Королевская кровь-13. Часть 1 (СИ)

— Я хотела узнать, есть ли еще брачная связь между мной и моим мужем, — сказала она и все же отпила чуть из кружки. — Но мне уже ответили на этот вопрос.
И она показала запястье с браслетом.
— Есть, — кивнул старый служитель.
— Вы знаете, да? — догадалась Алина. — Что с ним случилось?
— Мне многое ведомо, ваше высочество, — ответил он, снова улыбаясь.
— Тогда расскажите, что может дать богам силу помочь мне, если сейчас у них нет возможности это сделать, — попросила Алина. — Я говорила с Игорем Ивановичем Стрелковским. Он служил у вас. И рассказал мне об аскезе. Что она может дать великую силу.
  
Его Священство печально покачал головой.
— Аскеза действительно работает, дитя мое, — сказал он. — Но не для вас.
Алина облизнула соленые губы. Выдохнула.
— Потому что вернуть его невозможно? — спросила она.
Старик подошел ближе и осторожно, очень сочувственно и деликатно погладил ее по плечу.
— Потому что вы уже прошли самую тяжелую аскезу, которую только возможно вообразить, — объяснил он. — Боги и так вам должны, ваше высочество, и никакая дополнительная аскеза не сможет сделать их долг больше. Они вернут долг, как только смогут.
— Я хочу, чтобы это было поскорее. И чтобы у них были силы смочь, — упрямо проговорила Алина, сжимая чашку. — Научите меня, святой отец.
Он внимательно посмотрел на нее. И снова улыбнулся.
— Почему вы улыбаетесь? — слегка угрюмо поинтересовалась принцесса.
— Все Рудлоги так узнаваемо сокрушительны и решительны, — проговорил Его Священство и взглянул туда, где стоял Красный Воин, от которого ощутимо веяло жаром. — Но в вас чувствуется и вдумчивость, и терпеливость. Дивные сочетания стихий. Хорошо же. Я помогу вам, принцесса, — он снял с пояса серую ленту и отдал ей. — И нашим божественным господам тоже. Однако послушайте меня. Брат Игорь должен был рассказать вам, что для аскезы нужно отказаться от чего-то важного. Чего-то, что составляет человеку счастье и удовольствие каждый день. — На его поясе оставалось еще с десяток лент, а он был очень старый, почти такой же немощный, как Алина сейчас. — Но вам сейчас не от чего отказываться, принцесса. Вам нужно восстанавливать себя.
— Зачем тогда вы дали мне ее? — непонимающе поинтересовалась Алина.
— Потому что кроме аскезы смирения и отказа есть еще аскеза действия, — сказал Его Священство задумчиво. — Паломничество, помощь убогим, молитвенное правило, — он отстегнул от пояса крошечную, размером со спичечный коробок книжечку и протянул ее принцессе. — Вот, читайте третью страницу каждый вечер, дитя. Читайте и будьте уверены, — тут в его голосе прорезалась ощутимая ирония, — что читаете прямо нашим небесным господам в уши.
— Но они же и так нас слышат? — подозрительно осведомилась принцесса, покосившись на спины мраморных богов.
— Это так, — улыбнулся Его Священство. — Но вы просили силы. Это и будет вашей аскезой и даст им силы. А если добавите что-то еще из аскезы действия — то вас будут слышать еще отчетливей.
— А вас… ну, не накажут за это? — разволновалась Алина.
— Нет, — отчего-то развеселился старый служитель. — Вы же просили ответа, ваше высочество, так? — И пока она соображала, добавил. — Тем более, я же не сделал ничего за вас, дитя. Делать — это самое трудное. Если бы люди хотя бы пять минут в неделю уделяли аскезе, — вздохнул он, — мы бы давно жили в совсем другом мире, поверьте.
На обратном пути она продела ленту в кольцо на кожаном корешке книжечки и повесила ее на шею. Собственно, принцип ежевечерней молитвы ее рациональная часть вполне себе понимала. Если каждый вечер привлекать к себе внимание, боги сделают все, чтобы ты им больше не надоедала.
Обратно во дворец она приехала, когда еще не было и шести. Поблагодарила водителя и, поддерживаемая охранником, пошла в свои покои, где благополучно и проспала до десяти утра.
А за завтраком ей принесли письмо — от Марины, где она говорила, что ждет ее к обеду — сегодня в Вейн придет Александр Свидерский, и будет возможность пообщаться с друзьями Макса.
Алина успела еще полежать под капельницей и подремать до того, как пришло время идти к Марине. И вновь все повторилось — только вместо Поли ее встречала пополневшая коротко стриженая Марина, и из зала телепорта пришлось не опускаться, а подниматься в столовую.
Друзья Макса ждали ее за накрытым столом в теплой золотистой столовой, пронизываемой солнечным светом. Постаревшего Александра Даниловича она видела у бункера и потому сразу отметила, что он стал выглядеть куда моложе и бодрее. А вот леди Виктория и барон фон Съедентент ввели ее в изумление, и пусть Марина предупреждала, что они сильно постарели и сейчас восстанавливаются, она все равно несколько секунд разглядывала их.
А они — ее.
— Я вас оставлю поговорить, — деликатно проговорила Марина. — И потом провожу тебя к телепорту, Алиш.
За старшей сестрой закрылась дверь. И Алина вновь повернулась к таким взрослым друзьям Макса.
— Здравствуйте, ваше высочество, — улыбнулся ей Александр Данилович.
— З-здравствуйте, — сказала она и глубоко вдохнула. Подошла ближе и села за стол. — Спасибо, что согласились встретиться со мной. Макс говорил, что ближе вас у него никого нет, и я думаю, что он хотел бы, чтобы вы знали о том, что с нами происходило. И я хотела бы, х-хотела бы, чтобы мы вместе подумали, как его можно вернуть.
— Подумаем, — пообещал ей улыбчивый Мартин и подмигнул. И как-то сразу на душе стало полегче.
— Я записала то, что хотела рассказать и что хотела спросить у вас, — застенчиво проговорила принцесса. На лицах собеседников появилось непередаваемое выражение, когда она достала свой блокнотик.
— Собственно, уже понятно, что вы с Малышом — идеальная пара, — хмыкнул барон. — Он тоже все записывает.
— Мартин! — укоризненно посмотрела на него леди Виктория.
— Что? — возмутился он. — Мы, можно сказать, почти одна семья.
— И правда, — пробормотала Виктория, задумчиво глядя на Алину. — Удивительно, как мы не замечали этого ранее.
И трое друзей с пониманием переглянулись. А она поняла.
— Макс рассказал мне о… о полковнике Севастьянове, — сказала она с неловкостью. — Мы… я… я еще спрошу у вас о нем. Но не сейчас.
— Конечно, ваше высочество, — с мягкостью ответил Александр Данилович.
Все с пониманием замолчали, расправляясь с гуляшом и пюре. И чтобы разбавить тишину, Алина спросила:
— А почему «Малыш»?
Этот вопрос чуть разрядил атмосферу. Друзья Макса заулыбались.
— Он был мельче нас всех, когда мы познакомились, — объяснил барон. — А потом вырос выше всех.
Алина невольно улыбнулась. Маги смотрели на нее выжидающе, и нужно было начинать рассказ об их с Максом приключениях. Сколько раз она уже повторила его — для сестер, для Матвея, для службы безопасности, и с каждым разом с души словно снималось немного тяжести, словно разговор покрывал тонким слоем обезболивающего ее раны.
А еще каждому нужно было рассказать по-разному, и если с сестрами она могла быть откровеннее, то служба безопасности и вовсе узнала лишь событийную и географическую сторону. А как рассказать друзьям Макса? Что для них важно?
— Вы знаете, что в университете у нас были не очень хорошие отношения, — проговорила она. — Но там, в Нижнем мире, все изменилось. Он нашел меня, когда я пряталась от ловчих, и фактически спас — меня бы или поймали и принесли в жертву, или я бы умерла от голода и жажды. И потом много-много раз меня спасал…
И затем она рассказывала долго-долго, почти два часа, опуская самое личное, опуская их ссоры и то, как отталкивал ее поначалу. Рассказывала, улыбаясь, как добывал ей обувь и одежду, и мед, как учил драться и прятал, как тяжело было поначалу угнаться за ним, и как потом уже любые пробежки переносились легко. Как бился он за нее вместе с дар-тени и потом, в твердыне Алиппа, и как местами нес на себе, и как грел в горах, и как отказался исполнить свой долг и пронзил себя мечами. Щеки краснели, но она продолжала рассказывать, и друзья Тротта слушали, широко раскрыв глаза, и даже барон, который поначалу отпускал шуточки, притих.