.
— И что? В итоге ты столько наворотил, а потом еще и не получил эмоций?
— О, нет! Я очень много эмоций получил! Даже больше чем нужно! Правда не тех, что хотел, — хмыкает он.
— И какие же получил?
— Много какие. Но самое основное — чувство вины. Что подвел, что причинил боль, что оказался не тем, кого ты заслуживаешь, что не справился. В этом плане мне с Селеной было проще.
Удивленно моргаю.
— В смысле?
Он вздыхает и думает мгновение, словно решая, говорить или нет.
— Сказал “а”, говори и “б”! — сержусь я.
— Ну, я с ней не пытался быть лучшим, Мил. Я просто был собой. А с тобой я словно постоянно экзамен сдавал. Это выматывало.
Ни фига себе!
— Так это не со всеми у тебя так? Этот твой перфекционизм?
— Ну, выходит, нет.
Теряюсь. Может, есть и часть моей вины в этом? Может, что-то я делала не так?
И почему мы раньше с ним не разговаривали об этих вещах?
— Знаешь, Юр. Тебе вовсе не нужно было быть во всем лучшим. То, что ты стремишься к чему-то — это хорошо. Но ты вовсе не обязан соответствовать какому-то образу или чьим-то ожиданиям. Да никто и не ждет от тебя идеальности! Я лично точно не ждала. Я любила тебя не за то, что ты безупречен. И даже если бы ты ошибался и периодически показывал свою слабость, я любила бы тебя не меньше. Ты для меня уже был лучшим. Просто потому, что ты это ты.
Глава 52
Юра смотрит на меня долгим пристальным взглядом.
— Я такой идиот, Мил.
— Не буду возражать, тут ты прав. А знаешь, что самое бесячее?
— Что?
— Что ты при этом правильного из себя изображаешь! А сам жене о любви к другой говоришь! Из семьи уходишь! А потом следишь! И еще дерешься! И вообще, правильные так себя не ведут, и в обезьяннике не ночуют!
— Да к черту эту правильность! Задолбала!
— Давно пора.
Юра слегка улыбается, чуть приподняв уголки. Легкая тень от той его улыбки. Словно призрак.
— Ты тоже вообще-то в обезьяннике, — напоминает он.
— Я тут из-за тебя! — фыркаю я.
— Нет, ты тут из-за того, что тоже влезла в драку. Как тебе это вообще в голову пришло? Сказал бы мне кто пару дней назад — не поверил бы.
— Дурной пример заразительный.
Он качает головой, но в его взгляде я замечаю восхищение.
— Ты прям набросилась на него как пантера, и так яростно колотила его кулачками… меня прям проняло. Подумал — вот это женщина! Настоящая амазонка.
Ясно, издевается. Фыркаю.
— Но никогда больше так не делай, ясно?
Закатываю глаза.
— А что, ты снова собрался драку устраивать?
— Возможно. Я бы не стал исключать такой вариант.
Мы молчим, каждый думая о своем.
А я ведь и правда в экстремальной ситуации ринулась на его защиту без раздумий. И это несмотря на все то, что он сделал.
— А помнишь, как я в универе из-за тебя подрался? — внезапно спрашивает он.
— Что? — широко распахиваю я глаза. — Когда это такое было?
— Ну, когда с фингалом ходил.
— Так, стоп! Ты же сказал, что упал! — удивленно произношу я.
— Ну да… на кулак Гавриленко. Ему правда сильнее досталось. Я ему тогда нос сломал.
Вот это новости! А еще честный!
— Ты мне не говорил! — возмущаюсь я.
— Ты бы начала гундеть, что драться плохо, бла-бла…
— И что, разве это не правда? Драться плохо!
— Ну вот, поэтому и не сказал.
— А я-то какое отношения имею к вашей драке? — все еще не понимаю я.
— Он плохо о тебе говорил, вот и схлопотал.
— Да с чего это? Мы с ним и не общались-то практически!
Странно все это!
— Думаю, ты ему нравилась, а внимания на него не обращала. Вот он и решил пустить сплетни про тебя. Якобы он с тобой того…
Фига себе!
— И ты поэтому его побил?
— Ну да, — пожимает он плечами, — потому что нефиг. Я-то знал правду.
— Ну ты даешь! — качаю я головой.
— А помнишь, как мы с пар сбежали и пошли по крышам гулять?
— И ты там чуть не упал! — я навожу на него указательный палец в обвиняющем жесте.
— Да не собирался я падать! — отмахивается он.
Эти воспоминания сладкие, но с привкусом горечи. И сжимается что-то в груди, и горло перехватывает.
— А помнишь, как у нас ночью в лесу машина заглохла?
— Она не заглохла! Это ты забыл заправиться! А я ее потом толкала! — улыбаюсь я.
— Да не, там что-то с ремнем генератора было…
— Ну конечно! — я закатываю глаза.
Юра смеется.
Мы продолжаем вспоминать разные моменты из нашей юности. Смешные, счастливые, грустные.
Это наши с ним моменты. Наша жизнь.
Мы там совсем молодые, полные надежд, уверенные, что со всем справимся и все преодолеем. Ведь мы есть друг друга, и мы вместе.
У нас были планы на будущее, проекты, мечты.
Мы планировали быть всегда вместе, просыпаться, засыпать, стареть.
Я закрываю глаза, а в моей голове мелькают отдельные образы и воспоминания из нашей прошлой жизни.
Наше первое утро вдвоем, когда мы еще совсем молодые и зеленые. Я проснулась рано в ту субботу, когда свет только начинал пробиваться сквозь шторы.
Юра уже был на кухне, готовил кофе. Его аромат долетал до меня, наполняя предвкушением.
Я сидела за столом, закутанная в его старый свитер, и, смущаясь, наблюдала, как он ловко двигался между плитой и столом.
Весь мир в этот момент сжимался до маленькой кухни и запаха свежего кофе.
Юра улыбался мне, подавая чашку, и его взгляд был таким родным, таким спокойным, что мое смущение отступило, сердце наполнилось счастьем.
Воспоминание сменяется на другое.
Мы часто путешествовали, и я всегда немного нервничала перед полетами.
Юра знал об этом и в самый напряженный момент, когда самолет только начинал разгоняться, наклонялся к моему уху и шептал какую-то нелепую шутку.
Я начинала смеяться, не могла сдержаться, даже если очень старалась.
В эти моменты я чувствовала, что он всегда знает, как сделать мою жизнь легче и ярче.
А еще я вспоминаю ночь, когда мы планировали наше будущее.
Однажды поздно ночью, когда город за окном давно уснул, мы лежали в постели в нашей маленькой съемной квартирке и говорили о будущем.
Юра рассказывал о том, как видит наш дом, наш сад, какие цветы я буду высаживать весной.
Мы фантазировали о том, куда поедем через пять, десять лет. О том, как назовем наших детей, и сколько их у нас будет.
Я думала об одном ребенке, так как была у родителей одна. А Юра всегда мечтал о двоих, также как в его семье. Но вот, вышло по моему.
Но в любом случае, мы были уверены, что у нас будет самая любящая и самая крепкая на свете семья. Непременно.
Эти мечты казались такими реальными, что в тот момент я верила — у нас впереди целая жизнь, полная этих мелких, но бесценных радостей.
Как так случилось, что мы внезапно из таких близких и родных стали чужими?
Мои мысли постепенно мешаются и куда-то ускользают.
Я чувствую родной и такой любимый запах, и жадно вдыхаю его. Я по нему скучала, по этому запаху.
Почему я так давно его не ощущала? Я не помню.
Сейчас мне хорошо и тепло. И так надежно, спокойно и защищенно, что не хочется просыпаться.