Растворяюсь в тебе (ЛП)

Я не могу дышать. Я не могу думать. Я не могу ничего делать, кроме как смотреть на закрытые двери лифта, в то время как мой пульс горит под кожей, как лесной пожар.
Я вспоминаю убийственное выражение лица Коула в ночь нашего свидания за ужином, когда я рассказала ему, что бойфренд моей матери избил ее. Вспоминаю его исцарапанные костяшки пальцев и испачканную кровью рубашку в то утро, когда я без памяти проснулась в своей квартире, когда он рассказал мне о Дилане. И я вспоминаю его жуткое спокойствие и забрызганный портфель в тот вечер, когда он забрел к себе на кухню.
  
По всему телу пробегают мурашки.
Это был Коул. Из-за него Боб ушел.
Исчез, точнее, скорее всего, в глубокой яме, вырытой в песке пустыни.
Ни хрена себе. Я влюбилась в Тони Сопрано.
— Привет, Шэй.
Я издаю сдавленный крик и поворачиваюсь на голос. Там стоит Симона и улыбается мне.
— Вы сейчас просто обедаете? Уже довольно поздно. Надеюсь, мы не слишком сильно вас нагрузили. Как продвигается аудит 401(k)?
Затаив дыхание, я смотрю на нее в ее прекрасном костюме кремового цвета и с тройной ниткой жемчуга и не знаю, что делать — разрыдаться или истерически рассмеяться.
— Прекрасно. Все идет хорошо. Я закончу его к завтрашнему дню.
— Хорошо. — Ее улыбка превращается в хмурый взгляд. — С вами все в порядке? Вы выглядите немного бледной.
Я сглатываю и киваю, отчаянно пытаясь взять себя в руки.
— Да. Просто хочу есть. У меня... эм... как эта штука называется — низкий уровень сахара в крови?
— Гипогликемия.
— Да, именно так.
По выражению ее лица понимаю, что она мне не верит, но мне все равно. Не говоря больше ни слова, я, спотыкаясь, прохожу мимо нее и вслепую направляюсь в кафетерий. Я не пытаюсь набрать еды, а просто иду к пустому столу, падаю на стул и смотрю на свои руки, разложив их на столешнице.
Они сильно дрожат.
Я остаюсь в кафетерии до тех пор, пока меня не перестает трясти и не успокаивается пульс. Я знаю, что не смогу сосредоточиться на работе, но поднимаюсь на лифте обратно наверх и сажусь за свой стол, делая вид, что занята, чтобы не привлекать внимания коллег, которых видно через стеклянные стены моего кабинета.
Я перебираю бумаги, бесцельно щелкаю по клавишам компьютера и улыбаюсь, как будто у меня нет экзистенциального кризиса, а мой босс/сексуальный партнер не тот человек, который заставляет других мужчин исчезать.
Все нормально, ничего особенного.
В пять часов я выхожу из офиса и еду домой ждать.
Я знаю, что вопрос не в том, появится ли Коул. Вопрос только в том, когда.
Как оборотень, он приходит в полночь с полной луной.
Я уже несколько часов хожу туда-сюда, выпила три бокала вина и сопротивляюсь желанию позвонить Челси, чтобы она помогла мне справиться с нервным срывом, но я знаю, что должна справиться с этим сама.
К тому же она наверняка посоветует мне найти новую работу как можно скорее, а я не хочу этого слышать.
Я сейчас не могу рассуждать логически. Эта часть моего мозга отключилась после одного простого вопроса сегодня днем.
— Как твоя мама?
Такого невинного, но в то же время нет.
Мастер манипуляций наносит новый удар.
Я как раз наливаю себе очередной бокал вина, когда слышу скрип половиц. Оглядываюсь, и вот он, стоит в дверном проеме моей кухни, словно какой-то великолепный, убийственный призрак, появившийся из воздуха.
Сердце начинает колотиться. Во рту пересохло. Я медленно опускаю бокал на столешницу и поворачиваюсь к нему, дрожа.
— Уже за полночь.
— Да. Прошу прощения за столь поздний час. Я задержался на работе.
Я смотрю на костяшки его пальцев, но они не покрыты кровью. Облизав губы, я снова смотрю ему в глаза.
— Как ты вошел? Входная дверь заперта.
— Была заперта. И я собираюсь установить засов. Этот замок небезопасен.
Мой смех негромкий и слегка истеричный.
— Ты его взломал. Ты еще и профессиональный взломщик?
— Любитель. — Из заднего кармана он достает кредитную карту и зажимает ее между двумя пальцами. — Не очень изысканно, но для дела сойдет.
— Очевидно.
Коул не приближается, а лишь наблюдает за мной с тлеющим интересом, пока он убирает кредитную карту обратно в карман, а я пытаюсь успокоиться, глотая воздух.
— У тебя гипервентиляция.
— В данных обстоятельствах это выглядит разумно, ты не находишь? Удивительно, что у меня не течет кровь из глаз.
— Сколько вина ты выпила?
— Не настолько много, чтобы это помогло мне справиться с тем, что ты заставил Боба исчезнуть. Думаю, мне понадобится несколько ящиков вина, прежде чем я смогу справиться с этим.
— Все в порядке. Просто это было для тебя неожиданно.
— Сейчас я сяду за кухонный стол. Не делай никаких резких движений, иначе я могу потерять сознание от нервов.
— Нет, оставайся на месте. Я подойду к тебе.
Коул движется ко мне медленно и осторожно, словно приближается к дикому животному, которое может укусить.
Сегодня я впервые вижу его не в костюме. Он одет в джинсы, ботинки и футболку, все черное. Так Коул выглядит до смешного красивым. И нормальным, как будто он обычный парень, а не морально серый мститель-миллиардер, убивающий плохих парней, каким он на самом деле является.
Я помню, как говорила: «Все самые опасные существа так делают», когда он заметил, что Челси выглядела невинной в первую ночь нашего знакомства, и удивляюсь, что Вселенной так нравится играть со мной в свои игры.
— Все хорошо, — бормочет он, протягивая руку и поглаживая меня по лицу. — Все в порядке, детка. Просто дыши.
Я закрываю глаза и глубоко дышу, когда он берет меня за руки. Некоторое время мы молча стоим вместе, прижавшись друг к другу, пока он не решает, что пора меня поднять.
Коул выносит меня из кухни и несет по коридору в спальню, затем снимает ботинки и ложится рядом со мной на кровать так, что мы оказываемся лицом к лицу и смотрим друг другу в глаза.
— Привет, красавица.
— Привет.
— Поговори со мной.
— Я надеялась, что ты начнешь.
— Что ты хочешь знать?
Я некоторое время изучаю его черты лица, восхищаясь тем, насколько они тонки и симметричны, и удивляясь тому, как богатый парень, выглядящий как модель из GQ, занимается тем, чем он занимается.
— Какая у меня свобода действий? Потому что я знаю, что ты мистер Секретность и обычно не отвечаешь на вопросы.
С задумчивым видом Коул медленно проводит большим пальцем взад-вперед по моей щеке.
— Могу я сначала спросить тебя кое о чем?
— Да.
— Ты моя?
У меня перехватывает дыхание. Грудь сжимается. Если я заплачу, то буду корить себя.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос.
— Я хочу услышать, как ты это скажешь.
— Я думала, ты не веришь в отношения?
— Не верю. Но ты украла мое сердце в первую же ночь, когда мы встретились, и я наконец понял, что сопротивляться тебе бесполезно. Каждый раз, когда тебя вижу, я словно впервые вижу солнце.
Закрываю глаза и напоминаю себе, что нужно дышать. Коул гладит меня по волосам, пока я не успокаиваюсь настолько, чтобы снова заговорить.
— Я бы солгала, если бы сказала, что хочу кого-то еще, кроме тебя. Или могу думать о чем-то другом. Ты взял мой мозг в заложники.
  
— Заложник — это хорошо.
— Нет, это не так. Заложник — это плохо. Заложник — это когда что-то или кого-то удерживают против его воли.
— Открой глаза.
Когда я это делаю, он смотрит на меня с таким обожанием, что у меня сердце замирает.
Глаза блестят, и Коул тихо говорит: — Я имел в виду, что это хорошо, потому что ты тоже взяла в заложники и мой мозг. И мое сердце. И мою душу. То, что от нее осталось. Все это твое, если ты захочешь.