Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Он долго смотрел смерти в лицо, и она ему не понравилась.
Он был очень рад, что выжил.
Теперь, когда ему ничего не угрожало, он жалел лишь об одном – что именно Лилли спасла ему жизнь. Она была единственным человеком, которому он не хотел быть ничем обязан, а теперь он был обязан ей всем, и этот долг – невозвратен.
Он обдумывал ситуацию. Истинной причиной того, что Рой поборол смерть, конечно, могло быть его невероятно крепкое здоровье, удивительная воля к жизни. Да и врачи говорили почти то же самое. Наука не допускала, что человек с таким кровяным давлением и таким гемоглобином мог выжить. А его показатели поначалу были гораздо ниже критической отметки. Без всякой помощи он пытался выжить самостоятельно еще до того, как что-то было сделано. Так что…
  
Так что ничего. Ему срочно нужна была помощь, и Лилли вызвала врачей. Мойра ничего не видела, и сам он не замечал – заметила только Лилли. И откуда, интересно, у него взялось столько душевных и физических сил, чтобы продержаться до прихода врачей? Взял в долг у чужих людей? Ха-ха.
Как ни верти, он был обязан своим спасением Лилли. И Лилли, бессознательно или осознанно, делала так, чтобы он никогда этого не забывал.
В своей вкрадчивой кошачьей манере она напустила на Мойру Лангтри такого страха, что та после пары визитов прекратила навещать Роя. Она звонила каждый день, давая понять, что беспокоится о нем, но в больнице больше не показывалась. И Лилли частенько удавалось застать его во время этих разговоров, после чего Рой начинал что-то односложно ронять в трубку.
Лилли явно стремилась рассорить их с Мойрой. Но ей этого было мало. Она выбрала для него дневную сиделку, которая была заботливой, умелой, но страшной, как грязный забор. А потом, для контраста, наняла ночную, да такую красотку, которая привлекла бы его, даже если б Лилли не расчистила для нее дорогу.
Он прекрасно видел, что происходило вокруг. Повсюду он натыкался на следы деятельности его матери. Но что он мог с этим поделать? Сказать, чтобы она убиралась к чертям со своей заботой и оставила его в покое? К примеру, так: «Ты спасла мне жизнь, но это не значит, что только поэтому у тебя на меня есть какие-то права».
Вошел врач, веселый молодой человек – не тот доктор, который приехал к Рою в гостиницу, потому что Лилли отказалась от его услуг с самого начала. Позади него санитар катил металлическую тележку. Рой посмотрел на содержимое тележки и застонал:
– Нет, только не это!
– Хотите сказать, это вам не нравится? – рассмеялся врач. – Он, наверное, шутит, а, сестра? Он ведь обожает этот зонд!
– Прошу вас, – укоризненно нахмурилась Кэрол. – Это не смешно.
– Да ладно, этот парень – кремень! Давайте, быстрее начнем – быстрее кончим.
Санитар ухватил его с одной стороны, придерживая внутривенную иглу. Кэрол держала другую иглу, ее рука замерла над чашей с кубиками льда. Доктор взял гладкую резиновую трубку и просунул ее Рою в нос.
– Теперь спокойно, приятель. Лежи тихо, или иголки из рук вылетят.
Рой пытался лежать спокойно, но не мог. Когда трубка проходила через дыхательные пути и дальше вниз по пищеводу, он дергался и пытался сопротивляться. Он давился, глотал воздух и вырывался из рук Кэрол и санитара. Доктор весело ругал его, а Кэрол прикладывала к его губам кубики льда.
– Пожалуйста, глотайте, мистер Диллон. Глотайте лед, и тогда трубка пойдет легче.
Рой глотал. Наконец трубка опустилась ему в желудок. Доктор отрегулировал ее, слегка подвигав вверх-вниз.
– А теперь как? Не упирается в дно желудка?
Рой сказал, что, скорее всего, нет. Кажется, все в порядке.
– Хорошо. – Доктор проверил стеклянную емкость, к которой была присоединена трубка. – Я вернусь через полчаса. Если он будет дергаться, хорошенько двиньте ему в живот.
Кэрол холодно кивнула. Она недовольно посмотрела, как доктор вышел из комнаты, а потом вернулась к постели и вытерла с лица Роя пот.
– Прошу прощения. Надеюсь, вы не очень обижаетесь.
– Ничего. – Он чувствовал себя несколько смущенно из-за суеты, возникшей вокруг него. – Я почти не чувствую эту штуку.
– Знаю. Самое плохое – когда она идет вниз, но потом тоже нехорошо. Не можешь нормально глотать, трудно дышать. К этому никогда не привыкнешь. Всегда будет казаться, что что-то не так.
– А что, вам тоже вводили зонд?
– Да, много раз.
– Внутреннее кровотечение?
– Нет. Оно началось позже, не сразу.
– Да? – нахмурился он. – Не понимаю. Тогда зачем вам это делали, если…
– Не знаю. – Она внезапно улыбнулась и покачала головой. – Это было очень давно. В общем, об этом не очень приятно говорить.
– Но…
– Да и вам не надо так много разговаривать. Просто лежите спокойно и ничего не делайте, чтобы не беспокоить содержимое вашего желудка.
– Разве там есть сейчас какое-нибудь содержимое?
– Все равно, – сказала она твердо. И он не стал возражать.
Прекратить разговор было легко. Легко, потому что он отбрасывал все, что могло помешать ему выжить. За годы практики он так к этому привык, что навык перешел в инстинкт.
Он тихо лежал, с удовольствием наблюдая за ходившей по палате Кэрол, юной и свежей, особенно по сравнению с Мойрой. Очень симпатичная девочка, подумал он, просто крайне мила. Правильно, так и должно быть. С другой стороны, странно, что такая привлекательная девушка всегда так замкнута. Разве это нормально? А если у нее есть на то причина…
Об этом нужно было поразмыслить. Вообще-то было бы хорошо таким образом поставить Лилли на место.
Вернулся врач. Он проверил стеклянную емкость отсоса и весело фыркнул:
– Ничего, кроме желчи. Вот, сестра, чего в нем больше всего. Но вы, наверное, уже это знаете.
Он вытащил трубку. Потом случилось чудо – он приказал вытащить из рук Роя иглы.
– Вот и хватит. Почему это мы должны нянчиться с таким здоровяком?
– Идите к черту, – ухмыльнулся Рой, с удовольствием сгибая руки. – Дайте-ка мне хорошенько потянуться.
– Ну и нахал! Как насчет перекусить?
– Что, будете поить меня своим жидким мелом под названием «молоко»? Давайте, тащите.
– Нет. Сегодня получите бифштекс, пюре, полный обед. Даже, может быть, пару сигарет.
– Шутите?
Врач покачал головой, тут же посерьезнев:
– Уже три дня у вас нет кровотечения. Пора восстанавливать перистальтику, укреплять стенки, а этого жидкостями не сделаешь.
Рою стало немного не по себе. В конце концов, это его желудок. Но врач уверял, что волноваться не о чем.
– Если ваш желудок этого не примет, мы вас вскроем и отрежем все лишнее. Никаких проблем.
Он ушел, насвистывая какую-то мелодию. Кэрол снова проводила его мрачным взглядом:
– Ну и человек! Хотела бы я его встряхнуть хорошенько!
– Как думаете, можно мне это? – спросил Рой. – Ну, в смысле, есть твердую пищу? Я в общем-то не особо голоден…
– Разумеется, можно! Иначе вам бы этого не предложили.
Она взяла его руку и так заботливо посмотрела ему в глаза, что Рою захотелось улыбнуться. Однако он сдержался, нежно потянув Кэрол за руку, чтобы она села на стул с ним рядом.
– Вы добрая девушка, – мягко сказал он. – Я таких никогда не видел.
– Спасибо. – Она опустила глаза и понизила голос до шепота: – Я тоже никогда не видела таких, как вы.
Он лежал, глядя на нее в сгущающихся сумерках, изучая ее открытое личико со вздернутым носом, и думал, что она похожа на чистого, невинного ребенка. Потом он повернулся на бок и придвинулся к краю постели.
– Мне будет вас не хватать, Кэрол. Я увижу вас, после того как меня выпишут?
– Не знаю. – Она тяжело дышала, все еще не глядя на него. – Мне бы этого хотелось, но у меня работа… Меня могут вызвать в любое время…
  
– Кэрол.
– Да?
– Иди сюда.
Он притянул ее к себе, обвив рукой ее плечи. Она наконец робко подняла на него глаза, полные страха. И вдруг она оказалась в его объятиях, прижавшись к нему лицом.
– Я тебе нравлюсь, Кэрол?