Жена двух генералов драконов (СИ)

Он тихо застонал, и в этом звуке было столько страдания, что моё сердце сжалось ещё сильнее. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но я не позволила им пролиться. Я должна быть сильной. Я должна помочь ему.
— Всё будет хорошо, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Я здесь, и я не оставлю тебя.
Его рука была покрыта глубокими ранами, которые едва начали затягиваться.
  
Черные шрамы пересекали кожу, словно кто-то провел по ней раскаленным железом.
У дракона такие раны должны были зажить за несколько часов.
А здесь…
Здесь было видно, что заживать это не собирается!
— Что это? — прошептала я, словно боясь нарушить тишину. Мои глаза, полные тревоги, не могли оторваться от странного рисунка на его коже.
— Проклятие, — коротко ответил он, глядя на меня с усталой решимостью. — То самое. Оно не позволяет ранам заживать. И если бы я был человеком, то вы бы уже овдовели… Мы уже это проходили…
Агостон показал шрам на ладони.
Я вздрогнула, словно ледяной ветер пробежал по моей спине. Внутри меня зародилось чувство беспомощности, смешанное с яростью. Я развернулась к двери, готовая бежать за помощью.
— Не стоит, — произнес Агостон, его голос звучал мягко, но в нем проскользнула нотка предостережения. — Это пройдет само. Я не хочу, чтобы доктор о чем-то догадался!
— Но мы же можем не говорить ему правду? — произнесла я дрожащим голосом. — Мы можем свалить все на… на какой-нибудь семейный артефакт! Поверьте, даже если доктор Меривезер о чем-то догадается, он не станет выносить это на всеобщее обсуждение. Я ручаюсь за него! Так что я сейчас его позову. Пусть он осмотрит раны. Быть может, у него есть что-то, что ускорит заживление…
— Ты заботишься обо мне потому, что чувствуешь себя виноватой? — спросил Агостон, ревностно оберегая руку.
— И да, и… нет… Не задавайте мне эти вопросы! — вспылила я, но тут же устыдилась своего порыва. — Я просто… не хочу, чтобы вам было больно. Вот и все!
Я остановилась, обернулась и посмотрела ему в глаза. В них я увидела смесь боли и упрямой решимости.
— Может, само пройдет? — спросил Агостон.
— Нет, — сказала я твердо, не отводя глаз. — Не пройдет. Я сама в этом убедилась.
С этими словами я бросилась к двери, готовая искать помощи у доктора.
Когда мы вернулись в комнату, Агостон сидел за столом, на котором лежали стопки бумаг. Его взгляд был устремлен на них, но я знала, что он притворяется, что читает. Его правая рука, покрытая странными символами, лежала на столе, словно чужая, будто она принадлежала кому-то другому.
— Раны очень серьезные, — поправил очки доктор, присматриваясь.
Его взгляд был полон сочувствия, но в нем также читалась осторожность.
Я стояла рядом, чувствуя, как мое дыхание становится неровным. Внутри меня бушевала буря эмоций: страх, беспокойство, но в то же время и решимость.
— Я посмотрю, что у меня есть, — заметил доктор Меривезер.
Доктор Меривезер поставил на стол свой старый, потертый саквояж и начал доставать из него склянки и инструменты. Его движения были точными и уверенными, но я видела, что он тоже нервничает. Он знал, что это будет нелегко, и что от его действий зависит многое.
— Что нужно делать? — спросила я, чувствуя нетерпение.
— Мазать это три раза в день, — ответил доктор, передавая мне склянку с зеленоватой жидкостью. — И не допускать, чтобы раны загрязнялись.
Я кивнула, стараясь не показать, как сильно бьется мое сердце. Я взяла склянку, чувствуя, как ее прохладная поверхность обжигает мои пальцы.
Внутри меня все сжалось от волнения, но я не собиралась отступать. Я знала, что это мой путь, мой шанс искупить вину.
Агостон, стоявший рядом, вдруг вмешался. Его голос был резким, почти командным.
— Я сам справлюсь, — сказал он, глядя на меня с вызовом. — Не нужно тебе в это лезть.
Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева. Как он не понимает? Как он не видит, что это мой шанс? Мой единственный шанс исправить то, что я натворила.
— Нет, — сказала я, забирая склянку у доктора. — Я буду этим заниматься.
Агостон посмотрел на меня, и в его глазах я увидела смесь удивления и раздражения. Он явно не понимал, почему я так настаиваю. Но я не собиралась объяснять. Я просто знала, что это — мой путь.
— Ты уверена? — спросил он, его голос был полон сомнения.
— Да, — ответила я, не отводя взгляда. — Я уверена.
Доктор Меривезер наблюдал за нами, его лицо было непроницаемым. Он понимал, что происходит что-то большее, чем просто лечение ран.
Но он не вмешивался, давая нам самим разобраться.
И тут я чуть не выронила склянку. Откуда-то сверху послышался пронзительный, захлебывающийся ужасом крик тетушки Маргарет.
  
Глава 61
 
— О боже! О боже мой! — доносилось сверху, из библиотеки.
Мы замерли, словно пораженные молнией. Даже Агостон, всегда такой невозмутимый и хладнокровный, побледнел, его лицо исказилось от тревоги.
— Это тетушка Маргарет! — воскликнула я, вскакивая.
Не теряя ни секунды, мы бросились к библиотеке. Доктор бежал впереди, его шаги были быстрыми и решительными. Агостон, несмотря на свою перевязанную руку, держался рядом, его лицо выражало смесь страха и решимости. Я едва поспевала за ними, задыхаясь от волнения и тревоги.
Когда мы ворвались в библиотеку, перед нами предстала ужасающая сцена.
Тетушка Маргарет лежала у стеллажа с магическими книгами. Ее лицо было белым как мел, губы посинели от холода или страха, а тело сотрясала мелкая дрожь. Она судорожно хватала воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Рядом с ней лежал ее траурный зонтик.
— Призрак! — прошептала она пересохшими губами, ее голос был хриплым и прерывистым. — Я видела призрака! Призрака Анталя! Я видела его своими глазами! О, боги!
Я замерла, словно окаменев. Слова тетушки обрушились на меня, как холодный поток воды. Сердце заколотилось в груди, и я почувствовала, как страх сковывает меня изнутри.
— Что вы говорите, тетушка? — спросила я, опускаясь на колени рядом с ней. Мой голос дрожал, но я старалась говорить спокойно и уверенно.
— Он стоял там… у стеллажа… — тетушка Маргарет показала дрожащей рукой в дальний угол комнаты. Ее пальцы тряслись, а глаза были полны ужаса. — С книгой в руках… такой молодой… такой красивый… О, как он похож на него!
Агостон резко выдохнул и повернулся к нам. Его лицо было напряженным, а в глазах читалось раздражение.
— Призраков не существует, — произнес он холодно, его голос звучал резко и категорично. — Это игра воображения, вызванная старостью и страхом.
Но тетушка Маргарет не собиралась успокаиваться. Она подняла голову, и в ее глазах вспыхнул огонь, который я никогда раньше не видела.
— Не смейте так говорить! — закричала она, и в ее голосе прозвучала необычная для нее сила. — Я своими глазами видела! Увидеть призрака — к близкой смерти! Загробный мир уже плачет по мне!
Ее слова повисли в воздухе, как предсмертный хрип, и она обмякла.
— О, боже! — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжалось. — Она умерла?
Доктор склонился над ней, осторожно прощупывая бледную руку. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах мелькнула тревога.
— Нет, — сказал он тихо, но твердо. — Просто очень глубокий обморок.
Мы осторожно перенесли тетушку в ее уютную комнату, где все еще витал запах ее любимых духов. Ее глаза были закрыты, а дыхание было едва уловимым. Доктор Меривезер достал из своего черного чемоданчика несколько флаконов с зельями и осторожно поднес их к ее губам. Но тетушка резко оттолкнула его руку.
  
— Уйдите… все уйдите, — прошептала она, сжимая руку в кулак, будто пытаясь удержать что-то невидимое. — Оставьте меня с Элис… только с ней…
Мы переглянулись.
Агостон кивнул.
— Я подожду за дверью, — сказал он, и его взгляд был полон предупреждения.