Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы
– Сейчас у нас лекция по астрономии, – напомнила Мэй.
– Я собираюсь её пропустить.
– На следующей неделе будет тест.
– Отлично, сяду к тебе поближе. – Я шутливо похлопала Мэй по плечу, махнула Джиа и побежала дальше по коридору под недовольными взглядами подруг.
Библиотека занимала почти целое крыло замка – три этажа стройных рядов книг, запах дерева, чернил и полная тишина. Я прошла по тёмному мраморному полу к огромной картотеке и принялась искать нужную букву алфавита. В замке электроника не работала – слишком высокий магический фон, который превращал любой компьютер в бесполезный кусок железа.
Я ещё раз сверилась с бумажкой от профессора Блай: «Джонатан Вайтфорест. О не знающих жизни и смерти». Выдвинула ящик под буквой «В» и пробежалась пальцами по карточкам. В библиотеке оказалось с десяток книг Вайтфореста, судя по их названиям, он в основном изучал магических животных: «О драконах, вивернах, василисках и змеях иных», «О вещих и проклятых птицах», «О единорогах и где их искать»… Я пробегалась глазами по карточкам. Странно, вампиры тоже считаются животными? Выглядел Кай вполне по-человечески, ну, до того, как обратился в нетопыря. Хотя, может, в этом и ответ? «О не знающих жизни и смерти» – я остановилась. На карточке стоял красный штамп – книга в специальной секции. Выносить такие книги из библиотеки, копировать текст или делать по нему конспекты было запрещено. Обычно такие ограничения касались так называемых пограничных знаний – уже небезопасные заклинания, но ещё не тёмная магия, запрещённая Надзором. Такие книги в библиотеке тоже были – древние фолианты, прикованные зачарованными цепями к полкам, – в закрытой секции, куда студенты не допускались ни под каким предлогом. Мы могли только глазеть на эти книжки через кованую позолоченную решётку.
Я поднялась на второй этаж по узкой винтовой лестнице и углубилась в книжный лабиринт. Я редко забредала дальше учебного зала с рядами одинаковых дубовых столов и жёлтыми лампами, под тёплым светом которых любили подремать студенты, – обычно все нужные книги из глубин библиотеки приносила Мэй. Она знала тут каждый закуток. Как-то мы даже провели в библиотеке целый день, согласившись помочь Мэй с её исследованиями «дикой магии». Помощники из нас с Джиа вышли сомнительные, и как-то так вышло, что спустя час мы уже читали «Грозовой перевал», который нашли в секции художественной литературы, пока Мэй старательно штудировала научные статьи и монографии. В итоге закончилось всё тем, что мы стали читать вслух и по ролям. Мэй сперва сопротивлялась и ворчала, но потом прониклась настолько, что переживала за персонажей больше нашего. Мы читали до тех пор, пока не сели голоса, и тогда уже Мэй продолжила за нас. Под утро мы все втроём обливались слезами, проклиная Хитклиффа, Хиндли и саму Бронте за то, что она сотворила с персонажами. С тех пор мы порой собирались в библиотеке, а чаще – в нашей комнате, чтобы почитать друг другу вслух. Обычно выбирали любовные или приключенческие романы, переживали за судьбы героев и по-детски хихикали над горячими сценами. Я любила эти вечера, они были уютными, полными смеха и согретыми горячим чаем. В какой момент мы позабыли о нашей маленькой традиции?
Я отвлеклась от воспоминаний, пытаясь отыскать дорогу. В отличие от Мэй я ориентировалась среди стеллажей так себе, поэтому мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы найти указанную на карточке секцию. Но на этом препятствия не закончились: если верить карточке, книга хранилась на верхней полке. Я огляделась в поисках лестницы – та нашлась у противоположного края стеллажа. А ещё она намертво застряла на рельсе, к которому крепилась, и, сколько бы я её ни дёргала и ни тянула, отказывалась сдвигаться с места. Воевала я с ней несколько минут, но безуспешно. К пятой минуте я вышла из себя окончательно, в гневе пнула лестницу и тут же выругалась, поджав ушибленную ногу. Зато лестница сдалась и послушно заскользила к нужной секции. Я шумно выдохнула – сразу бы так. Добравшись до заветной полки, я пробежалась взглядом по разноцветным корешкам, потом – ещё раз и остановилась в замешательстве. Нахмурилась и снова сверилась с карточкой, внимательно осмотрела полку, полки ниже, перерыла весь стеллаж, но книги нигде не нашла. Я вернулась в читальный зал – если книгу кто-то взял, то вынести из библиотеки бы не смог. В зале не оказалось студентов, на столе книгу тоже никто не забыл. Поскрежетав зубами, я направилась к маленькой – размером с кошку – каменной горгулье, которая сидела на столике возле картотеки.
– Где мне найти книгу «О не знающих жизни и смерти»? – спросила я.
Горгулья медленно открыла глаза и так же медленно, будто ещё не до конца проснулась, прошептала:
– Второй этаж. Специальная секция. Стеллаж «Вэ»-пять. Верхняя полка.
– Только что смотрела, там нет. Может, её переставили?
– Это невозможно. Книга… «О не знающих жизни и смерти»… находится на… втором этаже. Специальная секция…
– Там её нет! Её кто-то взял?
– Книгу «О… не знающих жизни и смерти»… никто не брал. Она находится на… втором эта…
– Её кто-то взял. И, судя по всему, вынес из библиотеки.
– Это невозможно. Книги… из специальной секции… защищены… чарами… и не могут быть… вынесены за пределы… библиотеки.
– И всё же её нет, – раздражённо пробормотала я, глядя на карточку. – Какого хрена.
– Прошу воздержаться… от… подобных выражений. Вы находитесь… в библиотеке.
Вместо ответа я закатила глаза и направилась обратно на второй этаж. Заново осмотрела стеллажи, читальный зал и даже заглянула в соседние секции. Но, разумеется, ничего нигде не нашла. Интересное совпадение. В академии появился вампир, а из библиотеки чудесным образом пропала именно книга про вампиров. Чудненько.
Я вернулась к горгулье.
– Какие у нас есть книги про вампиров?
– В секции… художественной литературы вы найдёте… следующие книги: «Дракула», «Сумерки»…
– Меня интересует научная литература.
– В специальной секции… вы найдёте… монографию Джонатана Вайтфореста «О не знающих жизни и смерти».
– Всё?
– Остальные… книги по схожим… темам находятся в закрытой секции. У вас… к ней нет… доступа.
– Охрененно.
– Прошу воздержаться… от… подобных выражений. Вы находитесь… в библиотеке.
Скорчив горгулье рожу, я вернула карточку в картотеку и быстрым шагом покинула библиотеку. Всё это казалось мне очень и очень странным. И совершенно точно не сулило ничего хорошего.
Напрасно я надеялась, что мисс Гримм забудет про наше с Анной наказание. Ни дела академии, ни визит следователя Надзора не помешали ей встретить нас после пар и отвести на задний двор, где выстроились в три ряда все живые горгульи Стоунклада. Мисс Гримм выдала нам перчатки, чистящие средства, мочалки и щётки и с довольным видом удалилась, велев закончить работу до заката, а на следующий день после занятий продолжить, и так – пока все горгульи не станут чистенькими.
Я тёрла каменную спину горгульи щёткой, счищая грязь и мох, и радовалась, что день выдался солнечный и на удивление тёплый, иначе от ледяной воды меня не спасли бы даже перчатки. Анна работала неподалёку, и я нет-нет да поглядывала на неё. Солнце подсвечивало светлые волосы и лицо, создавая вокруг Анны тонкий, зыбкий золотой ореол. Заметив, что я на неё пялюсь, Анна приветливо улыбнулась:
– Отличная погода сегодня, не находишь?
Я непонимающе нахмурилась и пробубнила:
– Смол-ток, серьёзно? Кто ты и что сделала с Анной Барнетт?
Лицо Анны вытянулось – кажется, мои слова её смутили, – она неловко засмеялась и покраснела. Несколько минут молча поливала горгулью из шланга, по земле бежала пена вперемешку с пылью. Я вернулась к своей статуе, пытаясь оттереть птичье дерьмо с клыкастой морды.
