Пациентка по межзвездной переписке (СИ)

С этими словами он протянул мне красивое желтое платье.
 Глава 24 
Сказать, что я волновалась, было равно подметить, что огонь горячий. Да у меня руки тряслись! Сердце бешено билось, и хотелось сбежать или уползти. И как-то на задний план отошли все исследования и возможная операция на ноги.
Нет, в данный момент меня пугал Нум, расправляющий подол моего платья.
  
— А может, я всё же в медкапсулу пересяду? — взмолилась, наверное, уже раз десятый.
Одна мысль, что я сейчас предстану перед родственниками моего орша, сидя на его постели, страшила до одури.
— Нет, зачем? — Он всё так же непонимающе смотрел на меня.
— А за твой рабочий стол?
Нум поморщился и тряхнул головой.
— Что не так, Лиля?
— Я в твоей постели, — выдохнула, похлопав по матрасу.
— Ну, так ты моя шаеши, в чьей еще постели ты должна лежать? — Он хлопнул светлыми ресницами и изобразил такое искреннее недоумение, что я прищурилась.
Всё он понимал, но отчего-то ему было нужно, чтобы я сейчас лежала, уперевшись спиной в его подушки.
— Нум? — мой голос стал строже.
— Ну вот ты уже не плачешь, — он просиял. — Милая, на твоем пальчике моё колечко. Ну где тебе ещё быть, как не в моей каюте? Я полностью одет, на тебе весьма симпатичное моему сердцу платье. Успокойся. Медкапсула сразу будет напоминать о твоей болезни. Стул... Родная, меня амаша потом взгреет за то, что заставляю тебя сидеть на твердой поверхности. Я уже слышу её: «Внучок, а что у тебя ума не хватило для первого волнительного знакомства пересадить свою шаеши на более удобное место?» Не подставляй, сердечко моё. И вообще подвинься, я делаю вызов. А то чувствую, переволнуешься и сляжешь.
— Уже сейчас? — взвизгнула я, одергивая зачем-то рукава. — Подожди!
Я засуетилась, вроде всё расправила. Но стоило выдохнуть, как Нум нагло сдвинул меня, устраиваясь рядом.
И моргнуть не успела, как мы уже вдвоём сидели на кровати перед экраном планшета, на котором высветился вызов.
Подняв голову, я вытаращилась на него.
— А где мне ещё быть, как не рядом с тобой? — тихо рассмеялся этот...
— Нум!
Не успела я рот открыть, как послышался незнакомый голос.
— А вот и наша маленькая птичка. Выловил и окольцевал?
Нет, говорила не женщина. Осторожно взглянув на экран планшета, сглотнула. На меня смотрела старшая копия Кирроси. Пожилой сакали интереса не скрывал.
— Красивая! Как только не увели?
— Я всех распугал, дед. Ты же меня знаешь, — похвалился мой орш.
— Ну что ты бываешь страшнее Лэксара — это мне известно.
Дедок расплылся в такой знакомой акульей улыбке. Вот такую же я видела у его внучка-сакали. Ну прямо один в один.
— Амаша сейчас занята? — Нум приобнял меня, крепче прижимая к себе.
— У Илиши весь день, они там рисуют.
— Как удачно, а мне как раз обе нужны.
— Ты уверен, сынок? — мужчина вмиг стал серьёзнее.
— Да, дед, — Нум кивнул.
Пожав плечами, сакали развернулся и с планшетом в руках отправился в коридор. Я же рассматривала обстановку в их доме.
Больше всего привлекали внимание белоснежные стены, на которых в рамках висели картины. Но это была не профессиональная живопись.
Нет.
Рисунки ребёнка. Сюжеты на них повторялись — небо, дети играют на поляне, на заднем плане дом и качели. Они были на каждом изображении.
— Кто их рисовал? — спросила, не удержавшись.
Сакали остановился и взглянул на меня.
— Ты о чём, девочка? — уточнил он.
— Картины на стенах, — пояснила я, немного стесняясь. — Одни и те же мальчишки и качели.
— Это творчество Илиши. В прошлый раз, как сыновья прилетали нас проведать, мы устроили вот такую вот выставку в их честь.
У меня ком в горле встал. Нет, это были обычные на первый взгляд неумелые каракули, только вот цепляло в них что-то. Словно рисовавший боялся забыть эти моменты и копировал их раз за разом. Снова и снова цепляясь за ускользающие воспоминания.
— Она скучает, да? — вырвалось у меня.
— Да, — вмешался Нум, — мы выросли и разъехались, а она осталась одна в своей комнате. Вот и ждёт нас каждый раз, удивляясь, что мы большие. Всё привыкнуть не может. Случается, что и ругается на нас за это.
— Это да, — пожилой сакали выдохнул. — Смех ушёл из дома. А она всё не понимает, что мальчики наши больше не дети. Обижается порой, что они не прибегают к ней. Иногда она совсем теряется во времени, ездит по дому и зовет их. Забывает, что их уже здесь нет. Но сегодня у нее хорошее настроение. Она будет рада вам, Нум. Вчера Лукер ей звонил, целый час о чём-то рассказывал, веселя. Но пойдёмте, она уже слышала о тебе, Лиля. Запомнила имя. Уважим её любопытство.
Я кивнула, чувствуя, как тяжело становится на душе.
Дверь открылась, и я увидела часть просторной комнаты. Детская. Иначе я бы её не назвала. Игрушки на подвесных полках. Книжки. Все стены в таких же картинах. Большая кровать, а рядом... Инвалидное кресло. Не такое, как у меня. Лучше и функциональнее, но всё же.
— Илиши, родная, угадай, кто тебе позвонил? — пожилой сакали просиял.
— Это Кирроси? Он обещал! — услышала я женский голос. Вроде и взрослый, но интонации ребёнка.
Сглотнув, я уставилась на своего орша. Он улыбался ласково и тепло.
— Не угадала, — вдруг засмеялся он. — Но есть ещё одна попытка.
— Нум! — возликовала женщина. — Мама, это Нум. А с ним Лиля? Та самая, которая, как и я, на кресле?
— Да, она со мной, но пока без кресла. Ну где ты там, тэу Илиши?
— Здесь! — перед экраном появилась женская рука и забрала планшет у сакали.
Я немного напряглась. Но прошло ещё одно мгновение, и на меня с любопытством смотрели две женщины, явно оршанки — пожилая и та, возраст которой я определить не могла. Детское выражение на лице взрослой женщины.
— Привет, — она радостно помахала мне рукой. — Ты жена Нума?
Кивнув, я подняла руку и показала ей кольцо.
— Ух ты! Мама, у него получилось! Он её добился! А как плакался, что у него нет шансов и что она и не взглянет на него. А я говорила — наш Нум лучше всех! Говорила же!
Приподняв бровь, я вопросительно взглянула на мужа.
— Ну, было дело, — покаялся он. — Испытывал неуверенность в себе.
— Да ты её номер набрать боялся! Мы же вместе темы для разговоров придумывали, скажи же, мама!
Она надула губы и уставилась на пожилую женщину, ожидая её поддержки.
— Ну, не оставлять же нам нашего мальчика без помощи, но лучше, Илиши, мы Лиле пока совсем всё рассказывать не будем.
— У-у-у, — эта милая женщина-ребёнок сникла, опустила взгляд и вдруг оживилась. Взяла свой рисунок и показала его нам. — Тэу Лиля, а ты правда умеешь шить? Мне Кирроси рассказал. А моим куколкам можешь наряд сделать? Ну, хотя бы один!
Она придвинула ближе лист, на котором красовалась куколка в странном синем балахоне, который, скорее всего, являлся платьем.
— Могу, — я утвердительно кивнула. — А вы... ты сама не пробовала?
Я испытывала трудности в общении, до конца не понимая, кто сидит передо мной. Женщина или девочка? Как к ней обращаться? Что можно ей говорить, а что нет?
— Шить? — она просияла. — Да мы с мамой пытались сегодня. Вот!
Она нагнулась и пошатнулась. Её отец быстро схватил дочь за плечи и выровнял.
— Мышечная атрофия нижних конечностей, — тихо шепнул мне на ухо Нум. — Процесс необратим, но, к счастью, его удалось остановить. Сейчас она практически не ходит. Экзоскелеты и имплантаты в её состоянии противопоказаны. Они лишь навредят. Вот ей уже никакая ампутация жизнь не улучшит. Она знает об этом, но продолжает улыбаться.
— Мама, ну где оно? — на экране монитора маленькая женщина продолжала что-то увлечённо искать.
  
Наконец, возликовав, она показала мне кусочек ткани, в котором были вырезаны два отверстия. Видимо, их амаши особыми талантами в шитье не обладала. Как говорится — что смогла, то смогла.